Дарья Тарасова – Вино Капули (страница 42)

– Ну, как тебе сказать… – Нино замялся, озираясь.

– Недавно мы узнали, что, вероятно, Арануш всё выдумала и никакая Фируж нам не сестра. Доказательств нет, но, судя по всему, этому можно верить, – на одном дыхании выложил я.

– Э-э, да. Но мы решили немного поизводить тебя и не стали сразу говорить, – добавил Нино.

– И мы ни о чём не жалеем, – заключил я.

– Пу-пу-пу… – Сепо сцепил пальцы и поднял в наигранном недоумении брови. – Вот так вот значит… Ну, что ж. Я не слишком впечатлён, что вы решили покичиться грошовой информацией. И от кого вы это узнали?

– От Мавеби. Она была очень убедительна… Думаю, ей можно верить, – Нино.

Я чувствовал некий укор со стороны брата. Но он явно был не в том, что мы от него скрыли… Тогда в чём?

– Эх… Как же трудно перевоспитать глупцов. Неужто мне одному на своих плечах тащить бремя этой недалёкой семейки…

Мы с Нино недоумевающе переглянулись. Куда он клонит?

– Ваша информация для меня ничего не стоит. Потому что правду я уже выяснил сам, – Сепо наслаждался нашим неведением. Он говорил медленно, намеренно растягивая слова. А потом рубанул. – Я сделал тест ДНК.

У меня вырвался возглас удивления. Не самому факту, изложенному Сепо, но нашей наивности. И почему я до этого сам не додумался? Всё было бы намного проще.

– Так что вы, щенки, не на того напали. Не по вашим молочным зубкам Сепо Капули. – Брат деловито постукивал пальцами по столу. На его лице играла самодовольная ухмылка.

– Но как ты это сделал? Ты… ты что, так просто подошёл к Фируж и попросил взять слюну? И почему она мне ничего не рассказала? – Голос Нино стал на пару тонов выше.

– А вот так. Снял с майки её волос и отправил на тест ДНК вместе со своим. Я не привык слепо доверять словам женщин, тем более истеричных и отчаянных. Кстати, заодно я ещё и волос Нино отправил проверить… А то начинаю всё больше сомневаться, что с такой разницей в мозгах мы можем быть братьями…

– Кончай! Так что показал тест? – я перебил его тираду.

– Ха! Так я вам и сказал. Вы-то мне сразу ринулись душу успокоить, как узнали свои "важные новости".

– Но ты ведь тоже смолчал! Мы квиты!

– Кабы там! Может, я результаты только утром получил, а? Может, хотел сегодня, как Сервано уйдёт, торжественно объявить? Как знать… – Знаю я его, вруна. Небось, так же хотел нас за нос поводить. – Но информацией, в любом случае, располагаю я, а значит и условия теперь мои. Будет соответствующая цена.

– Цена? Какая ещё цена?

– До конца недели делаете мою часть обязанностей по готовке, а ещё мне будет можно ходить в уличной обуви по дому!

Мы с Нино бурно запротестовали.

– Знаете, я верю, что она нам не сестра. Тест наверняка показал то же самое… – начал Нино.

– Но ты же не можешь быть уверен до конца, всегда есть вероятность… – ехидно улыбался Сепо.

– Мы вообще-то можем попросить Фируж и сами сделать этот тест! – просветлев, воскликнул я.

– Ага, вот только на всё-про-всё уйдёт не меньше двух недель, а я по глазам Нино вижу, что он сейчас лопнет от нетерпения узнать! Ха-ха!

Нино стушевался и попытался напустить на себя равнодушный вид. Я и сам еле сдерживал участившееся дыхание.

– Согласен забрать готовку, но уличная обувь в доме не обсуждаете. Мавеби точно заметит грязь, когда вернётся, и тогда нам всем несдобровать.

Сепо прищурился, оценивая предложение и риски.

– Идёт.

– Идёт.

– Ну! Выкладывай! Что там в тесте?!

– Что ж, во-первых, придётся смириться, что Нино всё-таки нам родной…

– Эй!!!

– Ладно-ладно. Тест показал, что…

В мгновение, когда мои нервы были натянуты почти до предела, ногти впились в ладони, а на лбу запульсировала венка, Сервано вынес чай. Я сквозь зубы зашипел Сепо, чтобы он дал ответ хотя бы знаком, но тот сделал вид, будто увлечённо слушает очередную историю Сервано и не замечает меня. Паршивец.

Глава 26. Сосуд

– Точно? Ты уверен?

– Там было чёрным по белому написано. Что ещё непонятного-то? Напомни всё-таки сделать тест и нам с тобой, у меня всё больше сомнений…

– Фу-х… Такое облегчение! Да, Теур? То есть, я, конечно, верил словам Мавеби, но знать на все сто процентов куда спокойнее, ведь так?

Я смолчал на восклицания брата. Но это, безусловно, было облегчение. Не только потому, что я не преступил законы межродственных связей, поцеловав её, но и потому, что маму отец, судя по всему, не предавал… От одной этой мысли меня каждый раз начинало воротить. Мне было стыдно за устроенный на тайном чердаке погром, стыдно за то, что так легко поверил в обман, будто бы сам хотел в него верить. Я возвращался к этой мысли снова и снова, и всё чаще мне начинало казаться, что может отец…

– И что Палу-дзирва надо на этот раз? Старик, видать, совсем с ума без дела сходит, скорее бы жена его вернулась. Уж она его погоняет.

