Дарья Сницарь – Город подземных цветов (страница 4)

– Слава богу. – Судя по тону Лёши, наверху все тоже перенервничали.

– Дай я, – сказал Дима, взял её за запястья, приподнял, подтянул.

Едва оттолкнувшись от земли, Лиза инстинктивно поджала ноги, чтобы никто не схватил снизу. По щиколоткам полоснул холодок. Стукнувшись о раму коленками, она повалилась в чёрную траву. Дима встал рядом, тяжело дыша. Лиза с интересом посмотрела на его лоб, на котором от напряжения заиграли морщины, и отметила: впервые за сегодня он проявил к ней какие-то эмоции. И впервые с расставания тоже, если так считать. Ужас от пережитого в подвале был пока свежим, а страх перед общением с Димой глубоко укоренился в её сердце. И что за цветы способны вырасти на такой почве?

Она взглянула на свои руки: на пальцах остался липкий чёрно-серый порошок. «Наверное, грязь из ниши». Лиза начала тереть ладонью о ладонь со всё возрастающей паникой. Что, если в грязи есть споры?

Остальным уже, должно быть, стало заметно её странное поведение. Лёша, со своим обычным хмурым выражением на лице, открыл пакет, который нёс из супермаркета, и достал бутылку воды.

– Дай сюда руки. – Бросив пакет на землю, он лил ей на ладони газировку, а второй рукой бережно оттирал грязь.

– Какой ты нежный, – не сдержалась она. – Даже мамочка обо мне так не заботится.

– Знаю.

Вот же блин! Обернул шутку в разговор о её ветренной матери. От Лёшиной понятливости порой делалось больно. Друг словно жил у неё в голове: умел залечить сердце как никто другой, но мог и ранить, если б только захотел.

– Пойдёмте скорее, – обратилась она к компании. – Здесь жутко.

Друзья послушались, но шли медленно, то и дело набрасываясь на неё с вопросами. Лиза ответила не раньше, чем Дом подземных цветов скрылся из виду. Тогда она нашла в себе силы говорить:

– Я думала, в подвале гнилью пахнет, сладко так… а это цветы.

Потом ей, конечно, пришлось рассказать всё по порядку.

– А девушку ты нашла? – уточнил Лёша.

Лиза покачала головой: не понравилась ей улыбка хозяйки, не хотелось о произошедшем говорить.

– Она ничё такая, – сказал Влад. – Красивая. – Маша громко фыркнула, в её лице промелькнула тень уязвлённой гордости, и Лиза задалась вопросом: неужели детское увлечение Владом ещё живо? Как жаль, что она потеряла Машину дружбу, а вместе с тем и право лезть в душу.

– Для тебя, может, девушка и норм, а для нас старовата, – возразил двоюродному брату Дима и подмигнул: – Да, Гриш?

Лиза едва не рассмеялась: подражая Владу, её бывший мог, конечно, строить из себя обольстителя, но, зная, как хаотичны и непоследовательны Димины ухаживания, легко было предположить: с девушками у него ни до, ни после неё не клеилось и дома, в Казани, его никто не ждёт. По крайней мере, ей нравилось так думать.

– Я так и не понял, сколько ей лет, – продолжил Влад. – То ли двадцать, то ли сорок. Она, наверное, из тех, кто почти не стареет.

– Может, слободка – как консервная банка? – усмехнулась Маша. – Здесь годами ничего не меняется. У местных на головах, может, Керченский мост построят, а они и не заметят.

– Думаешь, мост тут будет? – удивился Дима.

– Пока неизвестно. Слухи.

Лиза хотела бы оказаться в безопасности бабушкиной квартиры, но идти обратно через посёлок была сейчас неспособна. Она решила подстроиться под окружающих и притвориться, будто с ней всё в порядке.

За Цементной слободкой дорога изгибалась вправо и шла параллельно морю. От обрыва её отделял поросший редким сухостоем пустырь, где в светлое время суток паслись козы и лошади, а в тёмное – останавливались с палаткой приблудившиеся туристы. Оползни год за годом грызли его по краю, но никак не могли проглотить целиком. Земля крошилась, будто песочное тесто.

Море лежало за обрывом огромной тёмной глыбой, и поверхность его казалась выпуклой линзой, которая, приближая звёзды, вбирает их холодный свет. К утру вода успеет остынуть.

– Ищите место для костра, – скомандовал Лёша.

Лиза шла по высокой траве, пришибленная, без конца думая о пустой нише в подвале и странной грязи, смытой с пальцев. В душе плескалась мутная вода, не было настроения ни веселиться, ни шуметь. К тому же вечер выдался на редкость тихий. Казалось, волны отхлынули от берега Крыма и устремились к Тамани по ту сторону пролива.

Скоро она набрела на старое пепелище и окликнула друзей:

– Нашла! Давайте тут сядем.

Кто-то уже жёг здесь костёр: трава была выдернута, в золе виднелись угольки, а вокруг прогалины, словно на языческом капище, лежали валуны. Камней как раз хватало, чтобы все могли рассесться. Лёша нашёл рядом кирпичи, умело, как и полагается будущему геологу, не раз ездившему в экспедиции от университета, соорудил импровизированный мангал и начал колдовать над огнём. Лиза следила за ним, заворожённая. Вдруг её локтя коснулся Дима.

