Дарья Сафронова – Танец лебединых дев (страница 7)
В конюшнях заржали лошади, видимо, почуяли появление своего любимца, который сызмальства ходил за ними. Емельян невольно улыбнулся – кони, пожалуй, единственные существа, которые любили его здесь и которых любил он. Захотелось немедля свернуть к ним, провести по гладким теплым спинам, зарыться лицом в густую гриву. Но не сейчас. Емельян с трудом подавил подступившее желание. Сперва дело нужно сладить, а уж ежели все у него сложится, то времени на общение с любимцами будет в достатке.
Купец занес дочь в просторную горницу, освещенную несколькими лучинами, и осторожно опустил на лавку. На щеках девушки проступал еле заметный румянец, глаза были плотно прикрыты, лишь ресницы слегка подрагивали.
– Что с ней? – повторил вопрос Ястремской, повернувшись к молодому человеку.
– Спит. Устала она, – пояснил Емельян.
Тем временем к девушке с причитаниями бросилась няня.
– Голубка моя милая, да что же с тобою приключилось-то, – заохала старушка, опустившись на колени рядом с лавкой, на которой лежала Ксения. – Спиридон Кузьмич, миленький, за Миронихой бы послать нужно. Она знахарством испокон века занимается, авось, подсобит чем.
Емельян моментально напрягся – не хватало еще местную знахарку-ведунью сюда притащить. Вдруг удастся местной чародейке прознать о случившемся.
– Не надо Мирониху, – подал голос Емельян.
В тот же миг к нему обратилось три пары недоуменных глаз. Спиридон Кузьмич, казалось, вовсе успел позабыть о нем и теперь гадал, откуда тот взялся в его горнице.
– Сам подумай, Спиридон Кузьмич, – уважительно начал Емельян, – позовем Мирониху, так сразу по Улесовью слухи ненужные пойдут. Сам же видел, как Третьяк про русалок сходу брехать начал. Не хватало еще, чтобы дочь твою русалкой сочли.
– Дело говоришь, парень, – задумался купец, – только… а коли Ксения сама не очнется, что тогда? – прищурился он.
– А я так, хозяин, думаю: утро вечеру завсегда мудренее будет. Вот и нам стало быть надобно утреца дождаться, а уж потом и кумекать будем. Ночь-то она на то и ночь, чтобы люди спали. Вот и Ксения спит. А сон он завсегда все хвори излечивает, да силы человеку придает.
– Добре! – к большому неудовольствию няни и Третьяка согласился купец. – Девка на выданье, не просватана еще – нечего ее имя попросту трепать, да народ баламутить. Спать всем! Ну а ты… ты в хлеву ляжешь, – распорядился он. – Завтра с тобою сочтемся. Не всю же ночь монеты считать будем!
Емельян облегченно выдохнул – все складывалось даже лучше, чем он предполагал. Завтра Ксения проснется и ничего не будет помнить, кроме огромной благодарности к своему спасителю.
Глава 5
Глава 5.
Емельян вышел из душного терема, вдохнул ночной прохладный воздух и посмотрел на звездное небо. Наконец есть время в тишине без лишних глаз сосредоточиться и проанализировать случившееся за сегодняшний день. Вспомнилась встреча на перекрестке, Вестница судьбы напророчила ему гибель любимой. Забавно! Неужели она не в курсе, что над ним реет материнское проклятие, исключающее взаимное чувство. Что же, в этом случае, он ничего не потеряет. Купеческой дочери вообще вон ранняя гибель обещана, не удивительно, что бедняга свалилась без памяти от пережитого. Раньше ему никогда не приходилось видеть, чтобы кто-то после изменения воспоминаний лишался чувств…
Вдруг нехорошая догадка появилась в голове. Что если предсказанное Вестницей судьбы должно произойти прямой сейчас? Что будет, если Ксения так и не оправится от пережитого страха? А он еще и за Миронихой посылать отговорил. Нужно было действовать как можно скорее, чтобы купеческая дочка пережила хотя бы первую ночь в родительском доме. Только что делать Емельян понимал смутно, его никогда особо не интересовало исцеляющее ведовство. Знахарство честолюбивый молодой человек считал недостойным занятием для мужчины.
Призывное ржание со стороны конюшни заставило юношу отвлечься от невеселых мыслей. Кони верно ждали его, а он все никак не шел к ним.
Емельян, все еще витая в мыслях, направился в сторону стойла. Войдя в загон и почувствовав знакомый успокаивающий запах конского пота и сена, молодой человек запустил руку в висящий на шее мешочек, надеясь отыскать в нем хоть какое-нибудь лакомство, чтобы порадовать любимцев.
– Сейчас, милые, сейчас угощу, – рассеянно проговорил он, – вот какой я растяпа – даже и не подумал, что вас увижу и не приготовил ничего.
Рука, опустившаяся в мешочек почти до локтя, нащупала яблоко. Со стороны это могло показаться странным – мешочек был не больше ладони. Мало кто из неведующих слыхал о безмерных мешках, не имеющих ни веса, ни объема.
По иронии судьбы только Буян, хозяйский конь, любил яблоки, остальные обитатели купеческой конюшни были к ним равнодушны, предпочитая морковь или сладости, а кто-то и простую корочку хлеба. Ругая себя на чем свет стоит, Емельян протянул единственное найденное угощение Буяну.
