Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 32)

— А то, что сначала он узнал, что Прохоров на эти выходные уезжает из города с предками, и только тогда пригласил меня к себе на вписку.

— И ты не боишься туда идти одна?

— А ты не хочешь пойти со мной?

— Не хочу, — честно ответила я.

— Я так и думала, — усмехнулась подруга, а затем добавила, — но вообще я пока ни на что не согласилась, но подумываю сказать Мельнику, даже если не «да», то «может быть» уж точно.

— Не сдавай позиции так быстро, — посоветовала я, а Адриана тут же кивнула.

— Вот мне также говорит и...

— Кто? — нахмурилась я, поднимая глаза на вдруг замолкшую подругу, но та только загадочно улыбнулась и выпалила.

— Антоша же, конечно.

— А, кстати, про него. Представляешь, он меня сегодня отчитал по жести, что я выставила в сети ту надпись под своими окнами и вообще назвал меня дурой, потому что я, видите ли, ведусь на все это дерьмо.

— А ты ведешься?

— Перестань!

— Пф-ф-ф, Алина, ну ты нашла кого слушать! Проха просто бесится, что его девочки разбегаются кто куда: я к Косте, а ты к моему братцу, который, очевидно же, голову потерял от твоей красоты. А он один останется, вот и все.

— Угу... только никуда я не разбегаюсь.

— Ну, мы это еще посмотрим, — сказала и упорхнула куда-то в гущу коридора, а я так и осталась стоять на месте, внутренне бурля от обиды, разочарования и несбывшихся мечт. Так, до самого вечера и проходила в воду опущенная, а когда побрела домой, то настолько утонула в своих тухлых мыслях, что не заметила, как на улице налетела на чью-то мужскую грудь.

-Тоша? — ахнула я, вскидывая глаза на парня. А тот стоял, покачиваясь с носка на пятку, заложив руки в карманы джинсов, и смотрел на меня исподлобья.

— Бойко.

— М-м?

— Ты меня извини за сегодняшнее, хотя я и был непростительно груб и бестактен. Короче, мне стыдно. Вот.

— Да это ничего, — пожала я плечами и снова растаяла, как мороженка под лучами жаркого солнышка.

— Нет, я полез не в свое дело, причем достаточно беспардонно. Обещаю, это больше не повториться. Прощаешь? — просительно заглядывал парень в мои глаза и улыбался так по-мальчишески тепло.

— Конечно, Тош.

— Тогда, может..., — он закусил губу и зачем-то воровато оглянулся по сторонам, а затем намеренно понизил голос, — сходим с тобой куда-нибудь в знак абсолютного примирения?

— Куда? — охнула я и сделал шаг к нему ближе.

— В кино можно. Или в парк, уток покормим, что скажешь?

И только уже я было оголтело согласилась на все его предложения, как в моей руке зазвонил телефон, а на его экране высветился вызов от фальшивого Патрика Суэйзи.

— Алло? — приняла я звонок.

— Чтобы он тебе ни предлагал, откажи.

— Что?

— Отказывай, я сказал. Живо, Бойко!

— Но...

— Даже не думай губить дело на стадии зародыша своим внезапно потекшим серым веществом. Это лишь уловка, чтобы лишний раз прочистить тебе мозги, Алина. Рассказать, как все будет? Внимай! Аммо — редиска. Аммо — мудак. Не верь ему, не слушай. Он не для тебя, он только для страданий и боли. Осади! Тебе же и во френдзоне было нормально.

— Ладно, — буркнула я.

— Не слышу энтузиазма в голосе, Наполеон.

— Ладно!

— Так держать, любовь моя. Сейчас и я к тебе сунусь, тоже посылай меня, как не в себя. Поняла?

— Да, — с нажимом ответила я, а затем скинула звонок, замечая байкера, сидящего на черной пуле в самой начале парковки нашей Академии. И он полировал нас скучающим взглядом, облокотившись на руль своего двухколесного болида.

— Кто это был? — спросил Антон, когда я положила трубку и разочарованно вскинула глаза к небесам.

— Отец. Слушай, тут такое дело, Тош. Короче, извини, но я не могу составить тебе компанию сегодня. У меня другие планы нарисовались, и я никак не могу их отменить.

Прохоров откровенно затроил, неготовый услышать мой отказ. Потер переносицу, а я нервно гарцевала на месте, видя, как стремительно приближается к нам Аммо.

— Жаль.

— Да. И мне тоже, — кивнула я, но на него уже не смотрела. Я зачем-то безотрывно следила за тем, как Рафаэль складывает из пальцев правой руки пистолет и дурашливо расстреливает Прохорова, произнося одними лишь губами отчетливое: «бэнг-бэнг».

— Тогда, может быть, завтра?

— Завтра? Ну, я даже не знаю...

На этом месте и Антон заметил, что я пялилась не на него, а на кого-то за его спиной, а потому и развернулся тут же, зависая с открытым ртом. Прокашлялся. Нервно перевел глаза с меня на Аммо и обратно. Зачем-то криво улыбнулся.

— Привет, — сделал шаг ко мне ближе Рафаэль, а я отступила, вливаясь в роль за одну секунду.

— Твои художества?

— Где? — наклонил он голову набок и усмехнулся, пока на нас молча таращился Прохоров, беспокойно грызя нижнюю губу.

— Под моими окнами.

— Мои, — кивнул Аммо.

— Ну и зачем ты это сделал?

— Потому что так чувствую, Наполеон.

— Пф-ф-ф, — мы на пару с Прохоровым фыркнули и закатили глаза, но Рафаэлю вообще было до лампочки на такую реакцию. Он даже бровью не повел и продолжал отжигать.

— На свидание со мной пойдешь?

— Нет.

— Я буду спрашивать это каждый день, пока ты не согласишься.

— Тогда в следующий раз я прихвачу для тебя краску для волос против ранней седины, — подмигнула я парню, и мы синхронно начали друг другу улыбаться. Нас прям перло, похоже. Но разве ж это не было дурным поступком?

— Ребят, я вам не мешаю? — вдруг активизировался Антон, а мы оба ему отрицательно кивнули, мол: не парься вообще, стой сколько влезет.

Как это все неоднозначно...

Вспыхнула от стыда и рвущих меня противоречивых эмоций и тут же выпалила, смотря на Рафаэля:

— Не ходи за мной, — а потом перевела взгляд на Антона и поспешно попрощалась, — мне пора.

Торопливо припустила до остановки, а через пару минут уже ехала в сторону своего дома. Вот только в подъезд по приезду до пункта назначения войти не смогла. Замерла у входной двери и вздрогнула, услышав хрипловатый и тягучий голос: один на миллион.

— Наполеон...

— М-м? — потянула, не оборачиваясь.