Дарья Сницарь – Город подземных цветов (страница 10)
Гулять компанией, несомненно, веселее, чем по двое: можно устроить пикник или поиграть в настолки. Проблемы возникали, когда кто-то приводил новеньких, как сейчас. Круг общения расширялся, и ни у кого из «старичков» не было права вето, чтобы этому помешать.
«С другой стороны, – продолжила размышлять она, – признайся, проблема не в сёстрах, а в неумении делиться. Ты хочешь любви даже от тех, кого не любишь сама. Когда рядом парни, ты и с Машей пытаешься конкурировать». Лиза окинула близняшек долгим взглядом: «Проходи знакомство с глазу на глаз, ты сочла бы их милыми».
Пошарив в кармане, она вытащила сложенную вчетверо распечатку, надеясь, что легенда поможет переломить ход беседы.
Все непосвящённые, пересев на одну скамейку, занялись чтением, пока Лиза с Лёшей наблюдали за выражениями их лиц. Она думала о своей матери, которая беременной оказалась на улице, и, параллельно, о девушке из легенды и её мёртвом ребёнке. Он тоже услышал бы коронное «от тебя одни проблемы», если бы родился.
Парни, озадаченные на вид, добрались до конца легенды первыми, близняшки ещё с полминуты сидели, уставившись в листок.
– У вас тут общество любителей истории? – спросила Ники; по её лицу, как трещина, пробежала ироничная улыбка.
Лиза ощетинилась.
– Нет, это важно!
Она вызвалась пересказать вчерашний вечер.
Чем дольше Лиза смотрела в две пары одинаково зелёных, насмешливых глаз, тем больше привирала. Она говорила долго и детально, для внушительности. Краски сгущались: каждый шорох, отблеск луны, запах превращался в символ чего-то большего. И что хуже всего – трое за столом знали, как далёк её рассказ от действительности.
Под конец Лиза начала запинаться, боясь, как бы кто-то из троих не разоблачил её преувеличений, пусть и по-дружески. Тогда она, жалкая врушка, совсем потеряется на фоне сестёр.
Но никто не вмешался. Напротив, Лёша подхватил рассказ, и о поездке в библиотеку все узнали с его слов. Так история Лизы приобрела больший вес.
– Знаешь, вчера ты ничего не сказала о монете, – сухо заметил Дима. – Покажи.
Лёша выложил находку на стол, и она пошла по рукам. Даже Светлана Андреевна её подержала.
– Может, лучше выкинуть? – спросила Ники, когда до неё дошла очередь. – Вдруг этот призрак подстерегает путников, а потом морочит им голову? Это опасно!
– Я предпочёл бы сначала во всём разобраться. Потом уже выкидывать, – сказал Лёша.
– Ой, да забудь и всё, – возразила Лика.
– Не знаю, важно ли это, – вмешалась Светлана Андреевна, – но мне знакомо имя автора – Смирницкая В.В. То есть Вера Смирницкая. Она курирует некоторые городские культурные проекты и работает в читальном зале центральной библиотеки.
– Хотите сказать, библиотекарша сама эту легенду написала?
– Лучше говори
– Спасибо, пока не надо, – улыбнулась Лиза. – Это скорее заинтересует моего брата.
– Да ну! – воскликнула Ники. – Книги – это скучно! – Лиза заметила, что хотя сёстры порой вели себя как дурочки, глаза их сохраняли умное, проницательное выражение. Холодный, цепкий, змеиный взгляд.
Жара крепчала. Гриша с мамой ушли домой – обедать и делать генеральную уборку. Другие тоже бы сбежали, будь у них в квартире кондиционер. В степи за пятиэтажкой ухала горлица
– Надо бы ещё раз сходить в слободку, – сказала Лиза. – Осмотреться.
– Давай, если ты хочешь… – согласился Дима, и у неё в голове промелькнули десятки дней, когда по её прихоти они вдвоём бродили по трущобам у Стекольного комбината или блуждали по степи, не боясь ни змей, ни пауков. Иногда им попадались алые маки, лентой тянущиеся по холмам, совсем как в легенде. Бывший улыбнулся ей – возможно, думал о том же. У Лизы задрожали коленки.
– Это небезопасно, – перебил её мысли Лёша. – Лучше сходим мы вдвоём с Димой.
Если честно, такой вариант её вполне устраивал. В душе она была страшной трусихой.
– Я бы взял Лизу. Что такого? – возразил её бывший.
– Сдались вам эти деревни! – сказала Ники, а её сестра усердно закивала. – Пойдём лучше в город! – (На местном жаргоне «в город» значило «в центр».) – Сегодня ведь День рыбака.
С поддержкой Лёши их голоса перевесили, и было решено ехать на набережную, как только спадёт жара.
– Ладно, я пока пройдусь до магазина, – заявил Дима.
Он встал, подошёл к Лизе и прошептал ей на ухо: «Мы с тобой ещё сходим, куда захочешь». На неё нахлынула сначала волна лёгкой тошноты, потом – нервного возбуждения. В душе удивительным образом уживались обида на него и вялая нежность. «Мы с тобой ещё сходим, куда захочешь», «мы с тобой дождёмся лета», «мы с тобой справимся с расстоянием», «мы с тобой будем жить вместе», – как же сильно Дима любил разбрасываться этим «мы с тобой».
