Дарья Вакорина – Гришенька (страница 14)

– Отвернись! – потребовал Гриша, осторожно приближаясь к воде, – не смотри на меня!

– Хорошо, – поднял руки вверх молодой каретник с однобокой улыбкой и сделал как сказали.

Аксёнов вошёл в прохладную воду, чувствуя как табун мурашек бежит вверх по его спине, что даже остановился. Он прикоснулся пальцами к водной глади, будто знакомясь с ней, го вздрогнул от всплеска неподалёку.

– Замри, Федя, нет! – пролепетал юноша, а потом, пересилив себя, быстро зашёл в воду по пояс.

Зато потом спокойно выдохнул.

– Как ты себя чувствуешь? – вдруг ласково и нежно спросил Фёдор, повернувшись.

Вся не то неловкая, не то озорная усмешка, которая была видна с берега, вдруг вмиг куда-то пропала с его лица.

– А что я должен чувствовать?.. – опустил глаза Гриша, зацикливаясь на кругах, бегущих по воде, чтобы только не обжечься о чужой проницательный взгляд, – с утра сидел у материнской могилы, сейчас стою посередине реки… с новым другом…

– Другом?..

Аксёнов не уловил интонации, поэтому инстинктивно поднял голову. Он ожидал встретить в медовых глазах недоумение, но разглядел лишь затаившуюся радость, но уже неприкрытое восхищение.

– Я правда друг тебе? – даже как-то наивно выпалил Федя, несильно обхватив чужое запястье.

– Нашёл конечно время и место об этом спросить… – сконфуженно тараторил Григорий, делая пару шагов назад, – но да.

– Я счастлив так! – продолжал вне себя от радости молодой каретник и обнял товарища.

Всплеск прохладной воды от чужого резкого движения попал на оголённую кожу выше пояса, отчего Гриша вздрогнул. Осторожно он прикоснулся к смуглому плечу, собираясь сказать, но Фёдор отстранился прежде, чем его успели об этом попросить.

– Да, я… не ведаю, что творю, – оправдывался молодой каретник, а потом развёл руками, – тогда оставлю тебя в покое.

Он уже начал отходить, но Аксёнов покачал головой:

– Нет-нет, это не нужно. Просто искупаемся.

Гриша улыбнулся, кивком подтверждая свои слова, а потом устремился на глубину, чтобы окунуться полностью, а Федя уже мчался за ним, забрызгивая всё вокруг.

Глава 13

– Федюш, – обратился к другу Григорий, сидя с ним около ночного костра и завёрнутый в лоскутное одеяло.

– М? – заинтересованно повернул голову тот, до этого ворошивший палкой угли.

– Неужели у тебя никогда не было друзей?

Где-то меж вздрогнувших бровей Вдовина пробежал страх. Молодой каретник тряхнул головой и прищурился:

– С чего ты так решил?

– Просто ты… – помедлил юноша, – так ты обрадовался, что я назвал тебя другом, поэтому я невольно подумал, что…

– Ты прав, – кивнул Фёдор, – это так. У меня никогда не было друзей ибо я совершенно не мог себе этого позволить.

– Но сейчас-то…

– Верно, всё иначе, – перебил его Федя, качая головой, – и я очень рад, что смог стать тебе им.

Молодому каретнику и самому стало как-то неловко, поэтому он на секунду отвернулся и затем поделился с товарищем едой.

– И что бы я без тебя делал… – размышлял вслух Аксёнов, немного разомлев от теплоты костра.

Вдовин молча пожал плечами.

– Пожелал бы наверное остаться с матерью… – продолжил юноша.

– Нет!.. Совершенно не стоит, Гришенька, – разволновался Фёдор и подсел к товарищу ближе, – даже не думай об этом, прошу.

– И то верно, – вздохнул Гриша, – мне ещё год доучиться, чтоб закончить.

– А где ты учишься?

Федя наклонил голову, проявляя своим дальнейшим молчанием не поддельный интерес.

