Дарья Валькер – Ваш заказ задерживается (страница 6)

А может, как оно скорее бывает в реально жизни, в том, что была до заразы, приехал к ней какой-нибудь гад знакомый. Бывший муж или парень, не знаю, с разборками, с дракой. За ребенком или, там, просто жизнь подпортить. А она девушка вроде такая тихая, ну, что она там сможет ответить? Про то, чтоб сдачи дать вообще молчу, какая из нее КМС в кого угодно?

– …в краю магнолий плещет… – на кухне отчего-то ожила и заголосила колонка.

– Фу, выключи это.

Меня, наверное, тогда аж перекосило. Ну как не перекосит. Когда думаешь про такое, а тут еще и сопровождение музыкальное соответствующее.

– А что такого-то?

Наверное, Витька поставил заряжаться сразу. Он без музыки себя неполноценным чувствует.

– Да выключи иди, время видел?

А время было детское еще, но завтра снова вставать рано, лавируя между уличной заразой, выезжать на следующий адрес.

Про улицу

Хоть пока только самое начало ноября, но уже с нетерпением жду, когда снег будет бить по щекам, попадать в глаза. Когда не будет и дня, чтобы не поскользнуться, едва выйдешь из дома, когда скорость собственную и велосипедную сильно будет снижать наличие снега. Который, как известно, в нашем городе убирают из рук вон плохо. Не всегда, конечно, но часто, как выйдешь работать, темень на улице, утонешь непременно в одном из сугробов по дороге, там, где машины обычно ставят напротив парадной. Или подъезда. А вернешься вечером, все еще темно, да и сугроб там же и стоит. Мягко подхожу к тому, что всем известные работники улицы каждый раз крайне удивлены такому явлению как замороженные и падающие с неба капельки воды. Из года в год они не готовы к такому количеству снега, которое, ну, как кажется мне, особо и не менялось последние несколько десятков лет. В среднем. Хуже было только когда они совершенно закономерно были не готовы к уборке тротуаров от разного рода жидкостей и ошметков, некогда ходящих на работу стандартным маршрутом людей. Потом, когда чуть попривыкли, ворчали время от времени, но дело свое делали качественно. То не снежинки – последствия могут быть куда страшнее, чем просто непроходимость транспортных средств или простых человеческих ног.

Зараженные товарищи, однако, как показали прошлая и позапрошлая зимы, температуры переносят стойко, в спячку не впадают, хотя, наверное, и не должны были вовсе. Все-таки это люди зараженные, а не медведи. О чем закономерно говорили ученые и врачи, так это о том, что во логике вещей распространение болезни в холоде должно хоть немного пойти на спад, но и этого не произошло. Красных хоть и не становилось сильно больше, но в целом оборотов по заражению они не сбавляли.

– Здрасье, а мне, пожалуйста, бутылку воды маленькую.

Марина Викторовна потыкала пару раз пальцем в разные прозрачные бутылки, пока не указала на нужную мне.

– Ага, спасибо.

За негазированные пол литра теперь надо отдавать по меньшей мере триста шестнадцать рублей. Вроде, есть где дешевле, но туда еще доехать надо, что сильно смысла не имело, конечно же.

– Ты аккуратнее там сегодня, Борь, – тетка сунула купюры в кассовый аппарат, – По новостям передавали, что еще откуда-то эти повылезали. По прогнозу заразы, вот!

– Да, я смотрел тоже, – соврал я.

– Вы смотрите то, конечно, – с сарказмом отвечала она, – Только не слышите же ничего.

Шла бы речь про прогноз погоды – непременно заикнулась бы про шапки, которые ни у кого особо не наблюдает. Не потому, что не ходят в них непослушные подростки, а потому что сидит и разгадывает кроссворды, что приходится стучать, ожидая, когда обратит внимание. Но слово отгадать нужно срочно, поэтому некоторые не дожидаются вовсе, а дворникам потом опять ходи да убирай это месиво. А не убрать нельзя – забастовка по плану только в следующем месяце, пока рано.

Марина Викторовна раньше в детском садике работала, еще оттуда меня, может быть, помнит, а может, толькоделает вид. Знать не могу наверняка, отчего уволилась, но совершенно точно не за тишиной ушла, не за ней. Она такая болтушка. Хорошо ей, конечно, сидит в бронированной коробке и ест сникерсы, которые вообще непонятно, откуда взялись. Всякие забугорные мармеладки, шоколадки и печенье. Словом, разное барахло для детишек, которые все еще копят с обедов, но ходить в одиночку по улочкам уже в состоянии – запрет строгий, только в сопровождении взрослых. По возможности членов семьи, а не подростков, которых удалось уболтать у школы, и у которых уже растут бородки.

