Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 19)

— Я этого не говорила.

— Ну да...

Мы обе замолкаем. Я давлю Адриану взглядом, она же все-таки отводит глаза, а потом и вовсе закатывает их.

— А что я должна была говорить тебе? Ты такая вся правильная, что аж зубы сводит. Это нельзя! То можно! Есть только черное и белое. В чувства не играют. О любви не шутят. Да бред это все, Бойко! Неужели бы ты на моем месте поступила бы иначе? Тем более что Прохоров не был против этого плана.

Ну еще бы!

— Это обман.

— И кому я им делаю плохо?

— Никому, — согласно закивала я, решая для себя закончить этот разговор без прицела на смысл.

— Вот поэтому-то я и побоялась тебе рассказывать о своих планах. И Тошу потом отругала, что он сказал. Надо было по факту тебе все выложить. Уж не знаю, Бойко, откуда в тебе эти комплексы, но есть такие ситуации, когда игра в любовь стоит свеч.

Не стоит. Никогда. Я это знала, как никто другой в этом долбанном мире. Но сытый голодного не поймет, а потому я не видела смысла рвать глотку, чтобы кому-то что-то доказывать.

— Так мы дружим или нет?

— Конечно, дружим, — усмехнулась я. — И я не обижалась, если что. Просто считаю, что никогда не стоит так заморачиваться ради парня.

— Никогда не говори никогда, подруга, — подмигнула мне Адриана, а я чуть спустила пар, считая для себя, что действительно вызову кучу подозрений, если буду и дальше продолжать в том же духе шарахаться от ребят, словно от прокаженных.

Тут либо рубить окончательно все концы, либо отыгрывать спектакль до победного. Я не хотела становиться жертвой обстоятельств. Я и так по всем фронтам была подбитая. Еще и тут.

Ничего, потерплю...

— Ты сегодня как?

— Дома, — поджимая я губы.

— Не хочешь в гости? Мама наконец-то укатила в командировку, так что будет весело.

— Ладно, — киваю я.

— Ладно, — улыбается мне Адриана. — Тогда до вечера. Заеду за тобой, во сколько?

— В одиннадцать. До вечера, — ставлю я точку в разговоре, а затем жду, пока подруга развернется и оставит меня в покое. Чтобы я могла выдохнуть и снова качать кислород на максимум.

Рядом с ней было больно. Муторно. Завистно. И это последнее чувство грызло меня, а я сама себя за него ненавидела. Хотелось выскоблить себя изнутри, продезинфицировать все и зачистить едкой щелочью. Почему? Потому что я чувствовала от этого деструктива душу грязной и четко понимала, что ничем не была на самом деле лучше той же самой Адрианы Аммо, которая ничего мне не сказала о своих планах.

Потому что сама я точно так же была полна от нее секретов. И не только их, а еще и забористых скелетов в шкафу, которых и сама боялась до чертиков. Они скребли своими костлявыми пальцами изъеденные старостью дверцы шифоньера с обратной стороны и шептали мне без конца, что следят за мной. И знают, насколько я на самом деле жалкая.

Но все эти тухлые мысли пришлось выкинуть из головы, потому что прямо по курсу была смена в спектакле. Пока что я была лишь незначительным винтиком в кордебалете, но мне нужны были деньги. И жизненный опыт.

Ближе к одиннадцати вечера я перешагнула порог квартиры, выжатая как лимон. Отец спал в кресле перед включенным телевизором, рядом с ним стояла пустая бутылка из-под дешевого портвейна, упаковка от еды быстрого приготовления и кожица от съеденной колбасы. Что я к нему чувствовала? Пустоту.

Я неспешно приняла душ. Перекусила, купленным заранее в театральном буфете сэндвичем. И уже почти отправилась спать, как телефон истошно заголосил в моей сумке. Боясь разбудить отца, я, спотыкаясь, кинулась к нему и выудила с самого дна, а затем, не глядя, приняла вызов.

— Бойко?

— Антон?

— Ты где?

— А где мне еще быть, кроме дома?

— Какого черта ты дома, если я тебя жду под твоими окнами уже четверть часа?

