Дарья Толмацкая – Любовь сквозь века (страница 10)

— Ты не в себе. Пойдём, я покажу тебя лекарю.

С самого детства я не видел в мире ни справедливости, ни того добра, которое так воспевают в Коране. А ведь это главная книга мусульманина. Где то добро, которое требует от нас Аллах? Почему мы так часто бросаем людей, попавших в беду, лишь бы нас самих это не затронуло? Почему вместо терпения проявляем злость? Откуда в нас кричит гордость? Почему глаза застилает тщеславие?

Да, я шехзаде, но в первую очередь я раб Аллаха, который обязан бить милостивым и протягивать руку помощи всем нуждающимся в ней, а во вторую - мужчина. Как мужчина я обязан защищать женщин, заботиться о них и если понадобиться, содержать. Придерживаясь этой позиции, я обрёл в народе славу справедливого шехзаде, и это было действительно так. Во всех спорах, прежде чем вынести решение, я внимательно выслушивал обе стороны и судил по справедливости, не взирая на социальное положение спорящих. Ко мне могли попасть на аудиенцию практически с любой просьбой, и гарантировано получить посильную помощь. Я умел слушать, был внимателен к живущим под моим правлением людям, и никогда не рубил сплеча.

Вот и сейчас, вместо того чтобы без разбора кинуть эту несчастную в темницу ( а такое желание, признаться честно, у меня было ), я решил успокоить её и узнать как следует, что с ней произошло и как она сюда попала. Она была в беде, в этом не было никаких сомнений, поэтому я решил приложить все усилия, чтобы понять её косноязычный турецкий язык и попробовать оказать помощь.

Даша, 1545

С моим лицом везде облом! Вот и я, вместо того, чтобы обратиться за помощью к любому нормально одетому прохожему, выбрала именно ряженого аниматора, у которого невесть что на уме. Видели мы таких, знает: что в Москве, что в Питере ходят по туристическим местах в костюмах, пристают к прохожим, а потом ещё деньги стрясти пытаются со скандалом. Этот небось из таких же. Видимо, и в Турции такой вид мошенничества процветает. Сейчас заведёт меня куда-нибудь, и будет пытаться стрясти с меня побольше денег.

— Куда мы идем? - спросила я, лихорадочно соображая, как бы от него отделаться.

— В мой дом. Я напою тебя чаем с успокаивающими травами и позову лекаря. Там видно будет, что с тобой делать.

Вот она, афера!! Они угощают чаем, видимо, как на дегустации, а потом будут пытаться впарить его втридорога. Не на ту напали!! Со мной этот катер не прокатит, я уже была на таком чаепитии в Петербурге. Так же выскочил передо мной какой-то улыбающийся мальчонка, пригласил на дегустацию, а потом менеджеры по продажам меня полчаса ещё не выпускали оттуда, пытаясь втюхать мне коробку листового чая почти за десять тысяч рублей.

— Вы знаете, я передумала. Кажется, я вспомнила куда мне нужно идти. Благодарю за отзывчивость.

— Куда это ты собралась? - мужчина успел-таки схватить меня за локоть и властно притянуть к себе.

— Что происходит? Отпустите меня, я буду кричать!

— Чего ты хочешь добиться криками, глупая? На твоём месте я бы помалкивал и отвечал на поставленные вопросы.

— По-моему, Вы что-то путаете - резким движением руки я выдернула свою руку из его цепких пальцев и смело посмотрела прямо в его глаза

— Да кто ты такая? - увидев мой свирепый вид, наглец не то, чтобы не испугался, он расхохотался, причём вполне себе добродушно, а я, не теряя ни минуты, бросилась от него наутёк пока он корчился от приступа смеха.

Я неслась по узким мощёным улочкам Амасьи куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого аферюги, и остановилась только тогда, когда убедилась что за мной не было погони и что я на приличном расстоянии от того места, где он меня встретил. Пить хотелось невыносимо, и я стала оглядываться по сторонам, пытаясь найти хоть какую-то палатку, но вспомнила, что в этой части города не было магазинов, и ближайшее место, где продавались продукты, были по ту сторону моста. Что ж, раз я заблудилась в трёх соснах и не могу найти свой отель, пойду в город. Там заряжу телефон в каком-нибудь кафе и перекушу чего-нибудь, а когда телефон включится, подключусь в кафе к вай фаю и посмотрю скриншот того отеля, в котором я остановилась. На нем то и будет название, а зная название, я смогу у прохожих уже спросить дорогу более конкретно, чем делаю это сейчас.

Уверенным шагом я направилась в сторону моста, который соединял историческую часть города и основную. По преданию, в исторической части располагался конак правящего здесь шехзаде, и во всех домах, которые тут расположены, была расквартирована его свита: мать шехзаде и его гарем, состоящий не менее, чем из семнадцати рабынь; солдаты, которым была вверена охрана шехзаде и помощь в поддержании порядка в санджаке; а так же множество слуг, обеспечивающих быт престолонаследника, его семьи и гарема.

