Дарья Волкова – Раз, два, три – две полоски сотри (страница 2)

Но это в итоге оказалось его делом. Нет, были всякие метания, туда-сюда, но потом Влад получил должность заместителя управляющего торгового центра — не этого, гораздо более скромного. И эта работа его не на штуку увлекла. Каждый день новые задачи, проблемы, много разных людей, все время что-то происходит. Тогда Влад был молодой, и ему дико навилось, что все время что-то происходит, каждый день что-то новое. Теперь, когда он уже второй год является управляющим огромного молла, Влад мечтает о том, чтобы хотя бы один день прошел без того, чтобы что-то случилось. Чтобы все по плану. Чтобы немного рутины. Иногда это и в самом деле случалось. Но редко. А Влад тут же начинал скучать. Он любил вызовы, проблемы, а для текучки, в конце концов, у него теперь есть собственный заместитель.

Влад выпил кофе, выслушал грустный рассказ об том, как сложно платить арендную плату, покивал — и послал администратора кофейни к Глебу Юрьевичу, своему заместителю. Это как раз по его части вопрос. А у самого Влада сегодня на повестке дня пожарная охрана, а с этими ребятами дело всегда имел только Влад. Собственно, он с предыдущего места работы ушел, потому что ему начальник предложил с пожарными «договориться». А Влад этого делать не стал. Более того, он свою принципиальную позицию и на новом месте работы обозначил — что ни с кем «договариваться» не будет. Как ни странно, его позицию приняли — наверное, потому, что молл был новый. Построен по всем правилам и техническим требованиям. И визиты пожарного ведомства с инспекциями носили все же больше ритуальный характер. Хотя эти всегда находили, к чему придраться — но исключительно по мелочи. В целом Влад за противопожарную систему был спокоен. И за электрику. И за канализацию, и за водоснабжение, и за системы видеонаблюдения, и за наружную рекламу. За все был в целом спокоен, но в деталях… А в деталях на каждом квадратном метре молла «Северная звезда» для него всегда была работа. Хлопотное потому что у него хозяйство. Но Влад не жаловался.

— Ну, вот и все, Балтазар, — Юся щелкнула фарфорового аиста по длинному носу. — Отработали. Ты сегодня молодец — у нас две беременяшки. Теперь можно с чистой совестью домой.

Когда спустя пятнадцать минут Юся садилась в свою машину, припаркованную на крытом паркинге в находящемся рядом с клиникой торговом центре — потому что ближе парковочных мест не было, а от этого паркинга до клиники, где работала Юся, было пять минут пешком — она вдруг вспомнила утренний эпизод — и фыркнула. В унисон ей фыркнул и заурчал двигатель.

Какая она была злая с утра — Юся даже не помнила, чтобы так кипела когда-то. А теперь злость прошла бесследно. А все потому, что Вселенная иногда раздает по заслугам сразу. Юся снова вспомнила ошарашенное лицо красавчика из темно-красного кроссовера — и кровожадно усмехнулась. Так-то, милый мой. Делай выводы. А то Вселенная тебе в следующий раз вместо урогенитального зонда ректальное УЗИ назначит — как не понимающему с первого раза. Еще раз усмехнувшись, Юся перенесла ногу с педали тормоза на педаль газа. Все, в таком хорошем настроении можно и домой.

— А что это вы такое отвратительное кушаете, дорогая Юстинья Ефимовна?

— И вам приятного аппетита, Петр Федорович. Это куриные тефтельки и пюре из гороха с чечевицей.

— Поражаюсь вашей силе воли, — Петр Федорович открыл пластиковый контейнер с — судя по цвету — селедкой под шубой. — Я вот к этому вашему здоровому питанию так и не смог себя приучить. А вы не боитесь… эффекта от гороха? — он кивнул на ее тарелку.

— Если вы про метеоризм, — невозмутимо ответила Юся, — то нет. Бобовые — прекрасный источник растительного белка и клетчатки. А при регулярном употреблении желудочно-кишечный тракт привыкает и адекватно переваривает такой продукт — без всякого ущерба для окружающих. А вы вот селедочку с луком кушаете?

Бондаренко рассмеялся.

— Уела — так уела! Ну, люблю я салаты с майонезом, что поделать. А, кстати…

— О майонезе?

— Можно сказать, что и о нем. Помните того нервного юношу, который при виде урогенитального зонда сбежал?

— Смутно, — Юся отправила в рот последний кусочек тефтельки. — Но, да, что-то такое припоминаю. Был у вас какой-то нервный пациент.

— Я его таки дожал. От Маши он сбегать не стал.

— Ну, от вашей Маши не убежишь, — согласилась Юся, имея в виду медсестру Петра Федоровича, даму еще более монументальных форм, чем Анна Львовна. Впрочем, руки у Маши были и в самом деле золотые.

— Таки вот что я вам скажу, Юсечка Ефимовна. Ежели у вас имеется подружка или, скажем, особо любимая пациентка, у которой проблемы с зачатием…

— Интригуете, коллега.

