Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 23)

— Ну так что? — тянет он хрипло и криво улыбается на одну сторону.

— Я подумаю, — киваю я, зная совершенно точно, что скажу ему «нет».

Я хорошая девочка. А хорошие девочки не соглашаются играть с плохими мальчиками в жестокие игры.

Открываю дверь и, не прощаясь, иду к дому, слыша в спину насмешливое:

— Буду ждать...

Глава 15 – Главное: не пожалеть

Алина

Зря я старалась орудовать ключом в замочной скважине как можно тише. Отец по-прежнему спал в своем кресле перед включённым телевизором, но на этот раз рядом с ним стояла уже не одна, а две пустые бутылки из-под портвейна. Дешёвого. Воняющего на весь дом противным, кислым и прогорклым запахом живущего в этих стенах неудачника и алкоголика.

Но я все же, боясь разбудить родителя, разулась и разделась максимально тихо, а затем на цыпочках прошмыгнула в ванную комнату, где встала под горячие капли воды и смыла с себя мерзкий осадок от прошедшей вечеринки и от разговора с Рафаэлем Аммо. И спустя уже четверть часа была в своей комнате, кутаясь на шаткой и скрипучей кровати в ватное одеяло и позволяя себе немного пораскинуть мозгами.

Хотя и думать тут было нечего. Я не пойду на такую подлость, что мне предлагал брат лучшей подруги. А если я не в состоянии привлечь Антона без хитрости, значит, судьба у меня такая. Не мое. Не сдохну.

Все! И нечего тут больше думать.

Два часа сна. Вместо второго завтрака —лишь стакан ледяной воды, огурец и кусочек черного хлеба. Холодильник был пуст. Отец теперь, если и покупал еду, то только для себя, а на холодильник и вовсе грозился надеть замок. Но какой в том толк, если внутри разве что мышь не повесилась?

А дальше мне пора было бежать на тренировку. Ведь вечером мне предстояло выступать на сцене в спектакле, за что я стабильно имела копеечку. Я копила на возможность вырваться из этого города, из ядовитых лап своего отца, в новую жизнь, где меня никто больше не пнет, не ударит. Не скажет, что я обуза. Правда, львиная доля из заработанных мной денег, уходила на питание, а еще на оплату счетов за коммуналку. Да, отец поставил меня перед выбором: или так, или я могу собирать вещи и выметать вон из его квартиры. Он это сделал в день, когда мне исполнилось восемнадцать. Он тогда нажрался на радостях как свинья. Орал Кипелова «Я свободен», не затыкаясь, а затем и вовсе свалил со своими дружками праздновать это знаменательный день. Его не было все новогодние праздники. Если бы не соседка, баба Клава, то я бы не знала, что делать. А так — у меня даже был «Оливье» в тарелке, когда били куранты.

Я в тот момент мысленно присвоила своему родителю почетное звание «Папаша года». А затем пообещала себе, что обязательно всего добьюсь. Сама. Мне для того, чтобы стать человеком, ни папа, ни мама не нужны.

Вот и девочки из кордебалета обещали разузнать о месте в общежитии. И я ждала того дня, когда наконец-то смогу съехать, как манны небесной. Правда, вожделенная дата все оттягивалась бесконечно. Вот уже и конец января настал, а воз и ныне там.

После спектакля, выходя из театра и болтая со знакомыми девочками как раз о возможности моего переезда, я так погрузилась в тему, что не заметила парня, дожидающегося меня у запруженной парковки.

— Бойко!

Я вздрогнула, услышав этот голос.

— Алинка, это, что ли, за тобой такой красавчик прикатил? — хохотнул кто-то из девочек.

— Это друг, — отмахнулась я, хотя и вспыхнула вся от макушки до пят.

Как? Что? Почему? Вот это да!

— Антон, ты здесь? — удивилась я не на шутку, подходя к парню ближе. А тот мне улыбнулся самой очаровательной улыбкой, какую я у него только видела. И она была адресована мне!

— Да просто мимо проезжал, вспомнил, что у тебя тут халтурка в кордебалете. Думал, домой подвезти. Ты как?

— Спасибо, — кивнула я, не в силах ничего сделать со смущением и робостью.

— Прыгай, — указал Прохоров на свой автомобиль, и я без промедления послушалась.

