Дарья Сафронова – Танец лебединых дев (страница 4)
– К бабке Миронихе его отвести следует, – сказал Емельян, опуская Петруху на землю.
– Емелька, ты ли? – вдруг подал голос Федор, внимательно вглядываясь в глаза юноши.
– Я.
– Как же мы тебя не признали-то сразу? – удивился Третьяк. – Здоровый какой стал! А мы то уж думали, что тебя чудище в лес уволокло прошлым годом! Платошка Шишкин сказывал…
– Прекрати! – прервал товарища Федор, с неприязнью смотря на Емельяна. – Про то чудище ему лучше нашего ведомо.
Третьяк замолчал, опешив от слов товарища, и с ужасом уставился на молодого красавца, в коего превратился Емельян. Похоже до него тоже начал доходить смысл только что произошедшего с ними.
Глава 3
Глава 3.
– Светает, – заметил Емельян, кивая в сторону начинающей сереть полоски неба.
Третьяк с Федором промолчали. Они жались поближе друг к другу, стараясь не заговаривать с молодым человеком, и кидали жалостливые взгляды на бледное покрытое испариной лицо Петрухи.
От работников Ястремского исходил страх и тщетно скрываемое чувство неприязни. Емельян ухмыльнулся – пусть лучше боятся. Теперь никому не придет в голову шпынять сиротуподкидыша. Но, если им захочется растрезвонить всему селению о необычной силе Емельяна, то это может доставить ему неприятностей. Гневояр говорил, что в последнее время участились конфликты между ведующими и местным населением. Пронеслась волна разбоев, приведших к гибели нескольких ведунов от рук разгневанного народа. Емельяну казалось странным, как можно позволить неведующим нанести себе вред, обладая во много раз превосходящей силой. Наверное, Гневояр прав, и настоящие ведуны, хранящие древнейшие знания, начинают исчезать. Как знать – не придет ли в голову двум не очень умным мужикам настроить народ против него Емельяна. Все может быть…
Но молодой ведун точно знал одно – он больше никогда и никому не позволит насмехаться над собой, а уж тем более не даст причинить вреда! Он и к русалкам-то полез не столько из-за Петрухи (хотя, справедливости ради стоит заметить, что рыжеволосый паренек сумел вызвать у него симпатию), позволить русалкам забрать жизни спутников было бы неразумно, потому что это повлекло бы за собой лишние слухи. Подумать только! Загадочная гибель сразу троих здоровых мужчин, которая по времени совпала бы с его возвращением…
Со стороны селения донесся крик петуха. Это придало сидящим в сторонке мужчинам энтузиазма, они бросали на Емельяна недобрые взгляды и переглядывались между собой. Пора! Нужно отправить их в селение, но по доброй воле они ни за что не пойдут – страх перед Ястремским засел в них прочно.
Юноша поднялся на ноги, посмотрел на медленно догоравший костер. Поддерживать в нем огонь больше не было необходимости – после петушиного крика русалки не появятся до самого заката. Федор настороженно повернул в его сторону голову. Во взгляде читалась досада. Вероятно, они с Третьяком до последнего надеялись, что неожиданно появившийся подкидыш, которого все в селении считали погибшим, испарится с первым петушиным криком.
Емельян стремительно шагнул в сторону мужчин. Не успел Федор дернуться, как молодой ведун обхватил его голову руками и, не мигая, уставился в глаза, устанавливая зрительный контакт.
– Забудь все, что здесь было, – проговорил он чуть на распев. – Забудь про русалок, про огонь. Ты меня не видел. Мы не встречались вчера около леса. Запомни: Петруха повредился умом от страха, когда вы приняли за чудище лесное простого волка. Отведешь его к Миронихе. Сумеет – поставит его на ноги. Нет – значит, так тому и быть! Ксению вы всю ночь искали, с ног сбились. Но ее нигде не было. Понял?
– Понял, – эхом отозвался Федор, смотря на парня пустыми не выражавшими эмоций глазами.
Емельян повернулся ко второму мужчине. Третьяк весь содрогался от дрожи. Он не отрывал глаз от молодого ведуна, страшась того, что тот сумел проделать с Федором.
– П-п-прав бы-был П-п-платошка-ка, – заикаясь прошептал он, с ужасом смотря на повернувшегося к нему Емельяна.
– Прав, – согласился молодой человек. – Еще как прав!
И Третьяка постигла та же самая участь, что и товарища.
Убедившись, что дело сделано, Емельян отряхнулся, еще раз окинул взглядом поляну, на которой они провели ночь и бодрым шагом направился в сторону леса. Тем временем солнце уже поднялось высоко, согревая успевшую остыть за ночь землю.
***
Войдя в лесные своды, Емельян почувствовал небывалое облегчение. Как же он, оказывается, привык к этому единению с природой за год и отвык от общения с людьми. В лесу среди диких животных порою бывает намного легче, чем среди людей. Интересно, как прошла ночь у Ксении?