— Кроме шуток, Юсечка Ефимовна! Я таких показателей спермы давненько не видывал! — Бондаренко с довольным видом откинулся на стуле. На служебной кухне они обедали вдвоем, поэтому своими разговорами за едой вряд ли могли кого-то смутить. Впрочем, такие разговоры за обедом для медиков были делом привычным. — Вы знаете, вот про него можно сказать — образцовый самец-осеменитель!

Юся рассмеялась.

— Мне кажется, в прошлой жизни вы были свахой, Петр Федорович.

— Все может быть, — Бондаренко вернулся к салату. — Но я вам отвечаю — это исключительный экземпляр!

— Так это вы про своего трепетного неврастеника? — сообразила Юся.

— Ну а про кого же еще!

— И что такой великолепный образчик делал на приеме у уролога? — вкрадчиво поинтересовалась Юся. — Если вы мне скажете, что он, как, например, мои пациентки, регулярно наблюдается у уролога и так же регулярно на всякий случай сдает мазки из уретры — я, вы знаете, пожалуй, признаю, что мир изменился сильнее, чем мне раньше казалось.

Бондаренко снова довольно хохотнул.

— Нет, ну что вы. Шилов — типичный мужик. К врачу пойдет, только если копье в спине начет мешать спать. В общем, только по крайней надобности и сцепив зубы. Тем более, к такому страшному доктору, как я. Ко мне же или мамы, или жены за ручку приводят. Ну, или если что-то совсем прямо — вот чтобы беда-беда.

— Этого мама за ручку привела? Или сифилис?

— Ах, какая злюка! — снова хохотнул Бондаренко. — Юноша на досуге играет с друзьями в зале в баскетбол. Получил коленом в пах.

— И что? Они там все регулярно получают коленом в пах, — Юся встала и пошла к раковине, чтобы помыть тарелку.

— Вот же жестокая женщина! А вы знаете, как хрупко мужчина устроен?

— Да где уж мне.

— Хотите, я вам расскажу про перелом полового члена?

— Чему там ломаться?!

Юся убрала тарелку в шкаф и обернулась. И поняла, что совершила колоссальную ошибку. Судя по лицу, Бондаренко нацелился на лекцию.

— Ладно-ладно, верю на слово! Что, у вашего нервного перелом?

— Нет, обошлось сильным ушибом, — проворчал Бондаренко.

— А мазок зачем брали?

— А вы у своих зачем берете?

— Логично, — рассмеялась Юся. — Ну что, вылечили юношу?

— Да, уже здоров и готов к размножению.

— Я себе это помечу.

Они оба рассмеялись — и разошлись по своим кабинетам.

Юся щелкнула пультом, переключая канал. Она обзавелась не очень хорошей, на ее взгляд, привычкой — постоянно держать дома включенным телевизор. Приходила и включала. Осознала это Юся только сейчас. Что это — первый звонок того, что ее угнетает одиночество? А сколько их еще будет — этих звоночков? Где-то там впереди еще сорок котов. Или сколько их там полагается иметь старой деве? Как говорится, два пишем, три в уме. Говорим «сильная и независимая», а в уме все равно держим — старая дева.

Несправедливо.

Юся плюхнулась на диван и вытянула ноги. Все, хватит на сегодня упражнений в домашнем хозяйстве. Еда на завтра приготовлена, кухня убрана, белье развешено.

Через полчаса можно в ванную — и спать.

На экране мелькали кадры новостей — слава богу, без каких-то ЧП и чего-то подобного. А у Юси в голове мелькали кадры сегодняшнего рабочего дня вперемежку с оценками этих самых кадров. Первым почему-то вспомнился Бондаренко со своим трепетным неврастеником. Юся хмыкнула сама себе, потом и вовсе улыбнулась.

Да, забавно все вышло. А когда, сидя в своей недешевой темно-красной машине, этот тип сверлил ее своими мрачными глазищами, то и не подумаешь, что трепетный неврастеник. Выглядел как вполне себе непрошибаемый хам. Но как только дела касается их прелести — куда что девается?

Осеменитель, надо же. Хотя по нему похоже. Что стремиться осеменить все, что находится в шаговой… ну, точнее, в членовой доступности. Хотя на самом деле этот древний инстинкт уже давно вывернут наизнанку социумом. И просто осеменить и побежать дальше — уже нельзя. Надо нести какую-то ответственность. А кто же ее хочет нести? Это женщине деваться некуда — ей подселили жильца, как-то надо выкручиваться. И выкручиваются — кто как может.

Юся снова щелкнула пультом. Интересно, это уже мужененавистничество или еще нет? Нет, Юся мужчин не то, чтобы ненавидела. Но как-то не видела в целом, за что хотя бы одного и хотя бы просто иногда терпеть рядом с собой.

Все, если ты, достигнув возраста в тридцать два года, ни с кем не жила — то в эту секту тебя уже не заманить. Чтобы кто-то рядом чавкал, хлюпал, поднимал стульчак унитаза и, не дай бог, храпел? Боже сохрани.

Или чтобы ты пришла домой, а тебе: «Замерзла? Чай горячий будешь? Или суп?». Или колесо спустило на дороге — а ты звонишь, и не в сервис. И тебе там: «Сейчас приеду». И ночью обнимут и прижмут.