Дарья Волкова – Встречные взгляды (страница 18)
– Юля, что за фантазии?
– Никакие не фантазии. У тебя появился кто-то. Я точно знаю. Ты загруженный, задумчивый, постоянно о чем-то думаешь.
Охренеть логика.
– Юль, у нас аудиторская проверка, я же тебе говорил. А после нее я буду менять место работы. Ты не считаешь, что у меня достаточно поводов для задумчивости?
Фыркает.
– Лешка-Лешка… Как будто я не знаю, когда ты про работу грузишься, а когда мечтаешь… о ком-то.
– Какое «о ком-то», Юля? Я же тебе русским языком говорю – аудиторская проверка! Да я не бываю нигде, только дом и работа. Где я мог кого-то встретить?
– Логично. А эта ваша аудиторша – симпатичная, правда?
Я открываю рот. Закрываю. И чувствую, что вдруг начинаю отчаянно, как мальчишка, краснеть. Как женщины это делают, вот как?! Как они попадают пальцем в небо – и в десяточку?!
– Ага! – Юлька торжествующе тычет в меня пальцем. – Попался! Это она, да?
– Юля, прекрати этот детский сад.
– Леш… – она встает, подходит сзади, кладет руку мне на плечо. – А ты не думал… Что мы тогда… Что мы тогда ошиблись? И не надо было… делать так?
Да как не думал? Думал. Толку-то?
– Даже если и так. У нас нет машины времени, Юль. Мы не можем вернуться назад и все переиграть. Подумай об Артеме. Как мы ему это все объясним? Что скажем?
– Я всегда думаю об Артеме. Он мой сын. Но…
Юлька не заканчивает. Щелкает замок двери ванной, на пороге кухни появляется Темыч с влажными взъерошенными волосами и в пижаме.
– Мам, пап, я все.
Юля встает. Сегодня ее очередь читать Артему на ночь. Темка подходит, подставляет темноволосую макушку, куда я его чмокаю. А потом они уходят.
Юля говорила про ошибку. Возможно, так оно и есть. Это очень тяжелое чувство – понимать, что ты совершил ошибку, и каждый день видеть последствия этой ошибки. И не видеть пути, как это все исправить.
Я с этим чувством живу. А еще в последнее время меня не оставляет ощущение, что я занимаю чужое место. Что что-то важное проходит стороной. И сейчас, и тогда, двенадцать лет назад.
Наши проиграли. Вылетели в самом начале. И возвращаются уже через два дня. Радости от этого у меня нет.
Утром, после первой пары, приходит сообщение от Леши: «Мы приехали. Я в общагу, отсыпаться. Всю ночь в поезде бухали. Не приходи сегодня».
С одной стороны, я, конечно, рада, что Лешка так рано вернулся. С другой стороны, понимаю, что он жутко расстроен. А еще мне не нравится вот это его «Всю ночь в поезде бухали». Не нравится, потому что я искренне считаю, что алкоголь – это вредно. А еще не нравится, что Лешка прямым текстом говорит мне, чтобы я к нему не приходила. Он уставший, он не совсем трезвый, он очень расстроенный. Он не нуждается во мне. А вот я хочу быть рядом с ним сейчас. Хочу его утешить. Он нужен мне любой. Но у меня сегодня четыре пары. Одна из них, последняя – у Аркадия Игоревича, ее вообще прогуливать нельзя, после нее мы должны обсудить проект.
Перед парой разговариваем с Антоном.
– Лешка приехал.
– Знаю.
Антон вздыхает.
– Жалко, что проиграли.
– Жалко.
Антон молчит. У меня появляется странное, необъяснимое чувство, что он хочет мне что-то сказать.
– Что?!
Антон мнется, вздыхает. А потом вдруг выпаливает.
