Дарья Тарасова – Вино Капули (страница 26)

Я уныло побрёл домой к давно храпящим в постелях братьям. Но сдаваться я не собирался. Да и последние ночи выдавались совсем уж бессонными, а надежда бодрила лучше любого кофе. Пусть совсем слабая – ведь отец, насколько мне помнилось, вскоре после смерти матери избавился от всех её вещей – но надежда. Всё, что было связано с винодельней, отец берёг как зеницу ока, и мне не верилось, что даже чувство пренебрежения к собственной семье могло в нём перевесить ответственность и преданность своему делу.

Всё самое ценное, бесценное, ненужное и забытое в домах, подобных нашему, могло храниться лишь в одном месте – в погребе. Куда я, предварительно захватив бокал и штопор, дабы хоть как-то скрасить ночь, и направился. (Кажется, я слишком много общаюсь с Сепо…)

Конечно, наш погребок не мог сравниться с тем, что располагался под винодельней, но именно здесь отец хранил бутылки из личной коллекции вин и «Капули», которое потреблял за столом. Я недолго выбирал и остановился на бутылке, что была не такой пыльной, с цветами на этикетке – мне показалось это хорошим знаком. И приступил к поискам. Большую часть погреба, несомненно, занимало вино. Вино отечественное, вино заграничное, вино винтажное и винные новинки. И «Капули». Везде «Капули». Я не без труда преодолел домашнюю энотеку и продовольственную часть погреба и перебрался к дальним коробкам. Какая-то старая мебель, печатная машинка, ещё один телефон – с виду даже лучше того, что стоял в доме и позволял связываться разве что по внутренней линии винодельни… К своему удивлению, в плотно заклеенных скотчем коробках, проложенных бумагой, лежали детские вещи и игрушки. Сломанный детский велосипед – кажется, мой, но безбожно загнанный Сепо в канаву. Маленькие машинки, за одно прикосновение к которым Сепо колотил любого. И даже старый альбом с восковыми каракулями Нино, на который Сепо пролил что-то липкое. Что и говорить, брат всегда любил быть в центре внимания. Да и поганец он тот ещё. Странно то, что всё это не выкинули. Вероятно, отец попросту забыл про этот уголок, не заглядывая дальше ящиков с вином. Впрочем, ничего удивительного. Но маминых вещей тут не было. И вообще ничего, что напоминало бы о её существовании. Я разочарованно допил бокал и побрёл наверх.

Я задумчиво ходил по коридору второго этажа, никак не решаясь пойти спать. Что-то не давало мне покоя, я чувствовал, что где-то рядом то, что мне нужно. Начинало светать. В окно заползал тусклый свет, ещё не согретый солнцем. Он проскользнул мимо меня и осветил полосу в конце коридора. Я заметил трещину на потолке. Да, дом давно нуждается в ремонте…

Ворвавшийся в открытую форточку ветер ударил меня по щеке – так и надо невнимательному дураку. При дальнейшем рассмотрении трещина показалась подозрительно ровной квадратной формы. Не может быть… Я притащил табуретку и, взобравшись, толкнул очерченную часть потолка. Та, сонливо скрипнув, нехотя поддалась. Мне понадобилось несколько попыток, чтобы откинуть крышку потайного чердака, о существовании которого я и не подозревал, а после, подтянув вес своего тела – раньше мне бы это вряд ли удалось, – забраться наверх. Мои глаза уже привыкли к темноте, а сквозь небольшое декоративное окошко на чердак проникал предрассветный полумрак, поэтому я не сумел сдержать удивлённого возгласа. Потолок был совсем низким – перемещаться я мог разве что на четвереньках, – но в остальном убранство чердака напоминало вполне обжитую гостиную для домового эльфа. Во-первых, здесь было довольно чисто. Да, на полу и вещах тонким саваном лежала пыль, но здесь не было и тени присущего подобным складским помещениям хаоса. Все вещи – коробки, сундучки, стопки разных тетрадок и книг – были не свалены, но ровно расставлены в каком-то педантичном порядке. Некоторые, хоть и лежали на полу, были аккуратно сложены. Во-вторых, в углу был раскинут небольшой плед и пара подушек, а рядом стояла невысокая настольная лампа. Я подполз ближе и зажёг свет – слабый и оранжево-тёплый. Что это за место?

Мне почему-то стало не по себе. Протянув уже руку к ближайшей коробке, я одёрнул себя. Нарушить царивший здесь порядок показалось кощунством…

Не удержавшись от любопытства, я всё же схватил первое, что попалось под руку, – маленький деревянный сундучок с медными ручками – и открыл. Внутри были украшения – серебряные браслеты, подвески с минералами, серьги. В следующей за ним коробке обнаружились женские рубашки, юбки, платья. Рядом лежала мягчайшая белая шаль. Откуда это всё здесь? Могут ли это быть?..

