Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 21)
— К тому, что, чем быстрее он тебя заполучит, тем быстрее кинет. Попользуется, и в утиль. Ты этого хочешь? — вот уж не думал, что девочкам нужно разъяснять такие прописные истины.
— Нет.
— Тогда делай, как я говорю. Динамь его. Я скажу, когда можно будет дать доступ к телу.
— Ты ужасный человек, Рафаэль.
— Я знаю.
— Ладно, я пошла.
— Адриана?
— Да?
— И не болтай. Никому, ты поняла меня? Ты же не хочешь, чтобы однажды твой Костик узнал, что ты его просто, но технично сняла, — в ответ сестра только сдержанно мне кивнула. А затем снова поплелась в банный домик, который находился в существенном отдалении от главного дома.
Я последний раз мазанул по темным окнам комнаты, где спала Бойко, взглядом и отправился вслед за сестрой. А там уж в бассейне творилась настоящая вакханалия: тут и там целовались парочки, кто-то танцевал грязные танцы, а кто-то подпевал горлопанящим динамикам:
Какая грязь...
Я вообще не перся от подобных впискок. Недолюбленные девочки, перекрытые мальчики, легкие победы под допингом, сажа в душе поутру, когда одна чувствует, что ей опять попользовались, а другой радуется, что смог самоутвердиться за счет слабой на передок жертвы. Как это все глупо и смешно — маты на языке, в попытках казаться старше. Неоправданный риск, незащищенные и сомнительные удовольствия. Молодость со взрослыми ошибками. Подростки, которые знают о запретном больше, чем их родители.
И все закрывают глаза. Они же еще дети...
Опять же, обман «во имя любви». Вседозволенность «во имя любви». Жалость «во имя любви».
Вывод? Успокоиться. Да, я чудовище, но такое же, как и все.
Плюхаюсь на лежак, предварительно взяв из холодильника бутылку минералки. Ленивым взглядом скольжу по уже вялым движениям присутствующих. Замечаю пару тел, которые выдохлись, и мирно спали на кожаных диванах возле выхода на террасу. Улыбаюсь сам себе, пока желанное одиночество снова не разбавляется беспардонным нарушением моей зоны комфорта.
— Рафаэль, крутая вечеринка.
Прохоров. Я ненавидел его также, как мокриц и двухвосток, которые по весне наполняли старый домик покойного деда в деревне. Однажды, когда мне было пять, такая тварь заползла в ухо. Отвратительные ощущения, один в один, такие же, как и сейчас, когда этот склизкий персонаж нависал надо мной и услужливо улыбался.
Я кивнул ему в ответ. Но Прохоров расценил эту реакцию как положительную и подсел рядом, нервно крутя в руках стакан с какой-то мутной жижей. И принялся без устали болтать о моем мотоцикле, о том, что тоже хочет такой же, но еще до конца не определился с моделью и цветом, а потому тянет с покупкой. Что-то про шлемы упомянул. Такая дичь.
Я честно пытался вникнуть во весь этот словесный понос, но устал этим заниматься. Встал и молча отправился на террасу, прихватив с собой новую пачку отравы. В этом году январь выдался феноменально теплым, и воздух днем и ночью прогревался до уже довольно комфортных значений — пятнадцати градусов выше нуля. И все бы хорошо, если бы Прохоров не поплелся за мной.
— Я что хотел спросить-то...
И снова болтал, как проклятый. О том, что тоже хочет себе татуировку, но до сих пор не может выбрать подходящий эскиз. И волосы высветить он бы не отказался, как у меня, но в Академии и на подмостках его не поймут. А жаль.
А я все хотел бы спросить — а мне ли не насрать?
— Антон, — перебил я нескончаемый поток сознания этого недоразумения.
— Да?
— А почему ты согласился подыграть Адриане?
— Что значит, почему? Мы же друзья, — и парень криво улыбнулся, а я в который раз поразился, не понимая, что же такого нашла Бойко в этом парне, что смогла аж залипнуть. Нонсенс какой-то.
— А Алина? — тихо ввернул я.
— А что Алина?
— Ну не будь дураком, Прохоров, ты же понимаешь, куда именно я клоню, — а давал ему шанс похвастаться передо мной и знал, что он его не упустит. Такой мелочный человек, как этот — никогда.
И оказался прав.
