Дарья Вакорина – Гришенька (страница 20)

Но вдруг из-за двери послышались шаги, а потом содрогнулась дверная ручка, хотя Григорий готов был поклясться, что до этого слышал проворачивание ключа в скважине. Дверь распахнулась, в комнату прорезался тусклый свет от свечей в небольшом коридоре, ведущем к чердаку, а прямо в проёме показалась мужская фигура.

Аксёнов не ошибся. Ещё тогда он точно узнал этот голос.

Глава 19

Федя проснулся глубоким днём и то, не по своей воле, а потому, что чей-то ребёнок наконец-таки обнаружил его и испуганно заверещал:

– Вор! Разбойник! Мама!

Юноша тогда быстро очнулся ото сна. Он тут же замахал руками, пока подбирал слова, но будучи в испуге самостоятельно, ребёнка-то не успокоишь, поэтому Вдовин просто и незамедлительно ретировался с места своего ночлега, выбежав на улочку между домов. Там он отыскал и своего коня. Животное невозмутимо жевало траву где вздумается и, в этом плане, ни в чём себе не отказывало. Лошадь была будто новенькая. Следов былой усталости стало не найти. Чего нельзя было сказать о Феде.

Молодой каретник, весь растрёпанный и усталый, а также мучимый давним голодом был принят местным населением чуть ли не за бродягу. Но только одна девушка, встретившаяся ему у колодца, где юноша пил воду, заглянув в его медовые глаза, немного сжалилась над ним и угостила яблоком. Как был сладок его вкус на пустой желудок! Даже несмотря на то, что время яблокам поспевать ещё не пришло, Вдовин жадно впился в него зубами.

Конь это дело почувствовал сразу и рысцой подбежал к хозяину, потрясая губёхами и пытаясь ими отвоевать себе наливное яблочко.

– Но-но, ты ела уже, – усмехнулся Фёдор, чувствуя перед своей невольной благодетельницей неловкость.

– Так стало быть, не здешний ты? – обратилась к нему та, крутя ручку колодца и опуская ведро вниз.

– Да, так вышло, – стараясь сделать голос бодрее, ответил Вдовин и тоже взялся за ручку.

Девушка на мгновение опустила свои карие глаза в пол, снова задаваясь вопросом:

– А сюда же зачем пожаловал?

– Сердцу милого друга ищу, – честно признался Фёдор, помогая достать ведро, – запропастился он куда-то…

– А-а, ну понятно, – хихикнула крестьянка, надумав уже себе лишнего.

Но Федя продолжал:

– Не знаешь ли ты, где тут почтовая станция может быть?

– Почтовых станций в городе много, тебе какую?

Вопрос поставил юношу в тупик. На секунду он задумался, но вскоре понял, что терять времени нельзя:

– Хотя бы ближайшая. Скажи на милость…

– На милость скажу, – уже менее заинтересованно отвечала девушка, вешая два ведра себе на коромысло, – выезжай из посадского нашего селения, а там налево и напрямик езжай.

– Спасибо, – обрадовался Федя, отходя к коню, – большое тебе спасибо!

Теперь в его голове созрел план.

Распрощавшись с девушкой, молодой каретник вскочил на лошадь и поехал по указанному направлению. И снова под животными копытами мощёная дорога, снова центр с гудящим населением. Но на этот раз Вдовин был куда сосредоточен неё, поэтому быстрой жизнью города его было уже сложнее сбить с толку. Он помнил наказ девушки у колодца и, повернув налево, ехал прямо, вглядываясь в каждое здание и каждую вывеску. Благо, хоть читать молодой каретник умел бегло, поэтому одной проблемой оставалось меньше.

Вот и почта. А вот и удача! Фёдор заметил чёрную карету аккурат с тем же кучером, здоровенным детиной, поэтому признал её сразу. Оставалось только подойти к ней так, чтобы сам кучер не признал столь рьяного преследователя.

Тогда молодой человек подвёл свою кобылку к мальчонке, который, вероятно, был на почтовой станции на побегушках за пару медных, и под видом потенциального его клиента стал расспрашивать:

– Мальчик, а мальчик, ты скажи на милость, что это у вас за повозка такая?

– Знамо дело что, письма развозит карета, – без особого энтузиазма отвечал мальчишка, рассматривая лошадь.

– И много ль в этот раз писем привезла? – продолжал допытываться Фёдор.