– В юнкерской школе, – не понимая этого интереса, ответил Аксёнов, – сам туда поступил, семья этого не хотела, – он вздохнул, а потом усмехнулся, – хотя кто их спрашивал.

– Я почему-то сразу так про тебя подумал, – закивал Вдовин.

– Ты о чём?

– Мне казалось, что чтобы попасть в такие заведения нужна лишь протекция семьи.

– Нет, ну так тоже можно. Миша так попал. Вот он, к слову, вообще не хотел военному делу обучаться. Его именно семья туда отдала. Ох, кстати…

Григорий оглянулся, а потом забегал глазами:

– Как же там Мишенька? Нашёл ли он записку? Ждёт ли меня?

– А что, без тебя не справится? – ухмыльнулся себе под нос Фёдор.

– Скорее я без него, – покачал головой юноша.

– Да ну. Не поверю, Гришенька, – продолжал молодой каретник, – вот скажи мне, что конкретно ты без него не можешь?

– Я…

Аксёнов полагал, что ответ придёт сразу же, но почему-то этого не произошло. И ведь действительно… Что в самом деле без него он не может.

– Если так вспомнить… – снова попробовал Гриша, но безуспешно.

Если так вспомнить, то это Григорий всегда уберегал друга от передряг и стоял на «стрёме», принимая участие во всех его авантюрах. Но почему же тогда вплоть до этого мгновения внутри всегда сидело глубинное чувство, что без других людей юноша ничего не может?..

Аксёнов всё ещё не нашёл что ответить, поэтому растерянно и беспомощно взглянул на собеседника.

Фёдор ни в коем случае не почувствовал своего превосходства. Он только наклонил голову, стараясь догадаться о том, какие смятения сейчас таятся в уже близкой ему душе. Гриша просто покачал головой. «Значит, и без матери я всё мог?», – вертела сьу него в голове. Юноша снова поджал губы, пытаясь не выдать чувств, на что Федя только погладил его по спине:

– Забудь о том, что я сказал. Вижу, что… Негоже так.

– Всё хорошо, Феденька, – отвечал Аксёнов, сжимая в ладонях краешки своей лоскутной накидки, – просто я… раньше не задавал себе этот вопрос, а ответ на него не так прост.

Тлеющие угли потрескивали где-то в глубине пламени, вдалеке надрывались сверчки, а между молодыми людьми воцарилась пауза. Вдовин снова принялся ворошить костёр, а Григорий поглядывал на небо.

«Неужто и правда без тебя я всё мог, матушка? – думал юноша, бегая глазами по небосводу так, будто пытаясь отыскать ответ, – как же мне быть дальше? Хотя… я вроде бы как сам выбрался из дому, поступил в школу… раньше я не думал об этом. Но один человек для меня…»

– Гришенька! – ласково и тихо окликнул его Федя, чтобы не напугать.

Аксёнов отвлёкся от своих мыслей и повернулся на звук.

– У тебя волосы всё ещё не высохли, как быть? – продолжал молодой каретник.

А ведь и правда. От влаги каштановые пряди Гриши всё ещё были тяжелы и складывались в небольшие замысловатые волны. Юноша пропустил момент, когда Фёдор уже сидел рядом и аккуратно выжимал ему волосы платком. Аксёнов понял это, когда стало теплее. И явно не от костра.

– Красивые они у тебя, – между делом заметил Федя, продолжая выполнять руками машинальные действия, – даже немного кудрявые.

– Ты покудрявее меня будешь, – задумчиво улыбнулся Григорий, а потом решил сменить тему, – что же дальше, Федюш? Ты, помнится мне, в Оптину хотел.

– Хотел, – согласился тот, – ты позволишь мне?

Вдовин устремил взгляд на друга.

– А с чего бы мне не позволять? – искренне удивился Аксёнов, – ты свободный человек, прошу, не считайся с моими желаниями.