Дарья Тарасова – Вино Капули (страница 41)
Холмы, костёр и земля вместе с нами подпевали песне мамы, и над всей долиной разносился её родной, тихий голос.
Глава 25. Вкус
В середине сентября Мавеби уехала проведать сестру, и мы остались на собственном попечении, каждый день напоминая друг другу поблагодарить её за всю ту помощь по дому, что она нам безропотно (ну, почти) оказывала. Мне было стыдно, что со временем это вошло в привычку, и я принимал всё как должное. Но только когда сам столкнулся со всеми заботами ухода за домом с тремя неотёсанными болванами, осознал, насколько непростая это работа.
Как ни странно, готовку забрал на себя Сепо. Он говорил, что это его успокаивает и даёт возможность отдохнуть от вида наших неприятных рож. И ещё ему нравится держать в руке нож… Я решил не спорить с братом, тем более что в тот момент он демонстрировал несколько весьма небезопасных трюков с этим острым предметом.
На мне была уборка – дело, надо сказать, особенно неблагодарное, ибо даже я сам первое время по привычке необдуманно разбрасывался вещами и шаркал в грязных после виноградника кроссовках по дому. Привычка, однако, которую я быстро искоренил в себе, но не в братьях. Я начинал всё лучше понимать вспыльчивость Мавеби…
На Нино оставался наш небольшой сад на заднем дворе и стирка. Брат в целом за любой труд брался с готовностью, и всегда исполнял с тщательностью и аккуратностью. Но несколько раз, когда выносил мусор, я замечал, как тот сидит меж кустов и напряжённо рисует в альбоме заместо прополки. Своё наблюдение я оставил при себе.
Фируж иногда заходила поболтать или приносила передачки от Арануш – приторно-сладкие ванильные печенья. Сепо было предположил, не может ли она, как женщина, заняться помощью нам по хозяйству, но Фируж так громко хохотала, что вопрос отпал сам собой. Разумеется, мы с Нино не преминули подшутить над близкородственными взаимоотношениями Сепо с "сестрой", но нашему брату можно было только поаплодировать за стойкое снесение всех колкостей.
И всё же какая-то возникшая между нами недомолвка не давала мне покоя. Нет, не про Фируж – ничто не греет так сердце, как неисчерпаемый повод поиздеваться над братом, – но Нино. Я поделился с Фируж переживаниями по поводу брата и попытался вызнать, известно ли что-нибудь ей. Но её было не пробить, и она отвечала что-то общее, навроде «Я не собираюсь лезть никому в жизнь». И что за глупости…
Ещё одной нашей заботой стал Сервано, который, за неимением жены и особых забот на винограднике, слонялся между нашим домом и винодельней, неприкаянный и рассеянный. Потому я придумал, как можно занять его хотя бы на день, а заодно и по возможности развязать язык брата. Всё, естественно, прошло не так, как я планировал.
– О, как мне нравится! Я чувствую абрикос, и персик, и медовую дыню и… и анис, – Нино.
– А что, очень неплохо, такое, э-э, сочное, что ли… И есть что-то остренькое, типа имбиря или навроде лайма… Что-то неожиданное, – Сепо.
– А я чувствую мандарин… Не слишком сладкий, но яркий. И немного цветов… да… это же… – я.
– Роза, – Нино, Сепо и я.
Да, воображать широко я не стал. Эта дегустация, к которой счастливый Сервано готовился весь день, была скромнее первой и не отличалась изысканностью закусок – лишь хлеб с плошками оливкового масла, – но для каждого значила многое. К тому же, мне было интересно, как после всего пережитого вино раскроется для меня, и раскроется ли вообще. В остальном, всё проходило так же, как и в первый раз, за исключением…
– А, по-моему, вы не замечаете всю его полноту. Словно, м-м, сливочный миндаль.
– Точно, Фируж-умра, очень хорошо! – Сервано.
На дегустацию я позвал и Фируж – очередной повод смутить Сепо, да и с Нино они давно спелись. Авось, с ней он охотнее поделится своими секретами.
– Так что же это, Сервано? Такое интересное…
– Вионье крайне непростое вино. Несмотря на цветочную сладость в нём скрываются потаённые ноты, которые раскрываются далеко не всем. Оно кажется мягким и округлым, но может и ущипнуть своей горчинкой, и тогда поражает своей совершенной глубиной. Хорошее вино. Очень редкий сорт, Нино-бато. При всей своей фруктовости достаточно тельное и в меру сухое. Не все могут понять его силу… – Довольный Сервано покачал головой, подмигивая Нино. Тот немного зарумянился и опустил глаза.
– Так, а теперь снова надобно рот очистить. Обмакните хлеб в масло…
Дегустация продолжалась…
– Мне кажется, в нём что-то есть… Не знаю. Как будто с каждым глотком раскрывается немного по-разному и хочется пробовать ещё и ещё… – я.
– Ба-а! Розе… Необычное вино, и притом самое простое. Видите ли, Теур-бато, купаж Розе может быть совершенно разным! И вино оттого может получиться и таким, и эдаким, и более зелёным, и более ягодным, и ароматным, и солоноватым, и цветочным, и маслянистым. Оно может быть каким угодно! Но всегда остаётся Розе, и в этом его уникальность.