– Знамо дело, что не очень-то, – пожал плечами ребёнок, – в последнее время с этим беда.

– И что ж, голодаете?

– Отнюдь, – помотал головой мальчик, – сказывают, что кучер этот… да, вон тот, по ночам бывало людей ворует да господам по прихотям отвозит.

– Каким таким прихотям?!

– Да разные, – разговорился ребёнок, а потом сделал голос тише так, что Феде пришлось нагнуться к нему, и продолжил с детским азартом, – вчера, говорят, отвёз кого-то за уйму денег! А нам ни копейки не дал!

– Да что ты! – шептал в ответ Вдовин, – вот ирод-то!

– Да! – обиженно вторил мальчонка.

– А кого вёз и куда?

– Сказано не говорить, но… раз уж такой он… – замялся немного ребёнок, – в отместку ему скажу вам по секрету!

– Какая милость! – улыбнулся своей удаче молодой каретник.

– К дому графини Красносельской отвёз!

– А кого?

– Мужчину! А стало быть зачем?..

– Не хочу знать зачем. Не видел ли ты того мужчину?

– Видел, красивый… – по-детски наивно пролепетал мальчишка.

«Значит, точно Гриша», – подумал Федя и отошёл от ребёнка.

Всё становилось немного яснее. Осталось теперь только узнать, где же живёт эта загадочная Красносельская.

«Как он там, Господи…» – думал юноша, возвращаясь верхом на коне на оживлённую улицу. На мгновение он вскинул голову к небу, которое было таким же вечерним и чистым как тогда, в полях.

«Убереги его, прошу!.. – мысленно взмолился Вдовин, – больше себя прошу! Не пережить мне будет, если пострадает он, понимаешь? Можешь забрать меня тогда, Человеколюбче…»

Затолкав все остатки робости куда-то далеко, молодой каретник надоел своими расспросами всей Москве. Но зато ему наконец удалось точно узнать где же находится усадьба этой графини Красносельской.

В голове у юноши мысли о том, что могло случиться с близким другом, зачем он понадобился графине собственной персоной и как эта женщина связана с его отцом перебирались сами собой. Фёдор лишь иногда потрясывал головой, чтобы тревожные думы не слишком сильно застилали ему глаза.

И вот стемнело. Молодой каретник добрался до высокой оград из металлических прутьев в виде позолоченных к кончикам пик. По описаниям местного населения это и была нужная Вдовину ограда.

Глава 20

Юноша оставил коня за поворотом, привязав к одному из прутьев, а потом встал на седло и не без труда перемахнул через высокий забор. Он уже не мог его остановить. Как и раздающийся откуда-то лай цепных собак.

Фёдор удачно приземлился в куст сирени и также успешно выбрался из него, стараясь больше не создавать шорохов. Молодой человек оказался в небольшом садике перед входом в сам дом. Здание было облицовано каким-то светлым камнем, который непрофессионалу в сумраке угадать было крайне непросто. Зато хорошо угадывались два флигеля, отходящие по две стороны от входа. В каждом флигеле – по два этажа. Каждый этаж – четыре скруглённых кверху окна.

Вдовин бесстрашно направился к дому. Он готов был в одиночку штурмовать этот особняк со всей населяющей его челядью. Молодой каретник бы каждому дал отпор, держа если что наготове маленький ножик, который обычно прятал в сапоге.

Кровь уже разогналась по венам и начала кипеть. Поступь юноши становилась всё увереннее, рука сжимала деревянную рукоять. Но тут в кромешной тишине его

окликнули:

– Федя!

Молодой каретник тут же повернулся на этот малейший робкий шёпот, раздавшийся позади, и стал вглядываться в темноту.

– Федя! – шёпот становился громче, – Федюша, ты?..

Так мог звать его только один человек…

Фёдор со всех ног помчался на звук и вскоре увидел из-за деревьев двухэтажную пристройку, выполненную примерно в том же стиле, что и особняк. На самом верху, почти под крышей виднелась человеческая фигура.

– Гришенька! – узнал наконец своего друга Вдовин и подошёл вплотную к пристройке.

– Ты приехал за мной?.. – еле слышно произнёс Аксёнов, высовываясь из окна и пытаясь подавить в себе неземную радость и волнение.

– Я вытащу тебя отсюда! – громким шёпотом отозвался снизу молодой каретник, а потом, цепляясь за выступающие кирпичи и элементы отделки, стал карабкаться вверх.