Дарья Волкова – Встречные взгляды (страница 15)
Выдыхаю. Свое раздражение и длинную струю дыма. Ссориться с Анатолием мне все-таки не с руки.
– Хорошо. Скажу иначе. Пока ничего.
– Совсем-совсем ничего? – выдыхает он разочарованно.
– Все чистенько и аккуратно. Косяки совсем мелкие.
– Лена, я в тебя верю. Ты найдешь.
– А тебе надо, чтобы я нашла?
Анатолий молчит. Но ответ считывается. Когда он мне предлагал эту работу, речь шла просто об аудите. А теперь… Теперь, похоже, я должна что-то найти. Что найти? И что будет, если не найду?
– Ну что ты молчишь? Хочешь результат – конкретизируй.
– В этих делах, милая моя, конкретика – излишняя.
Мне не нравится его снисходительный тон. Внутри что-то холодит, а это нехороший признак.
– Толя, я аудитор. Я – квинтэссенция конкретики.
– Квинтэссенция, – хмыкает. – Лена, тяга к слишком умным словам – признак провинциалки.
– Я такая и есть. Еще что-то?
– Ничего. Скучал по твоему голосу. Копай, Леночка, копай, золотая моя. Что-нибудь – да найдешь, я в этом уверен. До связи.
Разговор с Анатолием выбивает меня из себя. Но не потому, что остались какие-то чувства. Их нет – вдруг понимаю не без удивления. Беспокоит меня другое. Очень похоже, что Толя на ходу меняет правила игры. Либо я просто не просчитала все правила сразу. Могла, тогда я была все же еще не совсем в себе. Я долго-долго еще стою на балконе, пока не замерзаю. Думаю. Выводов пока не получается, но я не сомневаюсь, что они придут.
***
Стою у окна и смотрю. У меня под окном парковка. И там, на парковке, Лешка Янович. Впрочем, нет. Алексей Владимирович Янович. С супругой. Она по какой-то причине приехала за ним, может быть, у них одна на двоих машина. Или еще какая-то причина. И вот теперь они стоят у автомобиля, она поправляет ему воротник куртки, он открывает перед ней пассажирскую дверь, придерживает за спину.
Он и она. Мужчина и женщина. Муж и жена.
Юлия, перед тем, как сесть, поворачивается и что-то говорит Леше. Он с улыбкой отвечает ей, заправляет прядь волос ей за ухо. Потом она садится, он захлопывает дверь, обходит машину, садится с водительской стороны.
Машина трогается, выезжает с парковки. Стоп-кадр чужого семейного счастья исчезает. А я еще долго стою у окна.
Вот они сейчас приедут домой. Там их сын. Или они его заберут по дороге из детского сада? Я не знаю, сколько лет Лешиному сыну. Но в любом случае, они окажутся дома втроем. Будут ужинать. Разговаривать. Что-то еще делать. А потом Леша и Юлия лягут вместе в одну постель. В ту самую, в которой они уже зачали одного ребенка. И, вполне возможно, именно сегодня они снова будут заниматься сексом. Таким… нормальным супружеским сексом. А, может, он у них до сих пор жаркий. Это у нас с Толей было… не очень горячо. Виновата, конечно, была я.
А с Лешкой я была другой. Потому что я была моложе? Потому что с Лешкой? Он в двадцать лет был в постели огонь огненный. Интересно, а какой сейчас?
Нет. Не интересно. Не должно быть.
Табу, ты помнишь, табу!
Самовнушение не помогает.
Я готова на все, лишь бы Лешка меня целовал. Реально на все. Пусть прижимается большим и твердым. Пусть даже это большое и твердое окажется у меня внутри. Да, с ним я готова пойти до конца. И правда, не бог весть какая ценность, сколько можно-то с ней носиться. Я не из моральных соображений до сих пор ни с кем не делала этого. А просто ни с кем и не хотелось, даже в голову не приходило.
А с Лешкой – да. Не то, чтобы хочется прямо этого самого. Хочется, чтобы Леша меня целовал. Чтобы не уходил. Чтобы был тут, со мной. Он мне необходим.
Он целует меня и тянет вверх мою футболку. А меня тянет к кровати. Не сопротивляюсь. Позволяю ему.