– Вам взять чего-нибудь?
– Мне нет, – ответил Лёша. – Я отойду по делам на пару часиков. К вечеру вернусь.
Лиза удивлённо подняла брови. Друг ни о чём таком не предупреждал. Она могла бы сейчас придумать отговорку и тоже улизнуть. Не сказать, что ей нравилась перспектива провести следующие часы только с близняшками и Димой. Однако же, близость бывшего возлюбленного разжигала в ней любопытство и… ещё какие-то сложные чувства. Чем быстрее она разгадает его намерения и мотивы, тем скорее вернёт себе невозмутимость. Лиза была не прочь испытать себя. Жива ли ещё симпатия? Что за человека она любила?
Тем временем Дима пошёл вдоль длинного дома до магазина «Счастливчик» – за холодной газировкой и арбузным мороженым. Поравнявшись с подъездом Влада, он заметил возле гаражей старушку, сидящую на раскладном стуле. Её седые волосы были повязаны красным платком на манер банданы, в ногах стояла тканевая сумка, в ней – кулёк, полный семечек, а на семечках – два гранёных стакана дном вверх. На Диму нахлынули воспоминания. Сколько же таких стаканов они выщелкали за детство! А ещё у бабулек были леденцы «Рошен» по четверть гривны за штуку. В каком это году торговки исчезли с улиц?
Дима остановился. Наверное, руки у неё, как и у тех, прежних, пахнут хозяйственным мылом, а подол юбки усыпан лузгой. Родители говорили не покупать еду с рук, но запрет нарушался тысячи раз, и никто не отравился: в детстве этого не могло произойти, они были неуязвимы.
Дима подошёл ближе. Нет, от неё пахнет не мылом, а чем-то сладким, вроде творожной массы. И воздух внезапно стал более тяжёлым и влажным.
– Будьте добры, два стаканчика. – Дима привык разговаривать со старшим поколением с нарочитой вежливостью, зная, как им это приятно. – Пятьдесят рублей? – Он указал на ценник.
Бабушка кивнула, беззубо улыбнулась, отсыпала Диме семечек, потом достала из кармана цветастой рубашки кусок марли, сложенный вчетверо, и протянула ему.
– Что это?
– А ты посмотри!
Он отступил. Женщина криво усмехнулась и развернула марлю: под белой тканью оказалась пара золотистых серёг с алыми камешками.
– Бери-бери, человек, не бойся.
Отец предупреждал, что чужое добро липнет к рукам, но отяжеляет совесть. Да и на что ему женские серьги, пусть и позолоченные?
– Чего всполошился, голубок? Была я молодая – сама носила, а теперь куда уж. Возьми, подаришь девушке красивой, какая нравится.
Он сразу подумал о Лизе. Вроде она предпочитает маленькие, металлические серёжки, но в слободке при виде массивных украшений глаза её загорелись. Пригодилась бы любая возможность положить конец глупой размолвке. В душе Дима до сих пор не верил, что они действительно расстались. Скорее уж, поставили отношения на паузу. Решили не мучить друг друга вторым годом сообщений и видеозвонков. Однако Лиза всё ещё занимала место в его сердце.
Оглядевшись, Дима убедился: за ближайшими деревьями никто не прячется, не наблюдает. Хотелось верить, что женщина с семечками – не мошенница.
Предполагая, что бабушка не даст ему заплатить за серьги, он отвернулся, добавил к пятидесяти рублям ещё две тысячи и дважды сложил купюры пополам – мелкой банкнотой наружу.
– Спасибо. – Он сунул деньги женщине в руку, взял серьги, семечки и продолжил свой путь, рассеянно перебирая в голове воспоминания о позапрошлом лете. Будто бы всё это случилось недавно. Два года пронеслись как один день. Вот бы ещё Лиза считала так же.
Когда Дима купил газировку, мороженое и вышел из «Счастливчика», он решил выбросить марлю и переложить подарок для Лизы в кошелёк, чтобы в кармане, где лежала ещё колода карт, стало свободнее. Серьги оказались на удивление увесистыми. «Они что, целиком из золота?» Дима смутился, что дал женщине недостаточно денег, и посмотрел в сторону гаражей, но торговки там уже не было. «Наверное, пошла домой. Две тысячи – хороший дневной заработок». Ему стало неловко от мысли, как легко он расстался с суммой, которую многие люди вынуждены беречь. «Ещё раз увижу её – доплачу».
Деньги не доставались ему легко. Три года назад они с отцом заключили соглашение: если он будет решать свои проблемы как большой мальчик и до окончания университета ни разу не попросит о материальной или иной помощи, отец доверится ему, и бизнес станет их общим, семейным делом. Дима никогда не рассказывал об этом Лизе. Полагал, что, возможно, отец не столько заботится о его воспитании, сколько жалеет денег. Кто знает, может, другому сыну, более надёжному, он давал бы больше. В таком не признаешься любимой девушке.