Дарья Щедрина – Сердечная недостаточность (страница 1)
Дарья Александровна Щедрина
Сердечная недостаточность
© Д. Щедрина, текст, 2026
© Издательство «Четыре», 2026
Сердечная недостаточность
Повесть
Глава 1
Жара
Анора вышла из воды и, на ходу отжимая мокрые волосы, направилась к кустам, растущим вдоль берега.
Слабый ветерок обдувал влажное тело и делал его лёгким, почти невесомым. Казалось, если немного разбежаться и подпрыгнуть, непременно оторвёшься от земли и полетишь вместе с птицами и пухлыми облаками, торжественно скользящими над разморенной от жары землёй.
Девушка подняла с прибрежного песка аккуратно сложенное полотенце и стала вытираться. После купания настроение поднялось и хотелось улыбаться и тихонько петь. Ради этого удовольствия она пожертвовала обеденным перерывом. Впрочем, аппетита в такую жару всё равно не было.
Спрятавшись за кустами, Анора сняла купальник и быстро переоделась в белый форменный костюм, сложила мокрые вещи в полотенце и отправилась на рабочее место, представляя, как разозлится старшая медсестра Раиса, увидев её влажные волосы и улыбающуюся физиономию. Ну и пусть! В уставе санатория не написано, что нельзя купаться в озере в плюс тридцать градусов во время рабочей смены. Всё равно сейчас все – и пациенты, и персонал – на обеде.
Не успела девушка выйти на песчаную дорожку, ведущую к кардиологическому корпусу, как услышала за спиной возглас.
– Ф-фух! Ты купалась, Анора?
Обернулась. К ней приближался доктор Сергеев – симпатичный молодой кардиолог. Ему было лет тридцать и во внешности проглядывало что-то от испанского гранда: благородный профиль, яркие чёрные глаза, смуглая кожа. Пожалуй, единственным недостатком доктора был невысокий рост. Даже Анора со своими 167 сантиметрами смотрела на него чуть-чуть свысока.
– Да, Пётр Михайлович, окунулась, – отозвалась она. – И вам советую!
– Боюсь, начальство меня не поймёт.
Поравнявшись с медсестрой, доктор взял Анору под руку, и они пошли по дорожке.
– А мне плевать, что подумает начальство! – фыркнула девушка. – Сами сидят в своём административном корпусе под кондиционерами и хлопот не знают. А мы должны вариться в старых корпусах, давно требующих капитального ремонта, как в консервных банках. Все окна в палатах открыты, а всё равно дышать нечем!
– Да ты права, права, я и не спорю. Будь я главным врачом санатория, я бы просто обязал всех молодых, красивых медсестричек купаться в жаркое лето для услаждения взоров, так сказать. Вид же моей неспортивной тушки, выходящей из воды на берег, может только рассмешить честных людей. А я вроде врач, а не клоун.
– Ну что вы, Пётр Михайлович, так себя принижаете! – засмеялась Анора. – Вы у нас очень даже ничего, только скромный слишком. Смелости побольше, нос повыше, и вперёд!
Сергеев, выслушав совет, состроил забавную гримасу и поднял подбородок.
Оба рассмеялись.
Вокруг них шумели сосны, устремив ввысь сверкающие на солнце начищенной медью стволы. Запах воды смешивался с хвойными ароматами и благоуханием цветов на клумбах. Лёгкая ажурная тень деревьев укрывала от палящего солнца. Под ногами поскрипывал песок.
Подошли к центральной аллее парка. Многие пациенты уже вернулись из столовой и прогуливались по дорожкам, стараясь найти укромные тенистые уголки. Белые халаты медиков мелькали то тут, то там.
– Что-то совсем не хочется возвращаться на работу, – вздохнула девушка.
– Полностью с тобой согласен, – кивнул молодой доктор. – Настроение сегодня нерабочее.
Из дверей кардиологического корпуса вышли санитары, толкая перед собой каталку, на которой лежало тело, с головой укрытое простынёй.
Сергеев и Анора остановились. С их лиц мгновенно исчезло выражение беззаботности и радости.
– Это же Виноградова… – тихо произнёс Пётр Михайлович.
– Вот идиоты! – возмутилась Анора. – Неужели вывозить труп надо обязательно средь бела дня, на глазах у всех?!
– А ты предлагаешь хранить тело до вечера в палате, при тридцатиградусной жаре?
