Дарья Сницарь – Город подземных цветов (страница 2)
Тем временем незнакомка обратилась лично к ней:
– Пойдём, дом недалеко, и там есть всё, что нужно.
Лиза была не прочь посмотреть, как выглядит слободка изнутри, а кроме того, чувствовала себя виноватой перед Гришей, потому согласилась. Однако просьба пришла не по адресу: Дима, Влад вызвались бы охотнее. «Какое слабое у неё чутьё, разве не видит, сколько помощничков пропадает?»
Девушка повела их во внутренний двор по тропинке между двухэтажками – самыми большими домами в слободке. На подоле её платья блестели белые, вышитые гладью цветы, и дорожная пыль не садилась на них. «Идёт так уверенно, – подумала Лиза, и следом появилась вторая мысль, будто бы чужая: – Она тут
Воздух стал более душным и влажным, будто они вошли в теплицу, а вдоль тропинки росла слишком уж зелёная, не пожелтевшая на солнце трава. Встречались чёрные участки, где кто-то жёг корзинку с зерном, кусочки хлеба, муку, обрывок простыни. В другом месте лежал бокал с несколькими каплями вина. Ещё дальше – отвратительного вида кишки, которые, возможно, и привлекали собак. Остальное, видимо, поглотил огонь. Непонятно: были ли то странные подношения или проделки туристов.
Они обогнули несколько построек и подошли к небольшому дому из ракушечника с двухскатной крышей. Стены были сложены из неровных камней со сколотыми углами. «С раскопок, что ли, натаскали?» – улыбнулась Лиза. Окна бликовали в лучах заката, коричневые рамы облупились, как и тёмная дверь, на крыльце не хватало перил. Здесь мог жить кто угодно, только не это изящное создание с глубокими карими глазами. «Если… нет, когда у меня будет своя квартира или дом, всё в ней будет говорить обо мне. – решила Лиза. – О моём вкусе и благополучии».
Новая знакомая неспешно отперла дверь и жестом пригласила их внутрь. Жилище выглядело крохотным: один вход, два окна. Разве может здесь скрываться опасность?
Дом состоял из единственной комнаты, и когда Лиза с Гришей проследовали за хозяйкой, остальные, чтобы не тесниться, остались снаружи. Оказавшись совсем близко от девушки в белом, Лиза почувствовала сладкий запах, исходящий от её волос. «Надеюсь, мои духи не такие приторные», – она мысленно сделала пометку «спросить у младшего брата».
Обстановка дома выглядела какой-то неправильной. На кровать у стены нельзя было лечь, потому что подход к ней перекрывал письменный стол. Перед шкафом, блокируя дверцы, стоял стул. На столике у окна, покрытый лохмотьями пыли, валялся клубок украшений и прочей мелочёвки. Судя по тусклым золотым отблескам, среди безделушек могло оказаться что-то ценное. На углу лежал увесистый гребень, расцвеченный короной крошечных алых камешков. Красивый. Лиза невольно подалась к нему, хотя её тёмно-русые гладкие волосы, едва достающие до плеч, не удержали бы такую ношу.
– Возьми бинт. – Голос хозяйки привёл её в чувства.
Лиза с трудом оторвала взгляд от украшений и сосредоточила внимание на белом свёртке на другом конце столика. Она подошла, разделалась с аптечной упаковкой и, подозвав Гришу, стала неумело заматывать ему ладонь. Чувство вины поутихло, и теперь нежностей он не дождётся. Подумаешь, царапина! Парень, способный ей понравиться, обошёлся бы без бинтов.
Её любопытство поиссякло, и пора было уходить из этого странного места. «Ни холодильника, ни плиты… – Лиза поглядывала по сторонам и потому перебинтовала Гришу так, что бедняга не мог согнуть пальцы. – А запах нежилой, как в пустом гараже или лодочном сарае».
Хозяйка взяла со стола гребень и начала расхаживать по комнате, расчёсывая волосы. Лиза заволновалась: «Неужели заметила, что я положила на него глаз?» – и сказала:
– Большое спасибо за помощь, мы пойдём.
Гриша рванул к двери, будто давно ждал команды.
– Да, конечно, можете уйти… – Хозяйка посторонилась, пропуская его к выходу, а затем обратилась к Лизе: – но разве ты не хочешь взять что-нибудь на память?
– Чт…чего?
– Выбирай.
Лиза инстинктивно повернулась к столику: брать она, само собой, ничего не станет, но раз предлагают, то можно хотя бы полюбоваться ожерельями, и браслетами, и поясом с резной бляшкой, и крупными булавками, которыми закалывают плащи, и… Как эти штуки называются? Должно быть, стоят больше дома, даже если камешки поддельные. Пока она любовалась украшениями, хозяйка подошла со спины и сунула что-то холодное ей в кулак.
Лиза поднесла руку к лицу и ахнула, увидев золотую монету с шестью насечками в форме цветка. Толстенькая, с неровными краями, отчеканенная старым способом, каким владели древние народы. На ладони ощущалась приятная тяжесть.
Пока Лиза недоумевала, щёлкнул замок. Она вздрогнула, как от взрыва петарды. Гриша успел выскользнуть на улицу, хозяйка исчезла, комната была пуста.