– То бишь, для этого мешают белое с красным? – Сепо.
– Нет-нет, Сепо-бато, в странах, уважающих вино, – таких, как наша – это запрещено законом. Розе всегда делается из красного винограда. Всё дело в том, чтобы вовремя удалить кожицу из сусла…
– А из какого сорта его делают?
– О, да из какого пожелаешь! Чаще берут Гренаш или, скажем, Темпранильо, но и из…
Сервано продолжал перечислять неизвестные мне сорта винограда, а я всё пытался понять, что чувствую на языке.
– Я чувствую вишню, такую, знаете, сладко-кислую… И здесь как будто тоже есть персик, не такой яркий, но отлично дополняющий… – Нино.
– А мне кажется, гранат. И цедра апельсина. Как будто оно то сладкое, то кисловатое… – Фируж.
– Ещё что-то такое зелёное, свежее что ли… Типа чая или травы… – Сепо.
– Да, вы все правы. Теперь я тоже это чувствую… – продолжать исследовать ощущения я. – И, разумеется, лепестки розы… Они тут тоже есть, я чувствую… Но как будто в нём есть что-то ещё, много больше, но я никак не могу понять, что это…
– Э-э, Теур-бато, Розе вино многогранное, непростое, но ведь в том его и прелесть… Коли захотеть, можно и его до конца познать…
– Ну, Сепо-бато, верил я, что вам по душе придётся Неббиоло. Похоже оно на Альянико, а всё же не такое тельное, не такое грубое…
– Я ощущаю глиняный горшок и бадьян… Но их словно смягчает инжир, – Фируж.
– Ага, а ещё оно сохраняет кожу и дым. Но с розой и вишней становится даже глубже, – я.
– А мне кажется, что в этом есть даже какое-то пряное пирожное, – хохотнул Нино.
– Ну ты уж совсем не придумывай, – насупившись, опустил нос в вино Сепо. – Корица, табак… и… ну… клубника, думаю…
– Да-а, верно говорите, верно. Неббиоло полон и танинов, и кислоты, но бочка делает его мягче и благороднее. Только посмотрите, какого яркого оно цвета! Как необычно! Обманчив бывает его вид. Ан, каким бы строптивым не казалось, а есть в нём и нежность, и сладость своя, нужно только дать ему шанс раскрыться…
– Вот так значит развлекаются богачи? – откидываясь на стуле, спросила Фируж.
– Ну, вообще-то первый раз это была идея Сервано, я думаю, он хотел, чтобы мы лучше прочувствовали, зачем всё это делаем… – попытался объяснить я. Сервано как раз собирал пустые бокалы.
– И как, получилось?
– Хах, ну, мы всё ещё здесь…
– Вино много может рассказать тому, кто готов его слушать… – многозначительно заметил Сервано.
– Так а какое вино тебе понравилось больше? Ну, вот из этих трёх? – спросил Нино, обращаясь к Фируж. Три туловища неосознанно подались вперёд, и шесть пар глаз вперились в девушку.
– Э-э… Даже не знаю. Каждое хорошо по-своему… и они такие разные… Не знаю, как выбирать из них, – Фируж неуверенно заёрзала на стуле. – Мне вообще по вкусу больше всех вот это! – наконец выпалила она, махнув рукой в сторону одной из бутылок.
– А-а, Фируж-умра, это Гамэ, – тут же заметил Сервано. – Интересный сорт, очень зелёный, очень травянистый. Притом и с красной, и с чёрной ягодой. И, заметили ли вы, с яркими нотами цветов гибискуса и чернозёма… Строптивое вино, не для всех. Коли качество не очень высокое, так не хранится вовсе. Сразу всё выпивать надобно. Так высокое сейчас почти не достать… Да, у нас такого и вовсе не производят. Это привезено далеко из-за границы.
Продолжая бубнить себе что-то под нос, Сервано ушёл заварить чай, небрежно махнув рукой на наше предложение помощи.
– Ну а… – хотел снова спросить Фируж я.
– Пойду всё же помогу бедному Сервано. У него, конечно, повышенный иммунитет к алкоголю, но возраст… – Подскочив, она унеслась на кухню, шелестя юбкой.
Мы все переглянулись.
– Эх, хорошее дело это придумали – дегустации. Можно спокойно надраться вином, притом сохранить важную мину, да ещё и чтоб тебя Сервано по головке погладил, – Сепо откинулся на стуле.
– Можешь так не кичиться, Фируж нас не слышит, – усмехнулся я. – Но, должен тебя похвалить. Этим вечером ты вёл себя почти что прилично. Видно, иногда грехопадение помогает человеку осознать ошибки.
Сепо презрительно фыркнул. В последнее время он был даже слишком спокоен. Это начинало раздражать.
– Ладно вам, ладно, – перестав смеяться, сказал Нино. – Теур, мне кажется достаточно. Я уже чувствую себя неправильно…
– О чём это он? – Сепо изогнул бровь.