Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 24)

— Мне нужно идти, Тош. Спасибо, что подвез. И удачи с Адрианой.

— Алин, я не шутил насчет Рафа. Он — паук. Он ничего не делает просто так, если только не преследует какую-то свою выгоду. Не верь ему! Не слушай его! Не иди у него на поводу!

— Не буду, — кивнула я и наконец-то покинула салон, не желая больше слушать эти бредни.

Ну прям Доктор Зло в обличие татуированного парня с пирсингом и бритыми висками. Да я вас умоляю!

Но эффекта своими словами Прохоров все же достиг. Я почти вприпрыжку понеслась домой, где, с бурлящей кровью в венах, замерла посреди собственной спальни. А затем счастливо закружилась, не в силах оттолкнуть от себя мысль о том, что слова Антона уж больно были похожи на первые ростки ревности. И так меня распирало, что я не смогла погасить порыв хоть с кем-нибудь поделиться этими вскипевшими чувствами, мыслями и переживаниями. А потому не нашла ничего лучше, чем разблокировать телефон, провалиться в переписку социальной сети и написать одно-единственное сообщение плохому парню:

«Можешь говорить?»

И замерла в ожидании ответа, радуясь тому, что играть в любовь мне и не требуется. Надо лишь немного простимулировать Антона, а дальше уж он сам разглядит то, что теряет. Меня!

Осталось лишь получить согласие от парня на коррективы. И я не сомневалась, что он скажет мне «да», так как один раз Рафаэль уже протянул мне руку помощи.

Не подведет и сейчас. Я была в этом уверена!

«Могу», — прилетело мне в ответ почти сразу же.

«Я позвоню?» — написала я трясущимися пальцами.

«Не нужно. Я неподалеку. Выходи, через десять минут буду».

Я даже на месте подпрыгнула, а затем разрывной пулей вылетела из дома, боясь, что стены собственной спальни не сдержат мои внутренние порывы. А там уж спустя какие-то жалкие минуты передо мной остановился хищный мотоцикл, а его водитель снял с головы черный зеркальный шлем и подмигнул мне.

— Привет, Наполеон.

— Привет...

— Прыгай, — протягивает мне Раф запасной шлем, но я делаю шаг назад и в нерешительности облизываю губы.

— Что-то я как-то не очень.

Но Аммо только улыбается криво и подходит ближе. А затем молча надевает мне шлем на голову, фиксируя его под подбородком. И я как-то даже сказать ему ничего не могу, он так уверен в том, что делает, что я позволяю ему чинить этот беспредел.

— Ты же не хочешь обсуждать тему завоевания мира под окнами у зевак?

— Нет, но...

— Вот и отлично. Тогда садись и держись крепче.

— За что держаться? — спросила я ошарашенно, когда взгромоздилась на мотоцикл позади парня, но тот лишь приоткрыл визор на шлеме, полируя меня своим тяжёлым взглядом, а затем припечатал.

— За меня.

— А ручек специальных нет?

— За меня надежнее, — и добавил зачем-то: — всегда.

— Ладно, — примостилась я поудобнее на кожаном сидении и схватилась пальчиками за косуху Рафаэля, но тот только закинул голову к небу, что-то пробурчал неразборчиво через шлем, а затем завел двигатель и резко газанул, тут же останавливаясь.

А я же вскрикнула, по инерции прокатываясь вперед и практически стыкуясь с его спиной и плотно к ней прижимаясь. Хотела было отползти назад, но ладони парня в перчатках накрыли мои и не дали сдвинуться с места.

— Так лучше, Алин. И безопаснее.

— В следующий раз просто попроси, ок? — и вцепилась в него с такой силой, что аж мышцы заболели от перенапряжения.

— Так точно...

Спустя всего секунду Рафаэль сорвался с места и полетел по уже потонувшему в плотных сумерках городу, плавно маневрируя во все еще густом потоке машин и двигаясь в сторону моря. Я же от страха зажмурилась и тихонечко попискивала, не в силах справиться с зашкаливающим выбросом адреналина в кровь. И только спустя минут десять все-таки решилась открыть один глаз и увидеть, как мы стальной черной пулей отражаемся в зеркальных витринах.