Лиза подбежала к двери, ухватилась за дверную ручку двумя руками, но та, очевидно, заклинила. «Глупо, как глупо, – паника пока была безмолвной, хотя уже хотелось кричать что есть мочи. – Вдруг это аферистка, скажет потом: я её вещички украла».
Послышался глухой удар по двери, и Лиза перебежала к окну: это Дима ломился снаружи, напирая на доски плечом. Друзья поняли: она в беде. Лиза открыла узкую форточку, в которую можно было просунуть разве что руку, и услышала их восклицания.
– Всё в порядке?! – На красноватых щеках Лёши уже ходили желваки. – Что стряслось?
– Она с вами?! – закричала Лиза. – Пусть сейчас же откроет!
– Как это с нами? – отозвалась Маша. – Никто, кроме Гриши, не выходил.
Лиза прижалась к окну спиной, распласталась по стеклу, чувствуя себя наколотой на булавку бабочкой. Взгляд её бегал по комнате. Не было ни других дверей, ни лестницы на чердак – только люк в полу, но вряд ли хозяйка успела за пару секунд соскользнуть в погреб.
– Можешь открыть окно? – Слова Лёши вернули Лизе самообладание.
Она подёргала за латунные ручки, затем попробовала пошатать оконные рамы, но дерево сидело крепко. Только ноготь сломала.
– Не могу!
Она прошлась по комнате: заглянула под кровать, в шкаф. Везде пусто, будто в доме никто не живёт.
– Куда ж эта… – пробормотала Лиза себе под нос, и следом в голове появилась странная, чужая мысль: –
– В подвале посмотри! – крикнула Маша.
И Лиза не сомневалась, что подруга так бы и сделала. Мало того: нашла бы хозяйку, зажала в углу, отвела душу. Маша не боялась ничего, кроме чужой жалости, и надеялась только на себя. Как ни странно, из-за этого они год назад и рассорились.
В тот роковой для их дружбы день Лиза впервые пришла к Маше на ночёвку. Она уже бывала в квартире пару раз, но только днём, когда Машиных родителей не было дома. В прихожей подруга сказала, как бы между прочим: «Иногда дядя Петя некрасиво шутит». Лиза тогда не поняла, к чему она клонит: «Ты же говорила, папа с мамой на работе». Подруга кивнула: «Да, мама на смене, а отчим должен вернуться к полуночи, но к тому времени мы уже уйдём в комнату».
Они расположились на кухне. Обои у двери сильно обтрепались: похоже, домашние, проходя мимо, цепляли угол плечом. Самое истёртое место было заклеено газетами. Другие стены покрывал фартук из бледно-жёлтой плитки, вымытой до блеска. Дверцы белых шкафчиков искрошились на торцах. Над чистой раковиной висела связка красного ялтинского лука. Между холодильником и кухонной тумбой было втиснуто несколько противней. Ещё один, накрытый фольгой, источающий божественный тёплый аромат, стоял на плите.
Поначалу всё шло отлично. Лиза быстро расслабилась и сумела высказаться: объяснить, почему, как ей кажется, Дима вытер об неё ноги и этого никогда нельзя будет простить. Поплакала даже. Маша подавала с противеня горячие сырные палочки, которые испекла специально для посиделок, и вроде бы сочувствовала.
Лиза уже забыла: то ли они засиделись за полночь, то ли Машин отчим нагрянул раньше. Звонок в дверь застал их врасплох.
– Блин, так и знала! – воскликнула подруга, сгребла оставшееся печенье в фольгу и выкинула в мусорку.
Звонок прозвучал во второй раз. Послышалось шуршание ключа, но пришедшему не удавалось справиться с дверью. Маша поплелась открывать, и как только мужчина вошёл в квартиру, Лиза почуяла запах алкоголя. Из-за маминых ухажёров она определяла его с лёту. Надежда, что Машин отчим закроется в большой комнате, сразу не оправдалась. По тому, как засуетилась подруга, доставая из холодильника еду, стало ясно: он направится в кухню.
– На те! Идёшь домой, думаешь, тут одна шлюха, а их две! – Он привалился к дверному косяку, перегородив проход.
Лиза начала понимать, что значит «некрасиво шутит». Не обращая внимания на его выпад, Маша крутилась у плиты. Подруга прервалась на секунду, дёрнула Лизу за плечо, очевидно, чтобы выставить её вон из кухни. Кое-как, задержав дыхание, дрожа, она протиснулась мимо грузного лысого мужчины.
– Идёшь, будто тебя раскорячили, – сказал он, когда Лиза уже неслась в Машину комнату.
Хотя она закрылась, трёхэтажная ругань с кухни слышалась отчётливо. Теперь казалось, запах алкоголя сочится из стен, им пропитана мебель, покрывало, одежда, и с помощью волшебной выпечки подруга лишь недолго могла держать его в узде.
Лиза села на стул, приставленный к кровати, и замерла. Маша прислуживала за ужином, а отчим крыл её даже с набитым ртом и, судя по перепалке, подливал себе ещё. Подруга просила перестать и, похоже, уронила бутылку. «Или разбила… специально?!» – Лиза похолодела от ужаса. Завязалась возня, потом послышался звонкий шлепок. Наступила тишина.