Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 18)

— Я всю ночь сегодня не спал, все грезил тем, как это будет. Что она почувствует. Что сделаю я. Как именно я это сделаю. Господи, я чуть с ума не сошел. А потом всю ночь видел такие сны — просто закачаешься!

— Угу...

— И ты должна быть рядом, понимаешь? Ну, в этот вечер.

— Тош...

— Ничего не хочу слушать! Ты обязана быть рядом со мной. Ты ведь мой лучший друг. Мне нужна поддержка. Мне нужна ты, Алина.

— О боже...

— Я без тебя просто не справлюсь.

— Хорошо, я постараюсь, — обескровленными губами и в состоянии глубокой эмоциональной комы промямлила я, а через секунду поняла, что критически не вывожу это все.

Я поднялась из-за стола. Покачала головой и судорожно принялась искать повод, чтобы сбежать. К счастью, мозги Прохорова в конкретно это мгновение соображали лучшем, чем мои.

— Ты в уборную?

— Да. На минуту.

— Ок.

И я медленно, словно ленивец, потащилась в туалет, на ходу глотая слезы и не понимая, что же мне теперь делать. Я не смогу смотреть на этих двоих, на их близость, на их флирт и ничего не чувствовать. Я буду каждую минуту умирать рядом с ними.

В уборной я заперлась в одной из кабинок, плюхнулась на унитаз, отмотала на руки целую простыню туалетной бумаги, приложила ее к глазам и дала себе слабину.

Растрескалась.

Разбилась.

А спустя невыносимо горькие минуты собственноручно склеила себя по кусочкам. Вышла из кабинки, умылась ледяной водой и снова побрела к Прохорову, но уже не в радость, а как на плаху.

Шла и каждый шаг, будто по раскаленным углям.

А дойдя до конца, снова окунулась в какой-то фильм ужасов наяву. Ведь Прохоров на чем закончил, на том и продолжил. И понеслось... о том, как нужно продлить весь этот фарс с Мельником, чтобы он, Прохоров, успел бы объяснить и растолковать Адриане, что она выбрала не того парня. Что нужно организовать больше точек соприкосновения. Что необходимо пригласить ее на свидание, подарить цветы, написать ей стихи, поставить статусы в сети, что они теперь вместе.

Меня от всей этой ванили затошнило.

Но я все-таки смогла приказать себе абстрагироваться от его, жалящих до мяса, слов. Слушать, но не слышать. Не вникать. Не вариться в этом компоте из тотального равнодушия к моей персоне.

Лучшая подруга. Ха-ха...

Какая жестокая ирония судьбы.

Поверьте мне, френдзона — это как концлагерь для влюбленной души. Ее эксплуатируют до тех пор, пока она не истлеет и не умрет от горя и тоски. По несбыточному...

— Так ты придешь в клуб, Алинка? Ведь придешь, да?

— Приду, — шепотом соврала я и улыбнулась, думая, что отбилась от самых смертоносных стрел.

Но как же я ошибалась...

Беда не приходит одна.

Глава 12 – Хлебные крошки

Алина

— Бойко?

Замираю. Останавливаюсь на месте, смотря прямо перед собой в одну точку, и просто жду неизбежного. Но да, я игнорирую свою лучшую подругу вот уже целые две недели. Придумываю тысячи отговорок, чтобы даже не пересекаться с ней в стенах Академии. И пашу. Пашу, как проклятая, загружая себя репетициями и прогонами до такой степени, что остается сил только на то, чтобы приползти домой, упасть на кровать и умереть.

Воскреснуть вновь на следующее утро. И снова по кругу.

Лишь бы не думать о том, что где-то там, вне периметра моего зрения, есть они — лучшая подруга, и тот, к которому так отчаянно и вопреки всему тянется мое сердце. И они играют в любовь. Корчат из себя Ромео и Джульетту, превращаясь при этом для меня самой в ненасытных пиявок, которые перманентно пускают мне кровь.

Я знаю, что Прохоров ее целовал.

Видела это собственными глазами.

Да, в ту субботу я сослалась на недомогание, ссору с отцом и в итоге осталась дома. Но социальные сети не заткнешь, и уже в понедельник фотографии целующихся «влюбленных» не сунул мне под нос разве что ленивый.

— Бойко, а ты знала, что у них роман?

— Алин, а давно это между ребятами?

— О, они так круто смотрятся вместе.

— Красивая пара. И как нежно Антон целует Адриану, как пылко на нее глядит — сразу видно, что это любовь.

И пока меня всю перекручивало изнутри, мне приходилось насиловать собственные губы, растягивая их в улыбке. А как иначе? Держать марку, пока все болит и ноет, нас в Академии приучили сразу. Умри, но улыбайся и танцуй. Танцуй так, чтобы все плакали.

Все. Но не ты.

Даже когда целых четырнадцать дней тычут в лицо колючими фактами: вот они в кино, вот в ресторане, вот катаются на лошадях, вот он дарит ей цветы, вот воздушные шары, вот огромного плюшевого медведя, о котором мечтает каждая девчонка. В том числе и я.

— Алин, — моего плеча касаются тонкие пальцы Адрианы, а я, снова надеваю на себя маску девушки, которой все нипочем.

— Привет.

— Ты избегаешь меня? — она хмурится, а я качаю головой, игнорируя почти нестерпимое желание засадить ей в лоб парочку неудобных вопросов. Но меня попускает. Люди ведь ничего никому не должны, кроме как быть верными самим себе и своим принципам.

— Прости, я в последнее время что-то совсем загналась. Гофман сняла меня с роли, и я решила порвать все шаблоны, гонясь за мечтой, забывая о близких. Забывая обо всем.

— Да, Тоша писал, что ты не отвечаешь на его сообщения.

— Я отвечаю.

— Да, что пока занята, и дашь о себе знать чуть позже.

— Но я правда занята, Адриана, — упрямо улыбаюсь я, не отводя взгляд и почти не моргая. Если эта девушка думает, что мне станет стыдно за свое поведение, то она плохо меня знает.

Не станет.

— Тебе ведь вернули роль Авроры, можно выдохнуть.

— Только лишь потому, что Тихорецкая не справилась и дважды облажалась с поддержкой на репетиции.

— Да брось, Кошель влюблен в тебя, как щенок. Он специально обронил Эльку пару раз, чтобы вернуть тебя себе, — смеется подруга, но я не отвечаю на ее провокационное замечание. Лишь молчу и покорно жду, когда же наш разговор обретет хоть какой-то смысл. — Алин...

— Что?

— Мы больше не подруги?

— Это ты мне скажи. В последнее время я все узнавала от Антона, — развела я руками, не боясь того, что мои слова могут вырвать из контекста и перефразировать во что-то болезненное для меня.

— Ты про Мельника?

— Да хоть бы и про него, — пожимаю плечами.

— Я его люблю, Алин. Я просто хочу быть с ним. Всегда! Разве это противозаконно?

— Нет, — вру я, скрывая свои чувства и надежды того, кого она, словно марионетку, решила подергать за ниточки.

— Мой план уже начинает работать. И Тоша... он на самом деле очень мне помогает. Он настоящий друг.

— А я — нет?