Дарья Сафронова – Танец лебединых дев (страница 5)

Облаченная в черное женщина прищурилась, разглядывая нежданную гостью. Ее выражение лица не предвещало ничего хорошего. Отряхнув руки, она решительно шагнула в сторону Ксении. Купеческая дочка резко развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги. Она не обращала никакого внимания, что ветви больно хлестали и царапали ее.

Ворон тем временем, выбрав свободное от деревьев место, перевернулся в воздухе, вновь обретая человеческий облик. Кто бы мог подумать, что румяный светловолосый красавец только что обращался в черную, как ночь, птицу!

Емельян торопливо зашагал в сторону звука ломающихся ветвей, рассчитывая перехватить Ксению. Расчет оказался верным – вскоре показалась напуганная запыхавшаяся девушка.

– Там! Там! – Ксения со всех ног бросилась к нему. – Там ведьма! Настоящая!

Емельян схватил девушку за руку и потянул в сторону ручья, место нахождения которого угадывалось по мелодичному журчанию.

Ксения послушно двинулась следом. Ее била нервная дрожь, дыхание сбилось. Емельяна же не покидала мысль о неимоверной глупости купеческой дочери. Встретила в лесу незнакомца и без всяких сомнений последовала за ним. Конечно, его внешность не настолько отталкивающая, если сравнивать с Серафимой. Но пора бы уже понять, что зло умеет обольщать. Те же русалки, завлекающие в свои сети мужчин, имеют образ прекрасных невесомых девушек, а не безобразных старух в лохмотьях.

– Мелёша, а как ты здесь оказался? – вопрос прозвучал для Емельяна неожиданно, как и давно забытое имя, которым его называла добрая старушка, взявшая на воспитание сироту. Ее образ уже почти весь стерся из памяти, оставив только одно ласковое имя.

Молодой человек остановился, уставившись на Ксению. Помнится раньше избалованная девчонка обращалась к нему по другому. «Эй, ты», «выкормыш» и «приблудный» были обычными обращениями к Емельяну не только от купца Ястремского, но и его дочурки. Надо же как быстро переменилась, как только поняла, что зависима от него! Стоп! Как ей вообще удалось узнать его? Федор и тот с трудом догадался кто перед ним! Емельян резко затормозил.

Ксения по инерции сделала несколько шагов и повернулась к нему.

– Ты меня узнала? – резко спросил молодой человек.

– Конечно, а как не узнать-то?

Емельян недоверчиво смотрел на девушку, пытаясь понять, что не так.

– Возмужал, конечно, и кудри вон какие отпустил, – улыбнулась Ксения, – но глаза-то и походка те же остались.

Молодой ведун нервно дернул головой, так он поступал всегда, когда нервничал или чего-то не понимал.

– И привычки у тебя прежние, – добавила Ксения.

Договорив, она стыдливо опустила глаза.

– Чего встала? Про ведьму позабыть успела? – неожиданно почувствовал раздражение Емельян. – Идем!

– Про старуху помню, – отозвалась Ксения. – Только мне теперь ничего не страшно, Мелёша.

– Не называй меня так!

– Как скажешь.

Некоторое время молодые люди шагали молча. Емельян уверенно ориентировался в лесу и рассчитывал выйти к селению в начале сумерек. Ксения, не задавая лишних вопросов, тенью следовала за ним.

– А где ты был после того, как батюшка тебя со двора прогнал? – первой заговорила Ястремская.

Емельян ухмыльнулся – купеческая дочка забыла упомянуть причину, по которой его выгнали. Но, постаравшись придать голосу спокойное выражение, ответил:

– Странствовал.

– А как же ты пропитание добывал?

Глупее вопроса придумать было невозможно.

– Работал, – Емельян потряс мешочком, спрятанным под одеждой.

Раздался звон монет. Ксения посмотрела на юношу с уважением, какого ранее никогда не приходилось видеть Емельяну в ее взгляде.

– А как ты узнал, что я в лесу заплутала? Как нашел меня?

– Догадался.

– А почему искать пошел? Обиды больше не держишь? – девушка засыпала Емельяна вопросами.

– Чего же обиду-то держать, коли купец плату хорошую обещал, – с охотой откликнулся молодой ведун. – Не поскупится твой батюшка на золотишко-то, коли я тебя домой в целости и сохранности возверну. Верно говорю?

Мечтательная улыбка медленно сходила с губ девушки.

– Хочешь сказать, что из-за золота меня искать отправился?

– А то как же! Конечно, из-за золота! А из-за чего же еще?

