Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 31)

— Только правду, как ты и просил.

— Я просил напустить тумана.

— А я не знаю, как это делать, ясно? Но кое-что сболтнула лишнего, конечно.

— Что именно? — мне показалось, что Аммо затаил дыхание, но списала это на слуховые галлюцинации.

— Ничего такого, в общем-то...

— Говори давай! — почти что зарычал парень, а я рассмеялась.

— Ладно. Я сказала, что ты обалденный.

— Правда? — он отчетливо хмыкнул, а я закатила глаза. Черт возьми, но этот разговор и правда доставлял мне какое-то извращенное удовольствие.

— Что именно? Что ты обалденный или что я так сказала?

— Как же ты меня бесишь, Бойко!

— Это взаимно.

— Дальше!

— Что ж, дальше я упомянула все твои побрякушки и татушки, ну и не забыла про булочки, которыми ты блеснул в одно расчудесное утро.

— О, я произвел впечатление?

— Аммо, я каждый день любуюсь парнями в трико, — мы оба рассмеялись на этом месте, а через секунду я уже давилась смехом в подушку.

— Сравнила божий дар с яичницей, тоже мне! Моя во всех смыслах зачетная задница и какие-то там левые бубенцы в колготках, пф-ф-ф...

— Боже, замолчи! — буквально рыдала я в трубку от шкалящего веселья.

— И что мне за это будет?

— Пять рублей...

— Вау!

— Ты сегодня приедешь? — немного успокоившись, спросила я у парня.

— Конечно, куда я денусь? — а чуть погодя добавил. — Надо же примелькаться твоему Прохорову до тошноты.

— Что мне делать?

— Вести себя естественно.

— Тогда я спрошу, ты ли написал под моими окнами сущую ересь?

— А я отвечу...

— Что именно?

— Узнаешь, — и отключился, а я еще пару минут лежала и бездумно таращилась на потухший экран, после чего зашла на свой профиль в знаменитой, но увы запрещенной в нашей стране социальной сети, а после опубликовала историю под звук собственного истошно колотящегося сердца.

Затем, задыхаясь, убрала гаджет подальше с глаз долой, предварительно вырубив на нем звуки, и отправилась в душ. А потом на кухню, чтобы попытаться позавтракать. Там уже шастал недовольный отец, тоже собирающийся на смену. Трезвый, но с конкретного будуна.

Не сказали друг другу ни слова. И разошлись как в море корабли. Совершенно чужие, до боли...

Радуясь, что не прилетело с утра по шапке, но с преступно урчащим от голода желудком, я поспешила на автобус, а там уж до Академии, где молниеносно столкнулась с последствиями своего прямого эфира. Парни свистели и поднимали большие пальцы вверх, девчонки томно вздыхали и выспрашивали у меня, кто же это намутил мне подобную ванильную красоту под окнами.

Я многозначительно улыбалась, но упорно молчала, вообще не понимая, что отвечать, чтобы не испортить дело.

Тут как тут нарисовался и Антон. Вот только в отличие от остальных ребят, он смотрел на меня максимально хмуро, а затем схватил за руку и втолкнул в первую попавшуюся кладовку.

И закрыл за нами дверь.

— Это уже даже не смешно, Бойко, — натужно и без приветствия сразу взял фальцет Прохоров. А я снова улыбнулась, радуясь тому, что все это дерьмо, что напридумывал Аммо, работает.

— А разве я смеюсь? — вопросительно приподняла я одну бровь.

— Ты с этим сторис выглядишь жалко, знаешь?

— М-м, ну спасибо, друг, — сложила я руки на груди, чувствуя, что ком забил мне горло, — вот только слышать от тебя это несколько странно, учитывая то, что сам ты так и не решился сказать о своих чувствах Адриане, а барахтаешься где-то на уровне ее марионетки.

— Ах, вот как ты запела? Что крылья расправились, стоило только плохому парню влажно посмотреть в твою сторону?

— А у тебя что расправилось, Антон, что ты посмел со мной разговаривать в подобном тоне? — я не смогла скрыть из голоса обиду, но и топтать себя не позволила.

— Я беспокоюсь о тебе, дура! Тебя же поматросят и бросят! Причем эпично!

— Мое беспокойство о тебе ты проигнорировал в свое время, так что мы квиты.

— Так вот, для чего ты все это делаешь? — охнул он, а я фыркнула.

— Тош, для справки: я ничего не делаю, — мои слова были катастрофически похожи на оправдание, и я мысленно влепила себе звонкую затрещину.

Соберись, размазня!

— Зачем тогда ты все это выложила в сеть?

— Блин, Прохоров, — вконец разозлилась я, — что бы ты спросил!

— Бойко...

— Все, мне пора, — оттолкнула его и вышла вон из кладовки, истощенная в ноль этим допросом. Но тут же получила в спину насмешливое и наполненное ядовитым сарказмом предупреждение.

— Когда он с тобой наиграется, не прибегай плакаться в жилетку.

Я же только повернулась к нему и с удивлением оглянула парня с головы до ног, выдыхая напоследок.

— Надо же, а я думала, мы друзья. Ошиблась, значит?

Но ответом меня не удостоили. Антон просто смерил меня злым взглядом, развернулся и скрылся в запруженном учениками коридоре...

Целый учебный день я бродила по Академии, словно сомнамбула. Меня изнутри на лоскуты резал разговор с Прохоровым. Драл плоть не хуже наждачной бумаги, оставляя после себя лишь липкий кровавый след.

Зачем он так со мной?

Или, возможно, Антон увидел очевидную фальшь Аммо, как бы блестяще тот ни отыгрывал симпатию к моей персоне? Почувствовал, что меня водят за нос. Испугался, что я по итогу клюну на этот отравленный крючок и умру, собирая разбитое на крошечные осколки сердце?

На фоне подобных дум, даже допрос с пристрастием от Адрианы на тему наших отношений с ее братом протекал вяло и вообще где-то мимо меня. Она с пеной у рта вытягивала из меня какие-то подробности, а я не могла ей толком ничего ответить, полностью и с головой уйдя в переживания после стычки с лучшим другом, которого безответно любила.

— Ладно, не буду тебя пытать, — отмахнулась Адриана, — но у меня тоже есть новости.

Ее глаза блестели, а мне было плевать. И мне бы устыдиться такой своей реакции, но я не стала. Не смогла. Наверное, зависть взяла свое над истерзанным сознанием, и я поддалась деструктиву, смотря на подругу с изрядной долей раздражения. Вот она — почти что фея, все у нее есть, а если и нет, то будет. Слишком крепкий тыл, слишком надежное основание для роста.

А у меня ничего. Я не виновата, что так получилось. Да и она тоже. Но человек так устроен: когда ему плохо, логика отказывает напрочь.

— О, неужели? — выдавила я из себя толику бутафорской заинтересованности.

— Да, — закивала активно Адриана, и вся аж краской залилась, — Костя пригласил меня на вечеринку.

— И что с того?