Дарья Вакорина – Гришенька (страница 25)

А затем вернулся к последней грядке.

Как только Аксёнов сложил весь вынутый лук в одну кучку, тут же вновь появился старичок.

– Спасибо вам, сынки, за работу, спасибо, – проговорил он, всовывая каждому в руки по буханке хлеба.

Григорий хотел было из вежливости отказаться и уже открыл рот, но взглянул на товарища и желание его поутихло.

Они шли по дороге у края поселения, вдоль по течению реки, придерживая поочередно за поводья коня.

– Ешь, Федь, – сказал ему Гриша и отдал свою буханку, оставив себе её краешек.

– Гришенька, ты ведь знаешь, что я тебе на это скажу, – посмотрел на него Фёдор, слегка улыбнувшись и не торопясь взять предложенный хлеб.

– Я хочу хотя бы так отблагодарить тебя за моё спасение.

– Мне не нужно благодарностей, – помотал головой Вдовин, – ты и без меня бы справился.

– Федь…

Прозвучало это так пронзительно, что молодой каретник тут же бросил возражать и принял хлеб.

В желудке и правда уже давно ничего не было, поэтому Федя старался есть так, чтобы скрыть свой голод, но Аксёнов прекрасно всё понимал, поэтому слегка отвернул голову, чтобы не смущать товарища.

– Куда же дальше мы? – отвлечённо начал он новую беседу.

– К Мише твоему же вроде собирались, – пробормотал невнятно Вдовин, продолжая есть.

– Не мой он, Феденька, – тихо усмехнулся Григорий такой формулировке.

– А как её зовут? – сразу спросил молодой каретник.

– Эржебет, – пожал плечами тот.

– Полячка?

– Венгерка в третьем поколении.

– Ну ясно.

Как можно заметить, этот разговор ничего особо не дал, но молодые люди порядком полюбили говорить друг с другом совершенно обо всём.

Глава 23

Прочь из города Фёдор товарища всё-таки вывез. И вот уже ехали они по знакомой дороге, но на этот раз в более стеснённых обстоятельствах. Правил конём Вдовин, а Аксёнов спокойно сидел сзади. Хорошо хоть погода сегодня не была столь же жаркой, сколь она всегда присутствовала при путешествии друзей в повозке.

Прохладный ветерок кружил в верхушках деревьев лесов, что встречались на пути, шелестил траву под ногами, а потом забирался под поплиновые рубашки.

– Гриш, – обратился к нему молодой каретник, когда уже начало темнеть и становилось скучно.

– Да, Федь? – охотно откликнулся тот.

– А я твой?..

На пару секунд юноша замер, не зная что ответить. Но затем он вспомнил, что товарищ отсылал его к тому разговору около реки, поэтому страхи и сомнения быстро отступили.

– Мой, – кивнул он, пряча улыбку, но далее отогнал смущение и спросил уже сам, – а я тебе?

– Мой, коли позволишь, – также охотно отозвался Федя, своей широкой улыбки не пряча.

Да и кто его увидит? Темнеющий пейзаж? Садящееся солнце? А друг и так всё знает, что от него-то теперь скрыть?

Смеркалось. Лошадь всё также безукоризненно шагала туда, куда повелит ей хозяин, совершенно не отвлекаясь на подступающую к самым копытам темноту.

– За ночь похоже не доберёмся, – покачал головой Вдовин, прикидывая в голове маршрут.

– Переночуем тогда сейчас, – ответил на это Григорий и уже собирался слезть с коня.

– В поле?

– В поле, – кивнул Аксёнов, уже стоя на земле, – других вариантов у меня нету.

– Ну коли так, – пожимал плечами молодой каретник, всё ещё оставаясь в седле, – коли тебе не тяжело это будет.

Но Гриша пошёл по полю дальше. Вечерняя роса на высокой траве коснулась его одежд, и юноша тотчас вспомнил, что точно то же самое их обоих ждёт и утром.

– Федь, там, кажись, село, – окликнул друга юноша, будучи уже в центре поля.

Фёдор приблизился к товарищу на коне и взглянул в даль:

– Действительно.

– Правда ли это огоньки из окон домов или мне только видится? – уточнял Гриша, задирая голову, потому что на остроту своего зрения он не сильно уповал.

– Да, верно всё, что ты говоришь, – подтвердил Вдовин и наклонил к собеседнику голову, – обратно на коня сядешь?

– Так пойду, – отмахнулся Аксёнов и сам взял лошадь за уздечку, начиная вести вниз по холму, к поселению.

– Странное какое… – первым отозвался юноша об этом селе. Здесь, будто в былые времена, каждый дом был обставлен по кругу каким-никаким частоколом да так, что аж пробиться было нельзя.

– И зачем так? Боятся что ль кого? – подхватил мысль друга Вдовин.

– Зато угадай что я вижу открытым? – усмехнулся Григорий.

– Что же?

– Храм.

Фёдор также усмехнулся:

– Верно, к нему хоть можно подойти.

– Ну и пойдём тогда. Может там удастся переночевать.

– Даст Бог, сподобимся, – пожал плечами Вдовин.

Он тоже слез с коня и теперь уже шагал рядом с товарищем, невзначай посильнее пиная сырую траву, чтобы та не достигла Гриши.

Аксёнов первым подошёл к дверям церкви, но ещё издалека по ней было понятно, что внутрь не попасть. На это однозначно и отчётливо намекал старинный чугунный замок, скрепляющий правда, не какой-то засов, а ручки двух дверей.

– Технологии, – усмехнулся молодой каретник, увидев такую конструкцию, – ни один басурман не пройдёт!

– Полно те потешаться, – хотел было остановить его пыл Григорий, но сам сорвался на лёгкий смех.

– Ну ладно, нет так нет, – вздохнул Аксёнов, отходя от дверей.

– Гриш, а поди сюда, – позвал его Вдовин, ушедший вглубь прихрамовой территории.

Без лишних вопросов юноша сделал, как попросили.

Тем временем Фёдор уже привязал лошадь и приметил не очень высокий и внезапно оказавшийся в этой постройке аркбутан, то есть арка, не ведущая, по традиции, к какой либо декоративной башенке.

– Полёт фантазии архитектора закончился прямо здесь, ты посмотри, – с усмешкой и восторгом констатировал Федя, ногой поправляя кирпич, выскользнувший из под конца арки в земле.

Гриша ему на это ничего не отвечал. Не был он таким же острым на язык, но охотно улыбался с каждой дружеской реплики.

– В любом случае у нас не так много выбора, – спокойно говорил Аксёнов, подкладывая под арку сухой травы. Затем оба забрались туда и улеглись насколько это было возможно. И именно в этот миг по всем крышам соседских домов забарабанил дождик.

– Зябко что-то, – констатировал Григорий, смотря на летящие вниз капли.