Дарья Щедрина – Сердечная недостаточность (страница 14)
Оля с нескрываемым восторгом рассматривала и перебирала разноцветные коробочки с румянами, тенями и пудрой, отвинчивала крышечки и подносила к носу тюбики с тональным кремом и тушью для ресниц. Это были настоящие сокровища!
Она старательно прятала от мамы подарок и краситься в её присутствии боялась.
Приглашение подруг пойти на новогодний вечер и потанцевать от души заставило девушку решиться на макияж. Она подгадала время, когда матери не будет дома, вытащила из шкафа единственное приличное платье и накрасилась.
Оля наносила тушь осторожными, робкими движениями и удивлялась, глядя в зеркало: оказывается, у неё большие глаза! Лёгкий мазок кисточкой оставил тонкий слой румян на скулах. Голубые тени подчеркнули цвет глаз.
Процесс преображения был уже на завершающей стадии, когда дверь квартиры распахнулась и явилась мать. У Оли всё внутри сжалось! Надо было срочно убегать, пока мама не рассмотрела на её лице косметику.
Девушка уже застёгивала пальто в коридоре, когда вышедшая из кухни Алевтина Борисовна задала ожидаемый вопрос:
– Куда это ты собралась?
– Погулять с девочками, – пропищала срывающимся от страха голоском Оля.
– А что это у тебя с лицом?!
– Ничего… Мам, мне пора. Меня девчонки у парадной ждут.
Оля попыталась проскользнуть мимо матери, но та схватила её за рукав и повернула к себе лицом. Щёки Алевтины Борисовны тут же побелели от гнева.
– Морду накрасила?! – взревела она на весь дом. – Как девка гулящая выглядишь! Решила по мужикам пойти?! Не смей! Не пущу!
Алевтина Борисовна хватала дочь за руки, пытаясь остановить, но та вырвалась, распахнула дверь квартиры и выскочила на лестничную площадку. Через секунду торопливые Олины шаги зазвучали под гулкими сводами подъезда.
Но разгневанная мать не желала сдаваться. Свесившись через перила в лестничный пролёт, она кричала вслед:
– Дура! Ты же уродина, тебе никакая косметика не поможет! Пойдёшь по рукам – прокляну! Немедленно вернись, шлюха!
Оля выскочила из подъезда на улицу. Тяжёлая железная дверь захлопнулась за спиной, оборвав материнские вопли. Девушку трясло. В глазах закипали горячие слёзы, руки мелко дрожали.
Навстречу по улице как раз шли студентки-одногруппницы.
– Оль, ты чего? – удивилась её виду Юлька Сидельникова. – За тобой как будто маньяк гнался.
– Не маньяк, – заикаясь, ответила Оля, – а мама. Она не хотела меня отпускать.
– Ну и мамочка! – хором засмеялись девчонки. – К чему такие строгости? Мы ведь уже взрослые!
Подхватили подругу под руки с обеих сторон и повели к автобусной остановке, подсмеиваясь над суровой мамашей.
Но праздник для Оли уже был испорчен. В её голове заезженной пластинкой звучал мамин голос: «Ты же уродина! Тебе никакая косметика не поможет!»
С тех пор Ольга Коняшкина никогда не пользовалась ни пудрой, ни тушью, ни даже губной помадой. А зачем деньги тратить? Всё равно бесполезно.
… – Как твой муж себя чувствует? – сменила тему разговора хозяйка.
Воспоминания были не самыми приятными, хотелось отвлечься.
– Почти здоров! – ответила Юлия. – Через два дня выписывают.
– Это замечательно! Поздравляю.
– Да, спасибо врачам, поставили моего Сашу на ноги. А твой-то супруг как? Его, кажется, Толиком зовут?
Юля, допив компот, поставила стакан на стол и с любопытством уставилась на подругу. Но, к её удивлению, глаза Коняшкиной забегали, щёки покрыл румянец.
– Нет никакого Толика, – тихо отозвалась она.
Юлия уловила в её интонации виноватые нотки.
– Как это – нет?
– Мы давно развелись.
– Во те на! – Сидельникова даже встала от неожиданности и заходила по комнате, поскрипывая деревянными половицами.
В памяти всплыла долговязая, угловатая фигура Анатолия в великоватом ему свадебном костюме. Парень не был красив, даже симпатичным его трудно было назвать. Но карие глаза светились добротой, а на губах то и дело вспыхивала настолько солнечная улыбка, что оценивать его внешность совсем не хотелось. Да и смотрел он на невесту с такой любовью и нежностью, что сразу было ясно: Оля и Толик созданы друг для друга.
– Он же так был в тебя влюблён! А на свадьбе вы казались прекрасной парой. Я была уверена, что уж вы-то с ним будете вместе всю жизнь!
– Ты ошиблась. Всё оказалось совсем не так. Мы развелись через три года.
– А дети?.. Дети есть?
– Нет, – грустно покачала головой Ольга Васильевна. – Детьми обзавестись не успели.
Юлия подсела поближе и спросила:
– А что случилось-то? Расскажи!
Но Коняшкина только зябко пожала плечами, словно ей вдруг стало холодно, и покачала головой.
– Нечего рассказывать, Юленька. Всё очень банально: не сошлись характерами, быт заел. Вот и разбежались в разные стороны.
Поняв, что подруга не желает ворошить прошлое, Сидельникова засобиралась домой.
– Ну ладно, дорогая, мне пора. Завтра дочка из отпуска возвращается с компанией друзей, на море ездили. Надо обед приготовить, встретить ребёнка как следует. Да и мужа скоро выписывают. Дел куча!
Юлия направилась к выходу.
– Спасибо за компот! В такую жару самое то.
Женщины на секунду замерли перед входной дверью, глядя друг на друга.
– Ну, ещё увидимся! – улыбнулась Сидельникова. – Я теперь знаю, где ты работаешь. Может, как-нибудь заеду навестить.
– Заезжай, буду рада!
Старые подруги тепло обнялись.
Закрывая дверь за сокурсницей, Ольга поморщилась: эта встреча разбередила незаживающую рану в душе. Теперь всю ночь не уснёт от навязчивых воспоминаний.
Глава 10
Эльф
Юрий Никитич стоял перед этюдником и наносил аккуратные мазки акварели на белый лист ватмана.
Под его рукой быстро возникала уходящая вдаль сосновая аллея. На песчаной дорожке между деревьями тени от сосновых ветвей переплетались с пятнами солнца, создавая завораживающе красивый узор.
– Ах, какая прелесть! – донеслось за спиной, и художник быстро обернулся.
Перед ним стояла невысокая, хрупкая девушка лет двадцати и улыбалась, рассматривая его работу. Белые волосы, очень бледная кожа, прозрачные голубые глаза и воздушное светлое платье делали незнакомку похожей на эльфа, только без крылышек.
– Вам нравится? – поинтересовался Кравченко.
– Очень! – с искренним восхищением воскликнула незнакомка и протянула ему узкую ладошку. – Меня Лизой зовут. А вас?
– Юрий Никитич, – представился Кравченко и улыбнулся, осторожно пожимая руку девушки. – Откуда вы здесь, прелестное дитя?
– Я лечусь в кардиологии со вчерашнего дня.
– Так вы новенькая?
– Совершенно новенькая! – засмеялась Лиза так радостно и задорно, что полковнику тоже захотелось смеяться. – Здесь так прекрасно! Вы не находите?
– Согласен с вами, – кивнул Кравченко. – Вот и пытаюсь по мере сил запечатлеть эту красоту на бумаге.
– У вас получается. А подáрите мне какой-нибудь из ваших рисунков?