Дарья Толмацкая – Любовь сквозь века (страница 22)

На самом деле все были не так просты, как казались. Это в глазах отца мы были ещё детьми, которые не до конца осознают своё положение. На деле мы все давно уже выросли, всё поняли и смирились с будущим, которого было не избежать. Каждый держал в рукаве свой козырь, и мог его вытащить в любой, самый неподходящий для противника, момент. У меня тоже были свои козыри, но об этом потом. А ещё у каждого из нас были сторонники, которые тоже нет-нет да и подкидывали дровишки в начинающий разгораться костёр междоусобицы. К сожалению, их неконтролируемые никем действия, которые они мнили за помощь, иногда выходили боком: султан мог посчитать, что заговорщики действовали не самовольно, а по приказу шехзаде, и тогда суровая кара не заставляла себя долго ждать. В своё оправдание лишь скажу, что никто из шехзаде не был настолько глуп, чтобы предпринимать хоть какие-то видимые действия и рисковать своей репутацией в глазах отца. Мы действовали хитрее и чаще были со спины, а на людях широко улыбались друг другу, ходили вместе на охоту и играли навязанные ожиданиями общества роли любящих братьев.

Невинным из нас был разве что Джихангир. Не знаю, кому повезло больше: ему или нам, но из-за состояния своего здоровья из нашей смертельной гонки он выбил без особых потерь, даже умудрился сохранить себе жизнь, прекрасно понимая, что через какое-то время ему придётся похоронить нас одним за другим, и остаться с тем, кто займёт пост одиннадцатого султана Османской Империи, вытерев как ни в чем не бывало окровавленные руки после братоубийства так, как будто он только что подстрелил неосторожного перепела или косулю. Будет ли его любить Джихангир? Сможет ли простить все злодеяния и принять со смирением жестокие традиции осман, или навсегда затаит в глубине души обиду на нового султана, оплакивая по ночам насильно прерванные жизни тех двоих, кто не сумел выжить?

Быть шехзаде,- значит чувствовать себя лошадью на скачках, на которую все делают ставки. Повелитель, все паши и янычары уже давно выбрали себе любимчика в надежде, что именно их «жеребец» дойдёт до финиша первым и ликвидирует других. Одни пытаются как-то помочь тому, на кого сделали ставку, другие молча с азартом наблюдают как разворачиваются события, не принимая в этом активного участия, но все ждут. Что им наши жизни?

Верить никому нельзя. Даже когда хочется. Кто-то назовёт это излишней подозрительностью, а я назову это куда проще: судьба каждого шехзаде. Мы переписывались, ездили друг к другу в санджаки в гости, вместе участвовали во всех, требуемых нашими традициями, мероприятиях, дарили друг другу подарки.

Да, именно подарки были нашим оружием. Подарить отравленную пищу или одежду, пропитанную ядом, конечно, не рискнул бы никто: вряд ли за преждевременное убийство брата султан бы погладил по голове, поэтому действовали хитрее. Некоторое время назад я приобрёл двух симпатичную рабынь на рынке, и отправил их братьям в качестве подарка. Оба получили подарок, и девушки оказались в их гаремах. У одной девушки не было никакого задания от меня, а вот у второй, которую звали Лале, было задание подсыпать шехзаде яд во время трапезы, но не сразу, а спустя какое-то время, чтобы это выглядело так, будто девушку подговорил кто-то другой, когда она находилась уже в гареме.

-//-//-

Лале жила в гареме уже полгода. Но шехзаде Мустафу так и не видела. Складывалось, будто бы у шехзаде что-то не так с мужским здоровьем, настолько редко он вспоминал про свой гарем. В распоряжении Мустафы было двадцать три девушки, но среди них ни одной фаворитки, что тоже было делом нетипичным. Из сплетен, которые гуляли по гарему, девушка выяснила, что девушки побаивались шехзад, что он якобы проклят.

— Как проклят? - ахнула Лале, жалея о том, что её сюда отправили.

— А вот так! Все, в кого наш шехзаде влюбляется, умирают.

Лале нервно сглотнула. В е случае умереть должен был как раз таки шехзаде, а не она, а девушка продолжала шокировать её другими подробностями гаремной жизни в Амасье:

— Он и сам это знает, поэтому любовь ни с кем не крутит, в гарем заходит только по необходимости, и больше двух - трёх раз редко когда кого к себе вызывает вновь.

Шло время. Лале убеждалась в том, что всё, что ей говорили ранее, не было страшилкой для новеньких рабынь, а являлось правдой. Узнала она и про судьбы бывших фавориток шехзаде: одна девушка, у которой через пару недель после родов умер ребёнок, повесилась. Ещё одна по никому неведомым причинам сожгла себя заживо: просто однажды ночью подошла к факелу, которым освещался коридор гарема, и поднесла к нему свою длинную косу, которая, конечно же, мгновенно вспыхнула.