— Ну, я знаю, что нравлюсь ей, да, — эта сволочь даже грудь выпятил, так его распирало чувство собственной значимости.
— Тогда, возможно, ты понимаешь, что делаешь ей больно.
— Возможно, — пожал плечами Прохоров и отмахнулся.
— То есть ты к ней равнодушен?
— Зачем портить дружбу чувствами, Раф? Ты же не отказываешь лично каждой, кто смотрит на тебя влажным взглядом, верно? Да и Бойко будет неприятно, если я признаюсь, что в курсе ее слепого обожания. Однажды она просто перебесится, и все. Глупо было бы сейчас шашкой махать.
— Да, — кивнул я, корчась от отвращения. — Ты прав.
А затем, не прощаясь, покинул террасу и снова вошел в разогретое помещение бассейна, отключая диктофон, который все это время писал наш с Прохоровым разговор. Попрощался с парнями. Кивнул Адриане. И отправился спать.
Завтра был важный день. Тот самый, на кон которого я поставил все, что у меня было...
Глава 14 – Мышка реагирует
Алина
Я проснулась ровно в тот момент, когда в комнату на цыпочках прокралась Адриана. Сходила в душ и вернулась, завалившись на подушку рядом с моей и явно с кем-то переписываясь в телефоне. Я же упорно делала вид, что сплю. Мне было невыносимо снова начинать разговоры о бесконечном вечном: о том, как язык Прохорова побывал во рту у лучшей подруги, и о том, что это не так уж и плохо, как она себе представляла.
Мрак.
Думать о том, что это я сама бесхребетная тряпка, которая все никак не может набраться смелости, чтобы честно заявить о своих чувствах и попробовать хоть что-то сделать для достижения собственных желаний, тоже не хотелось.
А потому я лежала бесшумно и ждала, когда же сон снова накроем меня с головой. И это случилось. Вот только облегчения не принесло. Там, во сне мне снилась мать и отец, которые с лающим, издевательским смехом тыкали в меня пальцем, и все твердили, что меня никто и никогда по-настоящему не полюбит. Тем более такой, как Антон. И рядом с ними стоял он — герой моего романа. И лучшая подруга. И они оба согласно кивали в такт всем этим безжалостным словам.
Я вздрогнула и проснулась. А затем выдохнула, когда увидела на часах уже начало десятого утра. Осторожно выпуталась из тонкого одеяла, оделась и тенью скользнула в ванную комнату. Почистила зубы, умылась и решительно поспешила прочь.
Плевать как, но я планировала добраться домой как можно быстрее. С меня хватит отвязных вечеринок, фиктивных отношений и экспериментов с чувствами. Я сама ощущала себя истерзанной подопытной мышью.
И теперь хотела только тишины...
— Уходишь по-английски? — я замерла, как вкопанная, услышав этот пробирающий до костей голос. Такой тягучий, словно сахарный сироп. Чуть хрипловатый, глубокий и бархатистый. С таким голосом Рафаэль Аммо мог бы сделать головокружительную карьеру в качестве радиоведущего.
Вот — у меня даже мурашки побежали по позвоночнику.
— Да. Мне пора, — оглянулась я из-за спины и сдержанно кивнула, отмечая, что парень одет лишь в белоснежную майку и темно-синие домашние штаны. Босой. И с патчами на глазах.
Серьезно?
Я покачала головой, приказывая себе не улыбаться. Подумаешь...
— А как же яичница с беконом, имбирный чай и ванильные рогалики?
— Я не голодна, — соврала я и тут же покраснела, так как мой желудок решил прямо в этот самый момент заявить о том, что я в последнее время критически недоедаю.
— Пошли, накормлю тебя, так уж и быть.
— Но мне надо домой, — упорно гнула я свою линию.
— Отвезу. Но сначала завтрак, Бойко. Давай, шевели колготками в сторону кухни.
И скрылся, на ходу разминая свою шею. Я же только потопталась на месте, а затем решила не выпендриваться. Все ж-таки сомнительно, что в этом элитном поселке на берегу Черного моря ходят автобусы или что-то типа того. Пешком же я до дома буду топать пару часов, не меньше.
Чем не аргумент?
Пришлось со вздохом признать, что мне повезло, и плестись вслед за парнем. А там скинуть свой рюкзак на пол и залезть на барный стул, а затем молча следить, как уверенно Раф орудует у плиты.