– Держи мой хороший. Буянушка, – молодой человек с любовью провел рукой по лошадиной спине. – А вам я завтра по утру тоже лакомств нанесу, не обижайтесь.
– Душещипательно! – послышался скрипучий голос за спиной у Емельяна. – Девку помирать бросил, а сам с конями милуется!
Молодой ведун вздрогнул от неожиданности: учитель всегда появлялся внезапно. Он повернулся к Гневояру. Старик, облаченный в привычное белоснежное одеяние, стоял у противоположной входу стены. Волосы, как всегда, растрепаны, и лишь длинная седая борода аккуратно уложена и поддерживалась скользящей по кругу черной змейкой.
– Учитель, – Емельян почтенно поклонился.
– Как Ксению на ноги ставить ведаешь? – поинтересовался Гневояр.
– Не ведаю, учитель. Сам же знаешь – не силен я в знахарстве. Может и впрямь за Миронихой послать? – робко предположил он.
– Да, что та Мирониха может-то! Пустое все это. Надо заговор на Зарю-Заряницу творить.
– Научишь? – оживился Емельян.
Гневояр протянул Емельяну появившийся из воздуха сосуд.
– Здесь роса, собранная с семи волшебных трав при полной луне. Она обладает великой целительной силой. На утренней заре, с восходом солнца, когда появятся его первые лучи, повернешься на восток, трижды поклонишься и скажешь: «Заря-Заряница, Дева-воительница, приди и изгони тьму, сбереги от беды Ксению дочь Спиридона». Потом пойдешь и умоешь этой росой ее чело. Ежели все верно сотворишь – придет девица в себя.
– Спасибо, учитель, что мудростью делишься, – Емельян с поклоном принял из рук старца сосуд с росой. – Только подскажи мне, отчего девице худо стало? Неужто я, когда ей память изменял, чего не так сотворил?
– Ты здесь не причем. Ксения в глаза Вестницы судьбы посмотрела, а это считай, что в саму Навь заглянула…
– В Навь?! – опешил молодой человек, поняв, к чему клонит наставник.
Вспомнились пустые глазницы, в которых горел красный зловещий огонь.
– Так я тоже в них смотрел! И ничего! Живехонек пока, даже чувствую себя хорошо!
– Ты себя-то с неведующей девкой не ровняй! В тебе сила дедова. Никакая Навь не страшна!
Емельян уже было открыл рот, чтобы уточнить о родстве, но Гневояр поднял ладонь, останавливая его, как всегда останавливал, как только речь заходила о родственниках. За целый год, что молодой человек провел в избушке наставника, ему так и не удалось узнать ничего конкретного о родителях. Все, о чем без устали твердил Гневояр – это материнское проклятие, лишавшее Емельяна личного счастья.
– Иди! Времени не теряй. Светает уже, – с этими словами старец растаял в воздухе, словно и не было его в конюшне.
Как только Гневояр исчез, кони стоящие до этого смирно и даже напугано, вмиг ожили. Раздалось ржание, в котором Емельяну послышалось явное облегчение. Молодой человек не раз замечал, что животные обходят старого ведуна стороной, словно чувствуя в нем опасность.
***
Выйдя на улицу, Емельян заметил, что небо на востоке начинает светлеть. Молодой ведун осторожно, чтобы не растревожить дворовых псов, прокрался в сторону калитки. Оказавшись на пустой улице, он торопливо направился к растущему по середине селения вековому могучему дубу. В былые времена это место считалось священным – жрецы проводили около него обряды. Сейчас местные жители уже меньше верили в ворожбу, но о дубе всегда отзывались с уважением, как о почтенном старце, на чьих глазах свершалась история.
Дойдя до дуба, Емельян поклонился дереву. В тот же миг первый солнечный луч упал на землю, солнце готово было появиться, чтобы оповестить о наступлении нового дня. Пора! Емельян вытянул перед собой руку с сосудом, данным наставником, отвернул крышку и торопливо зашептал заговор, обращенный к Заре-Зарянице. По тому как зазолотилась жидкость в сосуде, молодой человек понял, что его слова достигли цели. Роса обрела особенные целительные свойства. Теперь дело оставалось за малым – нужно умыть Ксению исцеляющим средством.
Ведун вернулся обратно. Псы, охраняющие покой Ястремских, сладко спали, они даже ухом не повели, когда он вошел. Емельян, осторожно ступая, поднялся на крыльцо и вошел внутрь купеческого дома. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы сориентироваться и определить где находится светлица Ксении. Там Емельяна ждал неприятный сюрприз в виде похрапывающей на сундуке нянюшки. Ведун поводил над спящей старушкой руками, прочитав простенький заговор на сон. Так заговаривала его в детстве Мирониха, когда он лежал с жаром и не мог заснуть. Емельян понадеялся, что если уж у сельской знахарки, не обладающей, как говорил Гневояр, ведовской силой, получилось усыпить мальчика, то его ведовство, наложенное на правильные слова, точно достигнет эффекта. Лицо старушки разгладилось, она задышала ровнее. Емельян удовлетворенно кивнул – получилось.