Емельян прислонился спиной к шершавому стволу дуба и прикрыл глаза, перестраиваясь на иное зрение. Молодой человек ожидал увидеть купеческую дочку. Может быть испуганную, возможно заплаканную. Но вместо бродившей по лесу девушки, перед Емельяном предстала темнота.
– Это еще что такое! – раздраженно бросил молодой человек.
Привычка разговаривать с самим собой все больше укреплялась в нем со временем.
Ведун на мгновение задумался, соображая, с чем может быть связан постигший его казус. Если предположить, что на Ксении находится защитный оберег, отводящий глаза, то он наверняка был на ней, когда она пряталась за деревом. Но это не помешало Емельяну ее увидеть при том очень отчетливо! Может, она ненароком забрела на территорию Гневоярова убежища? Маловероятно. Особенно учитывая, что купеческая дочка не имеет ровным счетом никаких ведовских наклонностей. Неведующий может только кружить вокруг отделенной защитными чарами землянки наставника, но никогда не нарушит покой старца. Что же тогда? Серафима! Ближайшая помощница и ученица Гневояра. Женщина без определенного возраста, обряженная в черные грязные лохмотья. Кажется ее избушка находится не далеко от жилища наставника. Емельяну никогда не приходилось бывать у нее. Лесная ведунья чаще сама навещала учителя. Молодой человек вспомнил злобные взгляды, бросаемые женщиной на него. Серафима опасалась, что у любимого наставника появится любимчик.
Емельян осмотрелся по сторонам, поманил к себе пролетающего мимо дрозда. Птаха в черном оперении послушно опустилась на вытянутую ладонь. Ведун успокаивающе погладил дрозда по голове и проговорил нараспев:
– Зрей очами моими – лети крылами своими!
После чего легонько подул на птицу и подкинул ее в воздух. Оказавшись на свободе, дрозд расправил крылья и взмыл ввысь. Емельян же тем временем опустился на землю. Молодой человек прикрыл глаза руками, со стороны могло показаться, что белокурый красавец задремал, умаявшись бродить по лесу. На деле же Емельян больше не видел ничего, что его окружало. Его зрение слилось со зрением птахи, парившей над лесом в поисках купеческой дочери.
Молодой ведун вглядывался с высоты птичьего полета вниз, стараясь разглядеть яркий сарафан Ксении. Но девушка, словно сквозь землю провалилась. Наконец дрозд подлетел к затерянному в чаще ручью, где стояла покосившаяся вся поросшая мхом избушка. Приглядевшись, Емельян увидел хрупкую фигурку девушки, которая съежившись сидела под деревом и расширенными от ужаса глазами смотрела в сторону одетой в лохмотья женщины, копошившейся рядом с домом.
Птица начала снижаться буквально зависнув на головой купеческой дочери, но та от испуга, казалось, не замечает ничего вокруг. Ксения выглядела непривычно: под заплаканными глазами пролегли темные круги. Подол сарафана испачкался, местами даже разорвался. Волосы растрепались, в них застряли засохшие еловые иголки.
– Пора! – Емельян открыл глаза, прерывая связь с птицей.
Избушка Серафимы, как оказалось, располагалась вдали от лесных троп, которыми часто пользовались жители селения. Нелюдимая ведунья предпочитала одиночество, поселившись как можно дальше от любопытных глаз. Но все же отчаявшиеся люди ухитрялись найти ее и в лесной чаще. Справедливо заметить, что в услугах затворница просящим предпочитала не отказывать, хотя и расплачиваться несчастным приходилось сполна.
Пробираться через лес до ведуньи значило бы потратить добрую половину дня, да и Ксения тоже может не сидеть на месте. Действовать нужно быстро и решительно. А это Емельян умел как никто другой.
Молодой ведун поднялся на ноги, немного размялся. Он извлек из мешочка, висящего на шее, черное с отливом перо, сжал его в руке и, подпрыгнув и одновременно перевернувшись в воздухе, превратился в огромного черного ворона. Широко раскинув тяжелые крылья, ворон поднялся над лесом, и неторопливо поплыл над верхушками деревьев. Его путь лежал в сторону бегущего ручья, который становился все шире и шире. Заметив внизу скрюченную дрожащую от страха фигурку, ворон издал оглушительный гортанный звук, напоминающий наполовину карканье, а наполовину человеческий крик. От его голоса женщина в черных лохмотьях отбросила пучок травы, который пыталась закрепить на покосившейся изгороди и подняла глаза, смотря на огромную птицу. Выражение ее лица говорило о крайней степени недовольства. Ворон сделал круг над избушкой и спустился к затаившейся девушке, боявшейся от страха пошевелиться. Черное крыло обдало Ксению воздушным потоком, чуть задев за волосы. Девушка не выдержала и закричала во весь голос, тем самым обнаружив себя.