Как ни странно, дорогу, которая вела к мосту, я нашла сразу. Ещё раз обернулась назад: на меня смотрели абсолютно одинаковые двухэтажные белые дома с коричневыми крышами и красивыми, большими прямоугольными окнами,- типичный османский стиль. Я любила эти дома и никогда не могла подумать, что в один прекрасный день не смогу среди них найти нужный мне домик.

Усмехнувшись собственной невнимательности, я пошла в сторону моста, но не успев сделать и два шага, услышала:

— Стоооооой! Куда идёшь без сопровождения?

Я растеряно заозиралась по сторонам, но никого не увидела. Что за шутки? Я сделала ещё несколько шагов по направлению к мосту, и вновь словно с небес раздался властный голос:

— Кому сказал, а? Глупая женщина! А ну пошла, пошла отсюда по добру по здорову.

И тут до меня дошло! Ну, конечно, всё гениальное просто. Где-то недалеко снимают кино, а я приняла раздававшиеся со съёмочной площадки крики на свой счёт. А может и мне кричали, но лишь для того, чтобы таким оригинальным способом оповестить мне о том, чтобы я не влезла в кадр. Что ж, хорошо. Значит, на мосту идут съёмки и проход в город временно заблокирован. На территории старого города нет ни кафе, ни магазинов. Только столовые, примыкающие к отеля. Точно! А это идея! Зайду в любой отель да поем. А что такого?

Я свернула обратно вглубь улицы и вошла в первый же попавшийся дом. Аутентично: старинная обстановка, вместо ламп холл освещался свечами разного размера, которые тут были повсюду, по обе стороны установлены длинные типично османские диваны с кучей маленьких подушечек. Захотелось сфотографировать, поэтому я автоматически потянулась к телефоне, а когда достала его, то обнаружила, что он полностью разряжен.

— Извините, пожалуйста - крикнула я, чтобы привлечь внимание. Стойки ресепшена как такой здесь не было, но она бы и не смотрелась в этом дизайне, поэтому администратора пришлось вызывать криком. - Простите! Есть кто живой?

Никого. На обед ушли, что ли? По привычке я хотела посмотреть время на телефоне, но он был выключен. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать возвращения администратора, и я решила исследовать помещение на предмет розеток, которые мне были сейчас крайне необходимы. Заглянув в каждый уголок, под каждый диван и за каждый подсвечник, я резюмировала: розеток здесь нет. По крайне мере на первом этаже. Неужели владелец заведения так педантично подошёл к обстановке отеля, что даже одной розетки не поставил? Хотя, судя по тому, что здесь не было даже компьютера, не удивительно. Надо было в этот отель заселяться, ту по интереснее, чем в моем.

Убедившись, что телефон зарядить мне негде, я села на диванчик и стала ждать. Живот уже начинал урчать и требовать обеда, глаза слипались от ночи на неудобной кровати, без телефона было невыносимо скучно.

Мустафа, 1545

— Атмаджда, помнишь тебе померещилась какая-то девушка вчера ночью? - мы с беями, переодетые в простецкую одежду так, чтобы никто не признал в нас правителей города, шли по по центральному рынку Амасьи и мотали на ус всё услышанное и увиденное.

— Так точно, шехзаде. Она чуть с ног меня не снесла, вылетая из Вашего дома. До сих пор плечо болит - в знак доказательства своих слов он потёр плечо.

— Она была невысокого роста, с тёмными распущенными волосами чуть ниже плеч и одетая в какую-то рванину?

— Да где мне было разглядеть её? Ураган, не женщина. Я и потом не смог догнать её. Как сквозь землю провалилась. А что такое? Она опять была у Вас?

— Не совсем, но, кажется, я её видел.

— Чужие в этой части города? - удивился Ташлыджалы - Но это невозмонжо!

— Вот и я так думал, Яхья, пока лично её не встретил сегодня. Мы с вами договорились выйти в город и пошли переодеваться, и тут она откуда ни возьмись. Кричит что-то мне, жестикулирует. Потом она подошла и стала на ломаном турецком что-то спрашивать, но понять её было сложно. Какие-то исковерканные слова: аниматор, телефон, интернет.

— Юродивая? -предположил Ташлыджалы, а я только пожал плечами в ответ.

— Юродивая или нет, а поймать её надо. Неизвестно, как и с какой целью она пробралась на закрытую территорию шехзаде. Может шпионка, или ещё кто похлеще.

Мы подошли к таверне и сели на подушки. Я щёлкнул пальцами, чтобы привлечь к себе внимание, и перед нами тут же возник худощавый высокий мальчишка лет одиннадцати.

— Что Вам подать, господа?

— А не мал ли ты ещё работать? - прищурился я с наигранной строгостью.

— Я не работаю, я помогаю отцу. Это его заведение, и он приучает меня к труду, чтобы потом я все умел и смог бы мне передать дело.