— Меня? — продолжала я этот глупый разговор, состоящий из одних вопросов.

— Ну а кого еще мне ждать кроме тебя?

Ущипнула себя – не сплю.

И потерялась в причинах. Осталась только глупая надежда, что все не сон. Кто же виноват, что я в тотальной загруженности и бесконечной усталости просто позабыла о договоренности с Адрианой Аммо?

— Десять минут, — выдохнула я, а затем отключилась, принимаясь мотаться по комнате, как сумасшедший электровеник.

Джинсы. Футболка. На то, чтобы собрать волосы, не хватило времени. Сумка на плечо с самым необходимым. Подышать глубоко, чтобы спустить градус напряжения в собственном теле.

А затем торопливо спуститься вниз.

К нему.

— Ну наконец-то, Бойко! Едем.

— Едем, — улыбнулась я. — А куда?

— Куда? К Аммо на вечеринку, конечно же.

— Что...?

Но в ответ Прохоров только утопил педаль газа в пол и прикрутил уровень громкости музыки в салоне. А я отчетливо ощутила себя в западне.

Или в капкане...

Глава 13 – Капкан

Рафаэль

Я нервничаю. Все-таки всегда надежнее делать все самому, а не быть кукловодом, дергая тупых кукол за веревочки. Прохоров был одним из таких и мог мне запороть дело уже на начальной стадии. А я этого не хотел. Мне нужно было, чтобы пьеса разыгрывалась четко по моим нотам.

Иначе я не получу то, что хочу.

Выбрасываю пустую пачку в урну и бесцельно чиркаю зажигалкой, пялясь неотрывно на подъездную дорожку к дому. Закидываю в рот мятный леденец и отстранённо отслеживаю свои реакции. Нормально: пока внутри меня бушует огненный торнадо, внешне я собран и предельно холоден. Пульс не частит, ладони не трясутся, температура тела в пределах допустимых значений.

Со стороны может показаться, что я совсем не болен. Не помешался.

Обычный парень, которому все равно. Но как же обманчива эта картинка, правда?

Я скалюсь своему отражению в темном стекле оконной рамы, а уже через секунду вздрагиваю, завидев в отдалении огни приближающегося автомобиля.

Это она. Я нутром это чувствую.

Еще спустя минуты три я облегченно выдыхаю, заслышав, как шелестит гравий на въезде во двор. Прислоняюсь затылком к кирпичной кладке дома и прикрываю глаза, обращаясь вслух. И почти сразу же ловлю звуки ее звонкого голоса.

— Мне лучше вернуться домой, Тош.

— Да что с тобой такое, Бойко? Ты же всегда была с нами. Что теперь не так? Я всю дорогу распекался о том, как наконец-то обрел долбанное счастье, надежду на нормальные отношения с Адрианой, а ты сидишь, словно неживая: «угу, ага, рада за вас». А сама от меня морозишься: трубку не берешь, на сообщения не отвечаешь, на переменах где-то теряешься вечно. Когда мы с тобой говорили нормально последний раз?

— Я просто боюсь, что тебе разобьют сердце, Антон.

Слышу эти слова и грустно улыбаюсь, прикусив губу. Значит, бить сердце себе она не боится, а за чужое беспокоится. То, что совершенно равнодушно к ней.

— Да все нормально, Алинка.

— Это ведь лишь игра. Что ты будешь делать, когда Адриана выиграет свой забег за мечтой, а ты так и останешься буксовать на старте?

Хмыкаю. Я буду удивлен, если этот придурок Прохоров поймет смысл того, что она только что сказала. Умная девочка — вымирающий вид в наше время. Я это знал, потому что слишком часто спотыкался о малообразованное и невнятное недоразумение, способное обсуждать лишь косметические тренды, сумочки и цвет лака для ногтей. Они же на полном серьезе думали, что Эрих Мария Ремарк — это женщина. Ну конечно, что еще ждать от девочек, которые классике предпочитали распиаренные литературные отрыжки и бьюти-блоги?

Вопрос риторический. Отвечать не нужно.

— По-твоему, я должен тупо проигнорировать этот шанс на удачу?

— Нет, но...