– Нет конечно. Но можно же было как-то поделикатнее, что ли… Каково это видеть пациентам?
– Какое печальное зрелище! – раздался рядом женский голос, и собеседники обернулись.
К ним подходила немолодая полная женщина в старомодном белом халате. На шее у неё висел стетоскоп, посверкивая на солнце стальными бликами.
– Ольга Васильевна! Виноградова же была вашей пациенткой? – спросил Сергеев.
– Увы, да… – вздохнула женщина.
Её обычно бледное лицо раскраснелось от жары, тусклые русые волосы выбились из строгого пучка на затылке и тонкими прядями свисали вдоль круглого, совершенно невыразительного лица.
– А что же случилось? – поинтересовался Пётр Михайлович. – Она ведь вроде уже шла на поправку?..
– Да старая она была! – вмешалась в разговор врачей Анора. – Вот и умерла. В старости такое с каждым может случиться.
– Думаю, острая сердечная недостаточность, Пётр Михайлович. И не исключено, что в этом сыграла негативную роль жара. Но патологоанатом скоро ответит на ваш вопрос более точно. Пойдёмте, коллеги!
Ольга Васильевна зашагала вперёд, навстречу санитарам с каталкой, а кардиолог и медсестра медлили, будто преодолевая внутреннее сопротивление.
– Хотя всё равно странно, – пробормотала девушка так, чтобы её услышал только Сергеев. – Что-то часто тут стали люди умирать. У нас же санаторий, а не больница. Здесь люди обычно оздоравливаются, а не умирают.
– Жизнь – непредсказуемая штука, Анора, – пожал плечами доктор.
Каталка поравнялась с ними, и девушка вздрогнула, когда из-под простыни неожиданно выпала и на ходу закачалась бледная кисть руки с синюшными ногтями. Санитары этого не заметили и продолжали двигаться к припаркованному у ворот санитарному автомобилю, чтобы отправить труп в морг ближайшей больницы. Собственного морга у санатория не имелось: он просто был не нужен.
До недавнего времени…
Главный врач санатория Дмитрий Андреевич Липцовский стоял у окна кабинета и задумчиво смотрел на парк. В своё время именно этот чудесный парк стал причиной его согласия на высокую и ответственную должность.
Корпуса санатория, где восстанавливались после тяжёлых травм и сердечных болезней пациенты, прятались в почти сказочном сосновом лесу. Даже аккуратные парковые дорожки и ухоженные клумбы не избавляли от ощущения чего-то таинственного и первобытного. И тишина вокруг стояла завораживающая – живая, наполненная шелестом сосновых крон, поскрипыванием стволов, пением птиц.
Дмитрий Андреевич очень любил – особенно зимой! – пройтись до озера, вдыхая полной грудью чистейший, вкусный воздух. Ему казалось, что с каждым вдохом-выдохом из головы улетучиваются все негативные мысли и чувства, уходят, растворяясь в звенящей лесной тишине, проблемы и неприятности.
Ко всем лечебным факторам, расположенным в физиотерапевтическом корпусе, а также в спортзале и бассейне, добавлялся самый значимый элемент: первозданная природа. Даже обычные прогулки по этому парку, неспешные и расслабленные, способствовали нормализации сна и восстановлению здоровья.
– Я настаиваю, чтобы вы вызвали полицию! – послышался за спиной мужской голос, и Дмитрий Андреевич обернулся.
В кресле для посетителей в напряжённой позе сидел лысоватый коренастый мужчина лет пятидесяти и нервно теребил кончик галстука.
– Зачем же полицию? – растерялся главврач.
– Как «зачем»?! Мама не могла умереть просто так! Ей помогли, я уверен.
– Но позвольте, Вячеслав Альбертович… Конечно, я понимаю ваше состояние: потерять родную мать так неожиданно, когда казалось, что всё самое плохое уже позади… Но всё-таки вашей матушке исполнилось уже семьдесят пять!
Дмитрий Андреевич нехотя отошёл от окна и расположился за своим столом.
Ему был неприятен этот разговор, но должность обязывала.
– Да, семьдесят пять! – вызывающе повторил Виноградов. – Но хирург, делавший операцию на сердце, сказал, что всё прошло просто блестяще и эта операция даст маме минимум десять лет нормальной жизни. Понимаете – минимум! А получается, что она не прожила и трёх месяцев!