Мы шли по неширокой тропинке, гравий похрустывал под нашими ногами. Зелёно-жёлтая трава доставала до пояса, воздух был ещё тёплый, но уже не такой удушливый. Осень начинала вступать в свои права.

– Может что-то не так с квеври? – предположил Нино. – О, только бы всё было в порядке! Сервано говорил, что сейчас особенно важно не потревожить вино, иначе всё может пойти наперекосяк.

– Да, небось, старику просто скучно. Мы же уже всё что можно переделали. С нас взятки гладки, – Сепо отряхнул друг о друга руки.

– Главное, чтобы он снова не запряг нас помогать Мусашу с удобрением…

Все трое одновременно взвыли. Развозить по всему винограднику тяжёлые тележки со зловонным навозом или перегнившими виноградными остатками было тем ещё удовольствием.

– Ну уж нет. Я не стану приносить в жертву во имя навоза ещё одну пару ботинок.

– Мы могли бы во что-нибудь сыграть, чтобы решить, кто будет помогать Мусашу. Ведь нет смысла страдать всем, – предложил я.

– О, можно в карты, – оживился Сепо.

– Нет! – одновременно крикнули мы с Нино. У нас уже случился довольно печальный опыт игры с Сепо в карты. За десять партий мы не выиграли ни разу и, что обиднее, не смогли поймать Сепо за жульничеством, хотя и были совершенно уверены в его присутствии. Брат всегда всё отрицал.

– Можем скинуться в виноград-рогатка-лист – доверимся случаю, – предложил Нино.

– Не-е. В том-то всё и дело, что доверяться случаю глупо, – парировал Сепо.

– К тому же, в прошлый раз мы так и не смогли вспомнить, виноград бьёт рогатку или рогатка виноград, – буркнул я. Решать спором, кто будет выполнять самую неприятную работу, было у нас в привычке.

– Я вам говорю, из рогатки сбивают виноград, виноградный сок размачивает лист, а лист смягчает удар рогатки. И никак иначе! – настаивал Нино. У нас снова началась жаркая дискуссия по поводу единственно верных правил этой детской игры.

– Ба-а, к чёрту! Придумал! Кто последний добежит до кабинета отца, тот и проиграл! – И, не дожидаясь нашего согласия, Сепо рванул к винодельне. Нам ничего не оставалось, кроме как ринуться за ним.

У подхода к зданию Сепо замешкался, огибая брошенные кем-то ящики, и нам удалось его нагнать. Мы бросились к двери и, не рассчитав и не желая уступать, все трое благополучно застряли в дверном проёме, ругаясь и пыхтя в безуспешных попытках вырваться из этого клубка. Разумеется, именно в этом положении нас и застал Сервано, который спустился на шум.

– Что ж это приключилось тут, сынки? – Сервано недоумённо потирал затылок.

– Сервано… Ты… Нам снова… помогать Мусашу с навозом… – пыхтя и безуспешно пытаясь вырваться вперёд, спросил я.

– Нет, сынки, нет. Нужно нам с вами другие дела обговорить… Да что же это… – причитал Сервано.

Услышав заветный ответ, мы перестали бороться и смогли расплестись, чтобы по очереди, вальяжно уступая друг другу дорогу, пройти в дверь. Но вопреки ожиданиям Сервано повёл нас не в кабинет, а в погреб, где хранилась бесценная винная коллекция Капули. Мы спустились по лакированной деревянной лестнице в полумрак кирпичного подвала. Много, много большего, нежели того маленького подвальчика, где хранились квеври, и явно более нового, ухоженного и обставленного. В глубину каменного тоннеля уходили ряды дубовых бочек. Здесь были бочки небольшие, сгрудившиеся по углам. Были бочки средние, стоящие поперечными стеллажами. И были бочки огромные, лежащие необъятными боками на деревянных подпорках. Ряды их ровных спин (или голов?) тянулись вдоль стен и уходили в самую тьму. Воздух был прохладным, как камень, но от бочек разносился тёплый аромат смолы и шоколада. Сепо многозначительно присвистнул.

Сервано повёл нас вдоль нескончаемых дубовых сооружений. Мы шли молча, ибо не только каждый наш шаг – каждый вдох эхом раздавался в звенящем покое погреба. За бочками, словно лес посреди пещеры, пролегли стеллажи с бутылками Капули – здесь вино отдыхало и выдерживалось в спокойной зелени стекла. Нино хотел было прикоснуться к одной из пыльных бутылок, но Сервано неодобрительно шикнул, и тот отдёрнул руку, как ошпаренный.

Мы приблизились к тяжёлой кованной двери, и Сервано отпёр её большим железным ключом – такими в сказках отпирают двери в волшебное королевство. Отчасти, так оно и было.

Личная коллекция отца хранилась отдельно от вин на продажу – здесь, под замком, – сюда же после небезызвестного инцидента были перенесены остатки партии «Души Капули». Помещение было не слишком большим, но плотно заставленным – куда ни глянь, высились ряды полок с пыльными винными бутылками всех цветов и форм. Некоторые этикетки были настолько стары, что совершенно выцвели – на таких бутылках висели рукописные бирки со всеми сведениями об урожае и вине. Самые ценные и капризные вина хранились в специальных винных шкафах, в которых всегда поддерживалась необходимая температура. Они издавали тихое жужжание. Каждый шаг по холодному каменному полу отражался от стен и бутылочного стекла гулким эхом. В воздухе пахло землёй, деревом и временем.