– Мне Костя рассказывал… Он же прямо в курсе всего… Что эта Дашка Янеку проходу не давала. Что вешалась на него. И что они в одном номере жили. И что это из-за нее…
Он не договаривает. В аудиторию входит Аркадий Игоревич. А я хватаю рюкзак и бегу мимо преподавателя к двери.
– Ларина, вы куда?! – ахает Аркадий Игоревич.
Я не отвечаю. За мной с грохотом закрывается дверь аудитории, а я уже бегу дальше. Если это правда… Нет-нет, это не может быть правдой. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…
***
Меня перехватывает выглянувший из кабинета начбез.
– Алексей Владимирович, заверни ко мне на пару минут.
Дело не ограничивается парой минут. Гладенький нарыл информацию, и ему с кем-то надо этим поделиться. А делится информацией Геннадий только с ограниченным кругом лиц. Все по уставу.
Я слушаю молча. Мотаю на ус. Слегка офигеваю.
– У Калинкина этого репутация, конечно… – Гена качает головой. – Совесть кристально чистая, ни разу не пользованная, в сейфе хранится.
– Ты говорил.
– Там еще хуже, Лех. Я тут пораскинул мозгами. Не дает мне покоя, что нас его бывшая проверяет. С учетом того, как они расстались – на благотворительность с ее стороны не похоже. Специалист она высококлассный, не та у нее ситуация, чтобы вот без работы сидеть и за любое предложение хвататься. С таким мудацким бывшим дела иметь – это я не знаю, кем надо быть… – Геннадий крутит пальцами. – А она на вид вроде женщина вменяемая. Есть вариант, конечно, что он ей денег навалил по двойному прайсу. Но Калинкин этот тот еще жмот, да и зачем ему это?
– Судя по твоему довольному лицу, ответы у тебя есть.
– Есть версийка, – довольно кивает Гена. – Требуется твое критическое мышление, Алексей. Их же там трое собственников. Сдается мне, что Калинкин хочет, чтобы супруга бывшая ему такое заключение аудитора накатала, что актив этот перестал быть вкусным. Убедить в этом партнеров. Потом задешево слить его на свою подставную фирму. И – оп-ля, ты единоличный владелец на самом деле очень даже вкусного и прибыльного актива.
– Ты думаешь, что его партнеры не обратят внимания на то, кем подписана аудиторская проверка? Это же на поверхности лежит.
– Согласен, тут узкое место, – Гладенький все равно собой доволен. – Но, согласись, версия годная?
– Продуктивная, – киваю задумчиво.
– Лех, на тебя бабы нежно реагируют. Может, ты ее сегодня на юбилее Ильича подпоишь и того – пощупаешь на интересующий нас предмет? А что – она женщина разведенная, по мужской ласке, поди, соскучилась.
– Вообще-то, я женат.
– Знаю я, как ты женат.
Гладенький знает. Единственный, кто знает. Я ему не рассказывал, но у него свои источники информации. Знает и молчит, никому не говорит.
Я встаю.
– Слушай, Ген, ну нам-то, в конце концов, какое дело до этого Калинкина? Это пусть у его партнеров голова болит, раз с таким мудаком связались. Может, и они такие же. Ты ж тоже на новых собственников не планируешь работать?
Гена задумчиво качает головой.
– Дела-то, может, и нет. А все равно я не люблю, когда мутно.
Тут с Гладеньким спорить бессмысленно. Он дотошный до изжоги.
***
– Лена, привет.
Вздрагиваю, оборачиваясь от шкафа с документами. Кажется, это впервые, когда Леша сам приходит ко мне в кабинет.
– Привет, – медленно возвращаю папку на место.
Я не готова к тому, что он оказывается так рядом. Не совсем вплотную, конечно, но для меня сейчас, после того, как я его старательно избегала, два метра – это рядом. Ничего не могу с собой поделать – отвожу взгляд. Я не могу сейчас смотреть на него, не могу видеть эти широкие плечи, коротко выбритые виски, взгляд серых глаз.
Зачем ты пришел?! Я тебя не звала!