– Ах, вот ты какой! – чуть не плача воскликнула Ксения. – Только золото тебе батюшкино и нужно! Только монеты золотые и любишь, а больше тебе ничего и не надо!

– А кто же золото-то не любит? – деланно удивился Емельян. – Хоть одного мне такого покажи! Вчерась все селение на твои поиски пустилось. Думаешь, не из-за золотишка?

Как и ожидал Емельян, его слова произвели на Ксению нужный эффект. Перед ним снова стояла капризная и избалованная купеческая дочка. Ее щеки горели румянцем, глаза сузились, превратившись в узкие щелочки.

– Раз так – то я вообще никуда не пойду! – проговорила со злостью, только ножкой не притопнула.

– Ну как знаешь, – пожал плечами Емельян. – Может, и сама дорогу сыщешь.

Не оборачиваясь, он зашагал прочь. Сначала было слышно только его собственные шаги, но вскоре Ксения бросилась вдогонку.

– Решила вернуться? – поинтересовался юноша.

– Я просто иду домой! Сама! – Ксения зло сверкнула глазами. – Что так золотишко жалко стало? – насмешливо ответил Емельян.

Девушка смерила его презрительным взглядом.

– Мне в отличии от тебя деньги нисколько не интересны!

– Ну еще бы! – ухмыльнулся в ответ молодой ведун. – О хлебе насущном же тебе думать не приходится. Батюшка о тебе печется. Не туда сворачиваешь – селение там! – он указал в противоположную сторону той, куда направлялась девушка.

– Я сама!

– Ну сама – так сама, сероглазая. Я неволить не собираюсь.

Емельян продолжил путь, через минуту Ксения, обиженно сопя, уже шагала рядом. Вскоре лес начал редеть, а это значило, что, миновав поля, они скоро доберутся до селения.

Глава 4

Глава 4.

Плану Емельяна добраться до селения засветло было не суждено сбыться. Во многом причиной того стали перепалки с Ксенией, возникающие по любому даже самому незначительному поводу. Молодой ведун старательно сдерживал нарастающее раздражение. В купеческой дочери из себя выводило все: от внимательного взгляда темно-серых глаз до неспешной походки и привычки надувать губы, как только, что-то случалось вразрез с ее убеждениями.

Вот над землей уже начали сгущаться сумерки, а молодые люди все еще шли вдоль засеянных пшеницей полей. Дорога казалась Емельяну нескончаемой. Ведун сам не успел заметить насколько тесно ведовство вплелось в его жизнь. Если бы рядом с ним не шагала купеческая дочка, он бы уже давно обернулся вороном и был около селения.

– Странно, – проговорила Ксения, – я даже и не думала, что успела так далеко забраться лесом.

– До Чудинова ближе, чем до Улесовья (2), – нехотя отозвался Емельян.

– Что?! До Чудинова ближе?!

Девушка в негодовании остановилась, в упор уставившись на провожатого.

– Хочешь сказать, что вместо того, чтобы пойти в Чудиново и найти там лошадь с повозкой, ты решил идти до дому пешком?!

Емельян кивнул.

– Ну знаешь ли – это уже слишком! Я все расскажу батюшке!

Ведун вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения возмущений, которые не заставили себя долго ждать.

– Я поняла – ты специально издеваешься! Ты нарочно не сказал, что Чудиново рядом! Мы могли бы зайти к моему крестному, и он бы отправил нас в Улесовье на лошадях!

– Ты могла бы. Ты же сама идешь домой, а я тут не причем, – напомнил Емельян. – Я всего лишь своей дорогой иду.

Ксения возмущенно открывала и закрывала рот, не в силах от негодования вымолвить ни слова. Она подобрала подол сарафана и прибавила шаг. Емельян, насмешливо глядя купеческой дочери вслед, продолжил шагать в сторону селения неторопливо. То, что до места удастся добраться лишь к ночи, стало для него очевидным. Появилось желание свернуть в сторону, незаметно обернуться и улететь вороном. Дорогу он Ксении показал, теперь и малый ребенок бы с пути не сбился. Но не стоило забывать, что если Ястремская сама явится к отцу, то крутой нравом купец, и без того недолюбливающий подкидыша, вряд ли примет Емельяна обратно, а Гневояр хотел, чтобы ученик вернулся к Ястремским, намекая, что того требует важное дело.

Юноша ускорил шаг, он почти без труда нагнал Ксению. Девушка старательно делала вид, что не замечает идущего рядом парня. Емельян усмехнулся про себя – как была глупа и недалека, такой и осталась!