Дарья Толмацкая – Любовь сквозь века (страница 8)

— Если у тебя всё, можешь идти. Полночь почти. Завтра много дел. Я буду ложиться.

Атмаджа откланялся и хотел было уйти, но обернулся:

— А всё-таки кто от вас бежал со всех ног?

— От меня? Никто. Я был здесь один. Минут сорок назад от меня ушел Ташлыджалы.

— Вы не вызывали к себе рабыню? Просто я точно видел, это была девушка. Такая невысокая, с тёмными волосами... Она врезалась меня, когда я входил в дом.

Я расхохотался:

— Ты что-то путаешь, Атмаджа. Я был здесь один, а тебе и правда пора как следует выспаться. Уже мерещится всякое. Ну, ступай.

— Мне не примерещилось. Она врезалась в меня так, что я еле на ногах устоял.

— Кто же это мог быть? Воровка?

— Да как бы она сюда пробралась? Мост охраняется, с гор разве что спустилась...

— А может, и с гор. Народ там всякий обитает. Ты точно уверен, что тебе не показалось?

— До сих пор плечо болит, шехзаде.

— Ступай в гарем и разбуди калфу. Пусть она посмотрит, все ли на месте, а сам сделай обход. Если к нам попала шпионка, далеко ей не уйти.

Даша, 1545

Турция Турцией, но вечерами даже здесь было холодно. Особенно в горной Амасьей. Ветер, которым, судя по всему, завершалось недавнее землетрясение. Интересно, в интернете уже написали сколько оно было балов?

Я остановилась посреди улицы и достала из сумочки телефон. Чёрт, не ловит! Мобильный оператор опять что ли забыл мне подключить роуминг. И включил только бесплатные мессенджеры заграницей? Я потыкала пару кнопок, проверила настройки, попыталась зайти в приложение своего мобильного оператора, но телефон ни на что не реагировал. Точнее, работал он как обычно, но признаков интернета не подавал. Хорошо хоть у меня в гостинице есть вай фай. Ладно, в номере почитаю про это.

Убрав телефон, который без интернета стал бесполезной игрушкой, я попыталась сориентироваться в какую сторону мне идти. Не смотря на то, что время было всего восемь вечера, на улице была непроглядная тьма. Почему в старой части города не предусмотрены фонари? Закос под старину что ли? Хотя, не буду спорить. Некоторое очарование в этом есть. Особенно с учётом отсутствия сигнала сотовой связи, можно и впрямь себя почувствовать в средневековье. Интересно, как люди жили без интернета? Как проводили досуг, что делали, когда делать было нечего? Хотя стоп! Чего это я? Мобильники стали распространены, когда мне было лет тридцать. Первый телефон мне подарили в четырнадцать, так что жила же я как-то до этого момента.

Плутая по тёмным вечерним улицам старой части города, в которой ранее располагался конак шехзаде и его свиты, я пыталась отыскать свой отель среди абсолютно одинаковых османских домиков, которые с виду ничем не отличались друг от друга. Подойдя к двери одного из них, я неуверено дернула ручку. Тишина. Дёрнула ещё раз. Никакого шума или движения. Около двери не был ни звонка, ни камеры, ни вывески. Хотя вывески не было ни на одном отеле. Наверное, ошиблась. Я прошла ещё несколько метров до следующего отеля, и опять попыталась открыть входную дверь. В этот раз мне повезло больше, и я услышала чьи-то шаги, крадущиеся в сторону выхода. Я требовательно забарабанила в дверь.

— Добрый вечер - сказал сонный седовласый дедушка и с недоверием осмотрел меня с головы до ног - Чем могу помочь, дочка? Ты попала в беду? Почему ты в такое время ходишь на улице, да ещё и одна?

— Здравствуйте! Извините, что так поздно побеспокоила Вас, но я, кажется, заблудилась. Нигде не могу найти свой отель, все дома абсолютно одинаковые. Вы не могли мы мне подсказать, где находится - я полезла в сумочка за телефоном, потому что к своему стыду не то, что не помнила, а даже не знала названия отеля, в котором остановилась. Выбирала я его по внешнему виду, и на названии не заострила никакого внимания. Моя невнимательность обязательно сыграет со мной злую шутку, но, пожалуйста, только не сейчас, только не в чужой стране. Достав телефон и найдя нужный скриншот, я показала ему дедушке - Я ищу вот это место. Как мне туда пройти?

Старик с непониманием взглянул на картинку, которую я показывала.

— Что-то не так? Вы не узнаете это место? Но оно где-то здесь, от музей до отеля рукой подать, я точно знаю.

— Что ты говоришь, дочка, я не понимаю.

«Неужели мой турецкий настолько ужасен? И как я его преподаю тогда, если меня не понимают турки?!»

— Вы знаете, где этот дом? - продолжала я - Я остановилась в этом отеле, но названия не запомнила.

— Отель? Что за отель? Что за слово-то такое? Ты кто такая?

— Отель, гостиница..Туристы приезжают в город и живут там. Отель называется. Хотель. Хостел.