– Лиза, садись сюда. – Он уже расположился на одном из камней и смотрел на неё снизу вверх. Предлагал место подле себя. От прикосновения, обращения, взгляда, таких мягких, Лизу прошиб холодный пот. Её болезненная реакция на бывшего мало чем отличалась от обычного страха. Пугал даже не Дима, а чувство, что она теряет контроль над собственными эмоциями.

– Спасибо, но я уже выбрала, куда сяду. – Она перешла на противоположную сторону от костра, встала за Лёшей. И так, чтобы видеть слободку.

Она взяла с земли пакет и выдала каждому из компании по жирной, лоснящейся сардельке, и, наколов их на веточки, все склонились над костром. Вскоре запахло мясным соком, и это было куда приятнее, чем сладкий аромат подземных цветов.

– Гляньте! – Маша махнула рукой в сторону бледно-оранжевого дома с треугольной крышей, ближайшего к ним. – Кусты светятся, офигеть как. Светляков полно, – она привстала.

– Не ходи, – предостерёг Лёша.

– Почему?

– Видишь, как они светятся? Один, а рядом второй. Один и второй. Это глаза мертвецов из земли смотрят.

– Тю блин! – вскрикнула Маша, когда её сарделька, соскользнув, упала в огонь. Лиза передала ей другую.

Лёша только пожал плечами:

– Мне так брат в детстве говорил.

«Это Слава-то, самоубийца? – Лиза поёжилась. – Нашёл кого вспомнить». Она терпеть не могла, когда друг ставил брата в пример. Разве можно верить на слово человеку, который так кончил? Всё равно что слушать, как её мать рассуждает о семейном счастье.

Какое-то время слышалось только похрустывание одноразовых тарелок из дешёвого пластика и шум прибоя. Лиза, сидевшая спиной к морю, с тревогой смотрела на дома слободки. Чтобы отвлечься, она представила друзей в виде бумажных кукол и мысленно стала подбирать одежду, которая выразила бы их характер.

Диму мало красила чёрная футболка с надписью Scorpions и шорты выше колена. Другое дело – образ ковбоя. Ему бы пошла свободная клетчатая рубашка с подвёрнутыми до локтей рукавами, узкие светлые джинсы, фетровая шляпа. Одежда, подчёркивающая его порывистость, отвагу, склонность к риску. Впрочем, эти качества Лиза видела в нём раньше – влюблёнными глазами, теперь же обида превратила все достоинства в один большой недостаток: ненадёжность. Ковбойской шляпой удобно махать, когда, спасаясь от ответственности, скачешь за горизонт.

Лёшу смешно было представлять в сутане с белым воротничком. В таком образе его «проповеди» звучали бы внушительно, но не слишком. В шуршании подола слышалась бы ироничная нотка. И Лиза перестала бы гадать, почему он не добивается её как девушки – это всё чёртов обет безбрачия! А так ей приходилось мириться с ролью подруги. Без объяснения причин.

Влад интересовал её меньше. С его долговязым, жилистым телом бегуна, смуглым скуластым лицом не стоило снимать спортивную форму. Ничто другое не подходило ему лучше…

Гришу же было тяжело представить в другой одежде, ведь он никогда не старался выглядеть элегантно и легко надевал самые абсурдные костюмы, если находил повод. Лиза изо всех сил пыталась думать о бумажных куклах, но мысли разбегались по углам, как тараканы, и в голове становилось просторно и звеняще, пустоту заполняла тревога, и вот уже Лиза, содрогаясь с головы до ног, во все глаза смотрела на слободку, а в ушах стоял шум подземной реки.

– Мне до сих пор не по себе, – призналась она, прервав неспешный разговор друзей, который с самого начала не слушала. – Может, клин клином выбьем? Лёша мне одну страшилку рассказывал… Расскажешь ещё раз?

Они обменялись взглядами. Лиза уже заволновалась, что сболтнула доверенный ей секрет, как в случае с Машей, но друг, судя по его спокойной, грустной улыбке, не обиделся. Лёша многое спускал ей с рук.

Он отложил надкушенную сардельку на тарелку и придвинулся ближе к огню, чтобы даже тем, кто сидел напротив, было слышно:

– Ладно, расскажу, но это не страшилка. Чистая правда. Это произошло с моим дядей, когда он поехал в путешествие по местам, откуда родом наша семья: Ленинградской области и Карелии.

Подбирая слова, Лёша крутил намотанные на запястье чётки.

– В Петрозаводске есть одно странное место. Холм, который местные называют курганом. Хотя вряд ли там кто-то похоронен. На вершине – горнолыжная база. У подножия течёт, бурлится река. Вода в ней цвета вишнёвого сока.

– О, сгущаешь краски! – усмехнулась Маша.

– Рассказываю, как было. Верить или нет – уже ваше дело. Так вот, через эту реку переброшен деревянный мост. От него лыжная трасса поднимается на холм. В июле трасса становится грунтовой дорогой, присыпанной опилками.