Порывисто – насколько мог, будучи на четвереньках, – я пересёк чердак и стал попеременно листать тетрадки. В них ровным размашистым почерком шли садовые записи – расписание осадков и посадок, отметки об урожае, примечания. В толстой тетради в красном кожаном переплёте я нашёл записи о моей Rosadi Sulia – весь цикл посадки с советами по уходу. Я жадно листал страницы, когда мне на колени что-то упало. Это была фотография. У меня волосы встали дыбом на затылке, а в груди что-то закололо.

На фотографии была красивая женщина. Подтянув к себе ноги, она сидела на песке. На ней было лёгкое летнее платье, а тёмные волосы были собраны в свободную низкую причёску. Её широко расставленные зелёные глаза смотрели прямо на меня и улыбались. Рядом с ней было три ребёнка – один, совсем ещё маленький, игрался в песке, второй, постарше, с такими же зелёными как у женщины глазами, корчил рожу, а третий, самый старший, стоял позади с торчащими в разные стороны мокрыми волосами и светил отсутствующим зубом.

Я долго смотрел на фотографию. Поначалу я не сразу понял, кто здесь запечатлён. Но даже после не мог этому поверить. Почему я этого совсем не помню? Когда это было? Где?

На обороте подвыцвевшей карточки был ответ – год и место. Выходит, мне тут уже десять… Название места было отдалённо знакомым, но я никак не мог вспомнить, откуда.

Мои мысли уже покинули розу и задались новой целью. Интересно, а Сервано уже проснулся?..

Четвёртого июля был вторник. Не сильно примечательный, полный обычной суеты и рутины. Мы загодя решили никак этот вторник не выделять среди прочих вторников. Не только из-за его неудобного расположения прямо посреди недели, но и ввиду не слишком приятных событий месячной давности. Сервано убеждать тоже, слава небу, не пришлось. Да и после недавних изысканий у меня созрел новый план, которым я, однако, не спешил пока делиться с братьями.

Этим утром я нарушил свой обычай и заместо этого, шумя и топая, поднял негодующих братьев пораньше. Но я не мог спать, не мог больше ждать.

– Какого чёрта? Ты не дашь мне в день рождения даже нормально чашку кофе выпить? – бурчал Сепо.

– Кофе давно готов! Хватай термос и погнали! – Да как же он не понимает? Я готов был задохнуться от нетерпения.

– Как легко развеять магию такого чудесного утра ненужной суетой…

– Да-да-да, договоришь по дороге, Нино.

Толкая их в сутулые со сна спины, я выдвинулся в сторону виноградника. А ведь всего месяц назад, я так же… А, неважно. Подумаю об этом когда-нибудь, но не сегодня.

Ещё не свернув к нашему закутку, мы почувствовали. Запах моего счастья. Мы, переглянувшись, рванули к винограднику, но, только его завидев, встали как вкопанные с раскрытыми от восхищения ртами.

Rosa di Sulia.

В полном цвету.

Куда ни посмотри – бордово-пурпурные бутоны горели в лучах солнца. Они казались продолжением лозы. Роза не просто цвела – она держала виноградник в своих благоухающих объятьях. Воздух был пропитан травянисто-нежным ароматом, отчего ощущался густым, как вино…

Да, пожалуй, так могло бы ощущаться счастье.

– Она так прекрасна! – В глаза Нино стояли слёзы. – Надо… надо сбегать за альбомом. Но просто невозможно оторваться…

Он кружил вокруг кустов, любовно касаясь некрупных бутонов. Мы тоже подошли поближе.

– Смотрите же, они так похожи на бокал с вином! Как это интересно… Да они того же самого оттенка, что и «Душа Капули»! Ну просто не отличить! Или это вино того же оттенка?..

По части определения оттенков Нино я доверял больше, чем себе. Но уже ничему не удивлялся. Конечно, всё моё изумление измельчало ещё в момент, когда я прочёл тетрадку от корки до корки. Как это возможно, чтобы наша роза цвела прямо в день рождения Сепо? В день рождения мамы… Но потом я понял. Ну конечно. Когда бы ещё ей зацвести, как не сегодня? Для этого она и была создана.

– Это… кхм… – Сепо был бледнее обычного, его взгляд был тупо уставлен на цветок перед ним.

– Да… – только и ответил я.

– Вот так совпадение, Сепо. Прямо в твой и мамин день рождения, как это чудесно! Всё же природа полна своих тайн и магии. – Оббежав целый круг, вернулся к нам Нино.

– Ну, на одну тайну уже точно меньше. В общем, я тут поузнавал… – начал я, заложив руки в карманы. – Оказывается, этот сорт был выведен специально для винодельни. Для мамы. А она уже довела его до совершенства, и всегда сама заботилась о саженцах – от и до. Она верила, что бархатистость розы и терпкость винограда вместе доводят друг друга до совершенства…

– Ого… Откуда ты знаешь? – спросил Нино. Сепо отвернулся, но я заметил, как он утирает кулаком глаза.

– Пока вы штаны просиживали, я позаботился разузнать побольше о нашем деле и семье. И, похоже, следующую тайну хранит море. Так что предлагаю раскрыть её вместе. Будем считать это подарком Сепо на день рождения.