Дарья Волкова – Встречные взгляды (страница 24)

Я зачем решил занять его место?!

Да, тогда это казалось правильным решением. Это как-то стабилизировало Юлю. Мы словно накрыли страшную рану фиксирующей повязкой. Да, остановили кровотечение, устранили угрозу жизни. Но ничего глобально не решили и не починили. А, может быть, сделали только хуже. Хотя хотел я тогда, конечно, обратного. Сделать как можно лучше – для Юли, для Артема.

Теперь меня отцом называет сын моего лучшего друга. А я не имею право на это.

В дверь кабинета стучат. Я делаю медленные вдох и выдох, прежде чем обернуться. Пятиминутка рефлексии закончилась.

***

К вечеру у меня начинает чудовищно болеть голова, и я решаю уйти пораньше и прогуляться пешком на гостиницы. Минут сорок, должно хватить, чтобы проветрить голову.

Хотя больше всего сейчас хочется напиться. Желание для меня новое.

Я никак не могу перестать думать о рассказе Юли. В том, что Леша так поступил, у меня почему-то нет никакого удивления. Не бросить женщину в трудной ситуации – это про него. Вспоминаю, как он так же, в свое время, двенадцать лет назад, не бросил в трудной ситуации меня. За это ему распороли ногу «розочкой», а вслед за этим раскрутилась целая цепочка разных событий. Которая привела к очень неожиданному результату.

Я иду, и чувствую, что улыбаюсь. Ловлю на себе удивленный взгляд мужчины, идущего навстречу, и улыбка сама собой сползает с лица.

В конце концов, история, начавшаяся со спасения молодой меня, закончилась в целом не очень. Предательством. Но сейчас, когда я иду по хмурому суровой сибирской весной городу, меня вдруг внезапно и неожиданно отпускает. В конце концов, все живы и здоровы. В отличие от неизвестного мне, но наверняка прекрасного человека по имени Владимир – не зря же его так любили и Юля, и Леша. И после этой истории мы с Лешкой не запутали нашу жизнь так, как запуталось все сейчас у Юли, Леши и Артема. Мне вдруг вспоминаются еще те настойчивые вопросы Оли про то, не беременна ли я. Вот если бы это тогда произошло – сейчас у меня в жизни имелся бы собственный узел, другой, но не проще, чем у Юли с Лешей.

Как бы у нас все было сейчас, если бы я тогда каким-то образом умудрилась залететь? Студенческие браки – штука сложная, хотя когда-то целое поколение этим не гнушалось.

Мои философские размышления прерывает звонок телефона. Анатолий.

– Как дела, Леночка?

Я четко, так, будто у меня вдруг какие-то серные пробки из ушей исчезают, слышу фальшь в его голосе. В какие игры ты со мной играешь, Анатолий? И можно ли в эту игру играть вдвоем?

– У меня все в порядке.

– Ты сделала то, о чем я просил?

– Не помню, чтобы ты меня о чем-то просил. У нас с тобой договоренность. Я свои обязанности выполняю. Планирую самое позднее через две недели закончить. Может быть, раньше. Сразу тебе сообщу.

Из трубки слышится преувеличенно долгий демонстративный вздох.

– И что, можно уже прогнозировать результат?

– Конечно. Все чисто. Косяки мелкие, в пределах операционной погрешности.

– Лена!

– Что? – игнорирую возмущенный тон Анатолия.

– Я же просил тебя – мне надо, чтобы ты нашла.

– Что нашла?

– Ты сама знаешь, что.

Анатолий понижает голос. Но это в любом случае прорыв. Он начинает обозначать свои интересы, хотя не говорит прямо. Толе надо, чтобы я нашла что-то серьезное. И я даже догадываюсь, зачем.

– Ничем не могу помочь, Толя, – я нарочно делаю голос мягким, даже ласковым. – Все на самом деле чисто. Никаких сомнительных сделок, по налогам тоже все четко.

– Так не бывает!

– Так бывает, – тоном пай-девочки не соглашаюсь я. – Нечасто, но бывает. И ты это знаешь, Толя.

– Я хочу, чтобы в отчете ты показала другое.

А вот и совсем откровенное. Я даже останавливаюсь, разговор слишком серьезный, чтобы вести его на ходу.