Тем, кто застал период миллиона ларьков на улице, теперь было странно наблюдать все то же явление в крупных и не очень городах. Точнее не сам факт появления этих самых ларьков, не их возрождение из пепла, а скорее то, как они теперь выглядят. Это больше не крошеные комнатки, где даже не развернуться особо – полноценные такие бронекоробки. Там и туалет, и креслице есть обычно, и даже микроволновка. Все для людей. И для того, чтобы они оттуда подольше не выходили, а еще работали с утра до поздней ночи. При желании можно было и на кресле поспать, но спина к утру не разогнется, а так, конечно, флаг в руки. Вообще сначала было неясно, для чего, а главное, как их установили. Потому что установили за одну-две ночи, и потому что никто о них и не просил особо. Но стоят теперь. Черные ящики с какого-то космического корабля. Внутри, как ни странно, сидят вообще самые разные персонажи: от бабушек, которым все еще надо работать несмотря на солидный возраст, потому что надо кормить своих кошек, до подростков, которые решили летом подработать, но оставались иногда до чуть более холодной осени. Иногда можно было встретить здоровых лбов, которым вообще-то впору найти работу посерьезнее. Несолидно как-то в расцвете сил мягкое место отсиживать, подавая лимонад. Говоря о последнем – лица хоть и менялись от ларька к ларьку, но вот содержимое полок оставалось примерно одинаковым. В этом, наверное, и было отличие от старых версий. Раньше вообще что угодно можно было найти в таком. Кукол, сигареты, сырки глазированные, презервативы и много что еще. Теперь наборы стандартные и стандартным сделалось даже их расположение по периметру коробки. К окну по центру подходишь, чтоб поздороваться, это и так ясно. Слева обычно съестное все лежит, соки всякие, вода, сухарики, семечки, иногда, если владельцы с выдумкой, то и кислые конфеты из Штатов или острое непонятно что из Китая. Орешки из Индии. Справа набор уже чуть более скучный, но полезный. Существует, потому что в этом изначально и была задумка таких ларьков. Еда появилась позже, как элемент, без которого люди новшество не приняли. В общем, справа находились полки с товарами первой необходимости в условиях апокалипсиса по-русски: коробки спичек, зажигалки, но только по паспорту, потому что на детей и подростков не нападают и все такое, потом еще штуки разные для подачи звуковых сигналов, хлопушки, свистки и прочие извращения. Еще были фонарики, батарейки. Раньше можно было достать перцовку, но местные девчонки из раскупали сразу, потому что, ну, есть иногда вещи страшнее, чем уличная зимбиподобная зараза. Всякие сигнальные брелоки с зайчиками и пандами. Несколько подороже, с особой кнопкой, которая через раз работала, но должна была подавать сигнал в ближайшее отделение полиции. Как работала на деле? Ясно как. Вопреки ожиданиям никаких бит, дубинок или складных ножей в этом отделе не было. Точнее были первые пару недель, и люди поняли, к чему такое приводит. Вот и убрали вовсе. Как становится ясно, этот отдел в ларьке был полупустым.

– Возьмите, пожалуйста, – кричал какой-то, ну, мальчишка совсем, мне показалось.

Чего хотел от несущегося на велосипеде меня – не знаю. Как и не знаю, какого черта еще остались компании, у которых промоутеры торчат на улице. Настоящий абсурд. Я, благо, таких встречал крайне редко, но оставались же умники! Насколько известно, это вещь, которая хоть и была вне закона, но с концами так и не умерла. Представить трудно, сколько таким вот ребяткам обещали денег за часы, проведенные на холодном воздухе, где рядом такое количество опасностей. Патрули, там, грозы часты. Зараженные, естественно, куда ж без них. Тем не менее, несмотря на незаконность таких вот рекламных акций, жалко всегда, если, вот, новости читать, видеть, как какого-то вот такого мальчишку сожрали прямо на улице. А хозяева контор этих все как один головами качают, мол, не знаем таких и листовки это не наши. Даже если сразу ясно, что их это.

– Увольняйся, брат! – крикнул я через плечо, вдруг звук дойдет.

Мальчишка только нахер послал и дальше бродил туда-сюда с кипой глянцевой бумаги в руках. Интересно стало даже, что рекламирует хоть.

Как правило на листовках были или совершенно стандартные попытки завлечь в новое заведение, которое было то ли компьютерным клубом, то ли рюмочной, то ли коворкингом, где не работали, но играли в настолки с утра до вечера, а еще с запретом на алкоголь. Рюмочные без рюмок, в общем. Реже таким образом распространяли информацию об открытии нового магазина. Шарики, однако, к первому официальному дню работы все же вешали, оставляя некое очаровании давно минувших дней, когда можно было задержаться у двери, рассматривая ассортимент с улицы. Теперь же было необходимо не то что заходить внутрь – забегать, плотно закрыв за собой дверь.