Находится в гареме такого шехзаде было страшно, но Лале была здесь на задании, наградой за которое была свобода. А что может быть важнее свободы? Вы только представьте себе, какое это счастье: просыпаться, когда захочешь, есть, что захочешь, делать что захочешь и когда захочешь. Жить по чужой указке привыкаешь, но свобода всё равно остаётся самым заветным подарком, которого ждёшь от судьбы, и который так редко выпадает на чью-то долю.

— Если у тебя всё получится, то ты не только останешься жива и получишь свободу, но так же я обеспечу тебе достойное содержание до конца твоих дней, хатун,- говорил ей хозяин, сажая в карету.Заполучить свободу можно было всего несколькими способами: выйти замуж за того, за кого распорядится валиде, и стать свободной после смерти своего престарелого мужа ( а выдавали, как правило, за уважаемых пашей лет пятидесяти и более ); самой дослужиться в гареме до глубокой старости и быть отправленной на покой и заслужить свободу в качестве награды за какое-то задание. Лале выпал третий случай: её направили в качестве подарка в Амасью, вручив баночку сильного быстродействующего яда.

— Отправляйся немедленно в хамам, Лале хатун, тебя ночью шехзаде ожидает. Да по-шустрее!Прошло уже полгода, а Лале даже ни разу не видела шехзаде. Как тут исполнить приказ и получить свою награду? Создавалось ощущение, что шехзаде Мустафа, и правда, болен по-мужски. Лале, которая в начале так обрадовалась возможности обрести свободу так скору, начинала терять всякую надежду и считать свою миссию просто невыполнимой, как сегодня к ней подошла калфа и сказала:

Вот она! Отличная возможность справиться с заданием. Лале быстро отбросила пяльца в вышиванием и, широко улыбаясь, поспешила в сторону хамама, представляя, как будут проходить её дни, когда рабство закончится.

Даша, 1545

Современный человек, который орёт, что стал совершенно свободным по сравнению с людьми из двадцатого столетия, как последний наркоман зависит от гаджетов. Смартфон как продолжение руки. Без него мы не знаем сколько сейчас времени, как куда-то пройти, не можем вызвать такси или расплатиться в магазине. Отними его у нас, и мы, как беспомощные дети, впадаем в панику, выпадая из жизни.

Первые два дня я была настолько поглощена сюрреалистичностью всего происходящего, что забыла о том, что раньше без телефона в руках не могла даже дойти до «Пятёрочки», а если он разряжался где-то в дороге, то мучилась паническими атаками. Здесь же, пока я пыталась поверить во всё происходящее, разглядывала быт и пробовала невкусную для современного человека средневековую еду, наслаждаясь общением с шехзаде, я на некоторое время забыла про телефон, но сегодня день не задался с самого утра.

Проснувшись после вчерашней ночи, которую я провела, рыжая в подушку почти до рассвета, я почувствовала первые признаки паники. Диагностированное несколькими годами ранее тревожно-фобическое расстройство вернулось со всеми своими симптомами: тахикардия, приступы паники, бессонница, неконтролируемое чувство страха и ощущение приближающейся смерти. Чувства, которые я не пожелаю испытать даже самому злейшему врагу, но с которыми я жила с триннадцати лет.

Очень не вовремя я вспомнила, что таблетки, которые я принимаю от тахикардии, остались в номере отеля и я осталась без них. Обнаружение этого факта только добавило паники: а что, если сердечный ритм сам по себе не успокоится, ведь он с таблетками не всегда сразу приходил в норму? Как раньше жили без таблеток от аритмии? Что вообще в средние века делали с такими болезнями, которые вроде как болезнями и не считаются, но доставляют кучу неудобств и заставляют испытывать сильный страх? Я вспомнила всё, что когда-либо читала про тахикардию. Так, Даша, успокойся. Тахикардия не является болезнью, это либо признак панической атаки, либо расстройство блуждающего нерва, либо временный сбой...Временный? Помню, как-то когда у меня дома закончились таблетки, тахикардия длилась почти пять часов, не проходя, и я начала боится, выдержит ли сердце столько времени такого усиленного ритма. На следующий же день я побежала к терапевту, и он, в отличии от меня, не воспринял всерьёз моё заболевание, сказав, что это не опасно, что редко когда любой тип аритмии указывает на проблемы с сердцем, и что тахикардия не требует отдельного лечения. Возможно, это и так, но так как я накручивала себя мыслями из серии «Что будет, если сердце так и не успокоится и не перерастёт ли учащённый пульс в инфаркт?», то сердце моё без таблеток достаточно долго приходило в норму.