Картина становится все более ясной. Если бы я что-то нашла, то Анатолий так бы и использовал меня втемную. Но их новое приобретение, как назло, оказалось с точки зрения закона белым и пушистым. Бедный-бедный Толя… Хотя, возможно, я ошибаюсь.

– Что, не хочешь делиться с Аркашей и Ромой?

– Лена! – шипит Анатолий.

– Передавай им привет.

– Все, хватит, это не телефонный разговор!

Анатолий обрывает звонок. Я какое-то время смотрю на текущий мимо меня поток людей. Вот я и получила подтверждение своим предположениям.

Толя дурак, в самом деле, дурак, если решил кинуть Аркадия и Романа, своих партнеров. Не те они люди, которых можно легко обмануть. Но, видимо, деньги Толе очень нужны. Ну, оно и понятно, новая жена, которую хочется баловать. К тому же, женщина с ребенком. Не чета Леночке, которая не для «баловать», а чтобы пахать и пахать.

Да иди ты к черту, Анатолий! Но вставать между Толей и его партнерами, очень даже тертыми ребятами – бывший муж меня с ними познакомил, и мы виделась несколько раз – совершенно не хочется. Там на кону большие деньги, которые будут делить между собой люди, которые не любят отдавать свое. В этом замесе я могу попасть под горячую руку. Но как сейчас аккуратно сойти с темы, я не представляю. Надо думать.

Не думается. Зато по дороге захожу в магазин и покупаю бутылку вина. В нем, говорят, истина.

***

К концу дня решение оформляется. Точнее, становится ясно, что других вариантов нет. Мне надо поговорить с Леной. Объяснить все.

Юлька, конечно, натворила дел. Но в одном она права – все произошедшее выглядит со стороны Лены не очень красиво. Как будто я, весь из себя такой женатый, примерный муж и отец, решил гульнуть налево со своей студенческой любовью. Да и вообще, неизвестно, что там Юля, с ее склонностью все романтизировать, наплела Лене. Я должен был первый сам все объяснить. Я вообще не должен был это все вчера делать и допускать. Хотя сожаления, если честно, о вчерашнем нет. И вообще хочется, нет-нет, да и да. В смысле, хочется вспоминать и смаковать. Потому что было кайфово – если совсем честно себе в этом признаться.

Но мой мотив поговорить с Леной – конечно, не связан с этим «кайфово». Нам просто надо поговорить, как двум взрослым людям. Раз уж у нас не получилось «не ворошить и не вспоминать».

Я знаю, в какой гостинице она живет, выяснить номер – вопрос технический. Значит, разговору быть.

***

Лена открывает мне дверь и замирает. Я тоже.

Она красивая. В халате, с распущенными волосами – вообще, умереть не встать. Атлас мягко облекает тело, подчеркивая изгибы – а они у Лены есть! Волосы у нее теперь гораздо длиннее, чем тогда, двенадцать лет назад. Моя студенческая любовь выросла в невероятно красивую женщину. Но в полной мере я понимаю только сейчас.

Черт. Надо было, наверное, купить цветы. Или вина. Но не приходить с пустыми руками.

– Вино есть.

А, то есть, я сказал это вслух? Зашибись.

Лена отступает в сторону, пропуская меня. Не выгоняет – уже хорошо.

– Будешь?

– Буду.

Пока я снимаю куртку и обувь, Лена наливает вина в два бокала. Бросаю взгляд – бутылка пустая больше, чем наполовину. Похоже, я вовремя.

Она протягивает мне бокал, накидывает на плечи большой палантин, кивает в сторону балкона.

– Пойдем? Покурим.

Я иду следом.

– Не знал, что ты куришь.

– А ты нет? – она прикуривает. Непривычно.

Облокачиваюсь на перила.

– В армии закурил. Дымили с Вовкой на пару как паровозы. А потом, когда Юля забеременела, Вовка бросил. Он жене обещал. Ну, и я с ним за компанию.

Лена молча курит. Все-таки непривычно.

– Тебе же Юля рассказала? – зачем-то на всякий случай уточняю я.

– Да. Мне очень жаль. Что так случилось с твоим другом.