Футболка летит на пол. Мы замираем возле кровати. Он смотрит на меня так, что я отчетливо понимаю – дам ему все, что захочет. Потому что хочу этого сама. Чтобы это случилось именно с ним.
Наверное, Лешка читает это в моем лице. Резко через голову стаскивает свою футболку. И давит мне на плечо, придерживая за спину. На кровать мы опускаемся медленно, продолжая отчаянно целоваться. И не только.
Леша трогает меня. По-настоящему. По-взрослому. По-мужски.
И я не понимаю только одного – как я жила раньше без прикосновения его рук?!
***
Руки мои прилипли к ее груди, а губы – к ее губам. Какая же она… Другая. Не такая, как все.
Только моя.
Эта мысль оглушает. И слегка отрезвляет. У Лены сейчас будет первый раз. И мне бы как-то притормозить.
Нет, сначала раздеть. Тормозить буду потом. Если получится.
Она красивая. Изящная – вот такое странное слово всплывает в голове. Гладкая вся. Везде. Не дается сначала, сжимает ноги, шепчет жалобно:
– Леш-ш-ш-ш-ша….
А я уже пьяный без всякой водки или вина. Мягко убираю ее руки, шепчу на ухо, едва вспоминая нужные слова, с трудом собирая их в предложения.
– Не бойся… Не бойся… Доверься мне… Все будет хорошо…
Она убирает руки. Целую лицо, пробираясь пальцами туда, где еще никого до меня не было. Приходится снова давить на бедра и шептать что-то бессвязное на ухо. Перед тем, как окончательно сдаться, Лена отчаянно вцепляется мне в шею.
Она готова. Ее тело готово. Я уже достаточно опытный, чтобы понимать это. Но недостаточно опытный, чтобы понимать, как делать первый раз у девушки.
Чего мне ждать? Как сделать лучше? Знаю, что бывает больно. Бывает кровь. И…
Пальцы, сами собой, погладив и раздвинув снаружи, ныряют внутрь. Точнее, один. Средний.
Лена ахает и выгибается. Я замираю. От того, как там узко, горячо, влажно. И от того, как ее бедра начинают потихоньку раскачиваются. Тебе нравится? Вот так нравится, да?
Ей нравится. Целую взасос, добавляю второй палец. Глотаю ее стоны – стены в общаге бумажные. Лена ногтями проходится по моей спине, прогибаясь, подстраиваясь под мои пальцы. И тут меня срывает окончательно. Не хочу больше пальцами, не могу больше терпеть и ждать. Хочу по-настоящему.
Я делаю это рывком. Чувствую преграду и как сметаю ее в секунду. Слышу Ленкин громкий всхлип и как вцепляется мне в шею.
Заставляю себя замереть. Сердце проламывает ребра. Наклоняюсь к ее уху.
– Все хорошо… Все хорошо… Самое страшное позади…
Ее пальцы скользят вверх по шее, затылку.
– А страшно и не было.
Это потом, когда я стал старше, я понял, какая тогда меня шатала гормональная буря. А в тот момент, зацеловывая лицо Лены, я был уверен, что влюбился – насмерть и навсегда.
***
Это потом, когда я стала старше, я поняла, как мне повезло с Лешкой. Каким он был нежным – насколько может быть нежным парень в двадцать лет. Как он подготовил меня. Как все сделал… Я почти не почувствовала боли. Или он умел унять ее поцелуями и словами. И когда он яростно двигался во мне, я была уверена, что все происходит правильно. Что так и должно быть. И именно с ним. Только с ним.
***
Я до сих пор дышу, как будто марафон пробежал. Койка узкая, лежать на ней капец как неудобно. Ленка замерла у меня под боком, как будто неживая. Замерзла, наверное. Приподнимаюсь, сажусь, протягиваю руку, стаскивая с соседней кровати плед, и накрываю Лену.
– Это Олино!
– Оля когда возвращается?
– Завтра.
Мы замолкаем. Я обычно сразу ухожу. Чтобы избежать лишних и ненужных разговоров. Девчонок после секса почему-то всегда пробивает на «поговорить». Но как я уйду сейчас, от Лены?! После ее первого раза? После нашего первого раза.
– Ты уйдешь? – ее тихий голос.
– А ты хочешь, чтобы ушел?
– Не хочу.