Неожиданно мотоцикл сбавил свой бег, притормозил и повернул на стоянку прямо возле безлюдного пляжа, где на берег с силой выкатывались пенные волны. Наконец-то двигатель заглох окончательно, а я слезла с сидения и дрожащими пальцами расстегнула и сняла шлем с головы.

— Ну как ты? — прищурившись, следил за мной взглядом Рафаэль.

— Болтает, — откровенно призналась я и натянуто улыбнулась.

— Ты же на своих этих подкрадулях порхаешь на сцене. Я думал, у тебя крепкий желудок.

— Это пуанты, — рассмеялась я, а Аммо только покачал головой и кивнул мне в сторону маленького ресторанчика, расположенного почти впритирку к самой воде.

Мы молча прошли внутрь и уселись за столик у окна, с видом в сплошную темноту Черного моря. Рафаэль вчитывался в меню, а я, не имея средств, чтобы оправдать здесь свое присутствие, просто сидела и ждала, когда же уже смогу говорить, не обращая ровным счетом никакого внимания на уютный интерьер. Парень-официант прервал наше затянувшееся молчание, а Аммо сделал заказ за двоих: горячее, салат и ягодный чай с корицей.

— У меня нет денег, — честно вывалила я не него реальное положение дел, когда мы вновь остались одни, то парень только отмахнулся, не заостряя больше на этом внимание.

— Ты хотела поговорить, а я туго соображаю на голодный желудок.

— Да, — встрепенулась я и вся подобралась, — вот что я хотела бы...

— Погоди, я еще не поел.

И съехал на какие-то отстраненные темы: мои выступления, планы на жизнь, любимые книги и фильмы. Я отвечала вяло и кратко, сосредоточившись только на том, что хотела бы получить от этого парня. А он соблаговолил говорить со мной о действительно важном только тогда, когда проглотил свой стейк с кровью, овощной салат, и заставив меня сделать то же самое.

— Вот теперь я тебя слушаю, Алина, — и вперил взгляд в окно, где по берегу прогуливалась какая-то отчаянно влюбленная парочка.

— Антон сегодня приезжал к театру, чтобы забрать меня после спектакля, — выдохнула я и отпила из чашки малинового чая, чтобы промочить в момент просохшее горло.

— Я должен этому удивиться?

— Да, то есть нет... то есть... он никогда так не делал, понимаешь?

— Ага, — кивнул парень, — ну и чего он хотел? Замуж тебя позвать?

— Предостеречь, чтобы я не доверяла тебе.

— Каков наглец, — простодушно улыбнулся Аммо, а затем и вовсе рассмеялся. Да так заразительно, что мне тоже захотелось хихикать.

— Он рассказывал о тебе жуткие вещи, знаешь ли.

— Я не пью кровь младенцев, если ты об этом, — фыркнул парень, а я закатила глаза.

— Он говорил о том, что вы с каким-то там твоим другом на спор совращаете девушек и все такое.

— И все такое..., — потянул за мной Аммо, смакуя на вкус каждый звук.

— Я ему не поверила, — зачем-то уточнила я.

— Почему? Я ведь похож на плохого парня. Вместо чтения книжек и походов на утреннюю мессу, я набиваю на теле картинки и дырявлю его пирсингом. Чем тебе не грех?

— Не знаю. Просто не верю, что ты можешь быть конченым мерзавцем.

Аммо лишь как-то странно посмотрел на меня, словно бы хотел встать и уйти или признаться в чем-то, но спустя пару мгновений его попустило, и он снова превратился в улыбчивого брата моей лучшей подруги.

— И ты написала мне, чтобы поговорить об этом? Могу ли я играть в людей? Могу, Алина, иначе бы не предложил тебе эксперименты над разумом твоего ненаглядного Прохорова.

— Нет, Рафаэль. Я написала тебе, потому что Антон отреагировал уже даже на то, что ты подвез меня сегодня утром, и вел себя словно ревнивый мальчишка. А потому я думаю, что нам и не нужно изображать любовь, хватит и того, чтобы ты просто немного проявил ко мне интерес. И тогда Тоша наконец-то заметит меня и начнет действовать.

— Ага...

— Да.

— Ну хорошо, мы можем потянуть время, Алина, но позволь немного покорчить из себя ясновидящего. Так вот: Прохоров не начнет действовать.

— Но почему нет?

— Потому что ты не заканчиваешь смотреть ему в рот.