— Ты в порядке, дочка? Что с тобой за беда случилась? Почему ты в таком виде, что за одежда на тебе? Тебя обокрали? На тебя кто-то напал? Заходи, накормлю тебя, а там решим, что делать с тобой...

— Нет, спасибо. Я сама попытаюсь найти отель. Спокойно ночи - я убрала телефон в карман, развернулась и хотела идти дальше на поиски, как услышала вдали стук лошадиных копыт. Кто-то скакал на лошади. Присмотревшись, я увидела вдали факел. Какой-то ненормальный скакал по городу на лошади с факелом в руках.

Из двух зол выбирают меньшее. Я резко обернулась и придержала дверь дома старика, которую он почти закрыл:

— Хотя погодите. Может, Вы и правы. Давайте зайдём, я ещё раз Вам все объясню.

Мустафа, 1545

— Ну что там, Атмаджа?

— Как сквозь землю провалилась. Я взял лошадь и с факелом объехал дважды всю улицу, потом зашёл в гарем, к калфе, как Вы и приказывали. Все рабыни на месте, готовятся ко сну.

— Говорю же, тебе показалось - я тепло улыбнулся верному бею - Ты когда в последний раз высыпался?

— Шехзаде, мне не могло показаться. Я открывал дверь, а она налетела на меня, как бесноватая, и убежала, даже не извинившись. До сих пор плечо болит.

— Куда же, по-твоему, она исчезла? Ты прекрасно знаешь, что эта улица полностью принадлежит мне, а мост, которым она соединена с городом, находится под круглосуточной охраной. Просто так ни сюда, ни отсюда никто не проскочет. Куда ей было деться? Здесь и жилых домов-то нет. Мой дом, домик, в котором расположен гарем, домик, где квартируют солдаты из моего гарнизона, домик для поваров и прислуги, и ещё пара домов, которые отведены один для хаммама, второй для молитвы, и третий для проведения совета дивана. Ну куда бы она делась? Ну?

— Пока не могу ответить на этот вопрос, шехзаде, но даю слово солдата: завтра я разберусь с этим делом. Если она затаилась где-то, то рано или поздно ей придётся выйти.

— Возвращайся к себе и выспись нормально. Выброси эту дурь из головы. И завтра можешь приступить к выполнению обязанностей после обеда. Отоспись как следует, а то вон уже как с тобой воображение играет. Мерещиться не пойми что на ровном месте.

— Мне не поме...

Одним движением руки я велел Атмадже замолчать, и тот откланялся и покинул мои покои. Два моих верных воина, две мои правые руки: Ташлыджалы Яхья бей и Атмаджа Тугрул бей были полными противоположностями друг другу. Яхья - осторожный, неторопливый ни в словах, ни в действиях, где-то даже мягкий. Он никогда не повышает голос и прежде, чем что-либо сделать. Хорошенько обдумает все последствия. Тугрул, напротив, скор на расправу, всегда рубит с плеча и вспыхивает быстрее, чем зажигается спичка.

Атмаджа был со мной со времён моего правления в Манисе, но хвала Всевышнему, никакой ревности или дедовщины не устраивал. Мужчины неплохо подружились, хоть и периодически подтрунивали друг на другом: Атмаджа обвинял Яхью в чрезмерном «бабообразном» романтизме, а Яхья в ответ называл его огромной разрушительной силой, сносящей всё на своём пути и не видящей, где враги, а где свои.

Знаю излишнюю бдительность и тревожность Атмаджы, я был абсолютно уверен, что никакой выбегающей из моего дома девушки не было в помине. В конце концов, я бы заметил присутствие постороннего человека, услышал бы шаги или какие-то шорохи. Я всё это время находился здесь, в своих покоях и никуда не выходил, даже на балкон не выглядывал. Я ещё раз усмехнулся встревоженному разуму Атмаджы, и лёг спать.

Даша, 1545

Гостеприимный старикан не стал со мной разбираться на ночь глядя. Накормил пловом с курицей, напоил горячим травяным чаем и уложил спать. Ситуация была безвыходной, плюс я боялась каких-то непонятных ночных всадников, разгуливающих по городу с факелами, и послушно легла спать.

Утром меня подняли ни свет ни заря. Я потянулась к подушке, и вытащила из под неё смартфон. Шесть утра, а люди в доме уже суетились так, будто проснулись часа два назад и уже раскачались. Я сонно потянулась и спросила, где можно умыться. Бедно одетая бабушка, видимо, супруга старикана, проводила меня во внутренний двор где стояла простая деревенская мойка. Такие мойки были распространены при СССР, сейчас даже у нас в деревнях такого раритета нет. Видимо, материальное положение у этой семьи совсем плачевное.

Когда я вернулась в дом, на столе уже был накрыт щедрый завтрак: несколько отварных и уже почищенных яиц, свежие огурцы и помидоры, зелень, белый хлеб. В центре стола стоял маленький чайничек, из носика которого шёл пар. Мне стало как-то не по себе. Я видела, что эти люди находятся за чертой бедности и объедать их как-то не хотелось, но и отказываться было неудобно. По турецким традициям гостя необходимо было накормить до отвала и отказываться он не мог. Это было оскорблением для хозяев.