А там уж мы в относительной тишине двигались в сторону моего дома. Антон зачем-то включал в салоне матерный рэп, что-то там с умным видом допевал, качал головой в такт так называемой музыке и периодически тряс ладонью, в поддержку текста, видимо. Максимально странное зрелище. Но я старалась не придавать этому значения и просто радовалась, что он рядом. Улыбается мне. Интересуется, не устала ли я. Не голодна ли.

Прям, вау!

Но уже перед моим подъездом, когда я от Антона ждала просто пустой беседы ни о чем, он вдруг выдал какую-то ненужную мне дичь:

— Ты знала, что после того, как ты ушла спать, Рафаэль Аммо тоже ушел вслед за тобой?

— Нет, Тош, не знала.

— А это так.

— И что мне делать с этой информацией? — недоуменно развела я руками.

Нет, ну правда, у человека, может, живот прихватило, а тут уже секреты Полишинеля раскрывать берутся. Чушь ведь несусветная!

— Просто он тебя сегодня подвозил домой, так? — дернул Прохоров плечом, а я прищурилась, не понимая, откуда он вообще в курсе. Хотя чего удивляться, ведь, в конце концов, Антон — сосед Аммо и мог нечаянно нас засечь.

— И что?

— И то, Алина, что такие парни, как Раф, просто так одолжения девочкам не делают, тем более таким хорошим, как ты. Понимаешь, о чем я?

А я вмиг губу закусила и с замиранием сердца решила сыграть ва-банк. Фыркнула. Глаза закатила манерно.

— В меня влюбиться нельзя, что ли?

— Нет, можно, конечно...

— Или ты слышал, что-то скабрезное из уст Аммо на мой счет?

— Нет, но...

— Тогда в чем дело, Антон?

— Просто Раф он...

— Он милый, — криво улыбнулась я, почти теряя сознание от этой дерзости. — Он никогда мне слова плохого не сказал, не метил ниже пояса и всегда вел себя в крайней степени учтиво.

Вспоминать, что этот «милый парень» видел меня без одежды и сверкнул передо мной обнаженными ягодицами в ответ, я намеренно не пожелала. Сейчас это против повестки дня.

А меж тем подсознание мое вопило своему кумиру: «ну же, гляди, Антон, нас уводят у тебя из-под носа, не допускай этого, скажи, что тебе не все равно!»

Но Прохоров ничего не сказал. Только поджал губы и со всей силы стиснул оплетку руля.

— Потом не говори, что я тебя не предупреждал. Уж я-то Рафаэля знаю. Ты в курсе, что мы раньше дружили? Нет?

— Нет.

— А это так. Но потом жизнь нас раскидала, и я предпочел прервать общение.

— М-м...

— Я волнуюсь за тебя, Алина. Ты вот не в курсе, но Аммо и его друг Басов, разбили не одно девичье сердце забавы ради. На спор, от скуки или просто так, чтобы самоутвердиться. Жестоко и хладнокровно. В прошлом году, например, одна девочка попала в психушку после того, как с ней закончил забавляться Рафаэль. А в декабре жертва их игр была вынуждена забрать документы из школы и уехать из города. Ей свернули мозги, Бойко.

— Ты пересмотрел сериалов на «Россия-24», Тош? — рассмеялась я, не веря в эту ересь, о которой твердил друг.

— Я говорю правду!

— И откуда ты это все узнал, позволь поинтересоваться? Мы учимся в разных школах.

— У нас остались общие друзья.

— Послушай, я не стану с тобой спорить, но позволь уточнить, ладно?

— Валяй.

— Зачем такому парню, как Рафаэль Аммо, самоутверждаться или влюблять девчонку на спор, м-м? Он же богат, красив, с потрясающей фигурой, спортсмен с многотысячной аудиторией в социальных сетях. На кой, спрашивается, ему заморачиваться всем этим дерьмом, о котором ты говоришь, если и так понятен исход? Да у него, небось, фанатки в очередь уже давно построились, дожидаясь своего часа, дабы быть замеченными.

— Просто подумай над тем, что я тебе сказал, Алина, — поигрывая желваками, процедил Антон.

— Обязательно, Тош, — а затем вздохнула и решила добить эту пьесу до конца. — Ну а ты? Когда заканчиваешь игры с Адрианой?

— Я их только начал, — самоуверенно улыбнулся парень. — Она уже почти на моем крючке. Еще немного, и она признается в любви ко мне, вот увидишь.

— Супер! — кивнула я с потухшим сердцем и схватилась за ручку, чтобы открыть дверцу в салоне и выйти вон.

Вечер резко перестал быть томным.