Дарья Сафронова – Танец лебединых дев (страница 12)

– Батюшка, – Ксения выпустила руку молодого человека и, заливаясь слезами, бросилась к кровати больного. – Это я во всем виновата… Прости меня дуру безмозглую… если бы я на эти гуляния проклятые не запросилась, может и не стряслось бы с тобой ничего…

Емельян старался не смотреть в сторону лежавшего Ястремского, который словно бы являлся немым укором ему. В груди даже шевельнулось чувство, похожее на жалость. Может и не следовало так с ним?

Неожиданно дыхание купца стало ровнее и тише. Ксения испуганно дернулась, но Мирониха успокаивающе накрыла ее ладонь своею.

– Ничего, девонька, не пужайся… это не Спиридон Кузьмич слабеет, а болезнь его отступает…

От слов Миронихи у Емельяна по спине побежали мурашки. Что, если купец окончательно оправится от болезни и сможет говорить, не расскажет ли он всем, кто виновен в его недуге? Нет, то что никто из неведующих не поверит купцу, только что перенесшему удар – Емельян не сомневался. Заверения Ястремского о колдовстве, направленном на него работником, не вызовут ничего, кроме недоумения среди селян. Но ведь слухи могут дойти до Голицына. То, что опытный ведун сделает верные выводы, было слишком очевидно. «Ведовство – дар, которым с умом и чистой совестью пользоваться нужно», – неожиданно вспомнились слова барина. Сердце забилось с утроенной силой.

Емельян с усталостью и безразличием наблюдал, как Мирониха и подоспевшая ей на помощь Пелагея, придерживая купца за могучую грудь, поят его отваром, опускают на пуховые подушки, в которые он моментально проваливается, словно в сугроб и засыпает сном, похожим на сон здорового человека.

– Все, – поднялась на ноги Мирониха. – Теперь проспит до утра. Я тоже к себе в избу пойду, а то вдруг кто еще в селении захворает.

Ксения сидела на краешке кровати, водя маленькими пальчиками по огромной отцовской руке. Слез у нее больше не было, а лицо приобрело деловитое выражение, когда она подробно расспрашивала Мирониху, какие отвары давать отцу в случае его пробуждения.

Мирониха проковыляла к выходу, как бы случайно задев Емельяна плечом. Ее внимательный взгляд, словно лезвие ножа, полоснул по молодому человеку.

– И ты к себе иди – нечего в хозяйских хоромах ошиваться! – неприязненно сказала она. Знает – пронеслось в голове у Емельяна, но он попробовал придать лицу ничего не значащее выражение и направился к выходу, бросив на ходу:

– Хорошо.

Но Ксения холодными пальцами впилась в его ладонь.

– Обожди, – попросила она.

И Емельян затормозил на пороге. Ксения вместе с Пелагеей вышли, чтобы проводить знахарку и осветить ей свечой путь. В комнате остался Емельян, спящий крепким сном Ястремской и старенькая нянюшка. Старушка прикорнула прямо сидя на лавке, оперевшись рукой о стол. Ее седые пряди выбились их-под платка.

Емельян какое-то время боролся с искушением, а потом шагнул в сторону купеческой кровати и, склонившись над спящим, направил на него кольцо. Он ожидал, что чары, подкрепленные ведовской энергией артефакта, дадутся ему легче, но на деле все оказалось наоборот. Кольцо, когда то принадлежавшее Петру Голицыну, из всех сил сопротивлялось, не желая наносить лежащему человеку боль. Емельян напряг все свои силы, но ничего не вышло, тогда он попытался снять артефакт с руки. Попытка понесла поражение – украшение, словно срослось с кожей, снять его было невозможно. Молодой человек почувствовал, как в груди зарождается ярость, Емельян направил ее всю на Ястремского. Перстень раскалился докрасна, и что-то словно ударило в голову. Комната поплыла перед глазами, и молодой человек мешком осел на пол.

Послышались торопливые шаги, а за ними встревоженный голос Ксении, зовущий его:

– Мелёша! Мелёша! Емельян попытался сказать несносной девке, чтобы перестала голосить, голова и без нее разрывалась от боли, но с губ сорвался лишь стон.

– Что случилось, Мелёша?

– Бабка Мирониха его сглазила, – услышал он доносившийся будто издалека голос Пелагеи. – Видела, как она на него зыркнула. Невзлюбила его старуха, с самого детства невзлюбила. Ох, беда-беда! Что же теперь будет-то?

– Прекрати голосить! – строго прервала ее Ксения. – Лучше помоги мне.

После этих слов все тело Емельяна пронзила острая невыносимая боль, и он провалился в беспамятье.

Глава 9

Глава 9.

Пробуждение было тяжелым, во рту ощущался неприятный горьковатый привкус. Тело ломило. Емельян осторожно пошевелил сначала одной рукой, потом второй, затем повторил эту процедуру с ногами. Конечности двигались.

Поднатужившись, молодой человек поднялся и осмотрелся по сторонам. Он лежал на мягкой кровати, накрытый теплым одеялом. В комнате было немного прохладно, видимо еще не успели затопить печь. Неожиданно для себя Емельян узнал комнату. Это была светлица Ксении. Постепенно мысли начали проясняться, и молодой человек вспомнил неудачную попытку лишить купца Ястремского жизни. Воспоминания о случившемся чуть было не заставили застонать в голос, но молодой человек вовремя сдержался, побоявшись привлечь к себе лишнее внимание. Кольцо, направившее против него его же чары по-прежнему было на пальце. Емельян попробовал стянуть его, но ничего не получилось.

– Хороша награда? – проскрипел знакомый старческий голос.

Емельян поискал глазами наставника, Гневояр обнаружился сидящим на сундуке.

– Учитель, – голос молодого ведуна сорвался, когда он заметил, каким полным презрения взглядом смотрит на него старец.

– Молчи! Глупый мальчишка! Как быстро Голицыну удалось завлечь тебя в свои сети! Стоило только накормить досыта, да цацку вон подарить! Ах, да забыл совсем еще девкой заманить. А ты, простофиля, повелся!

– Учитель, – снова сделал попытку оправдаться Емельян.

– Запомни, мой мальчик, Голицыны – одни из самых опасных людей. Они стремятся к могуществу, стремятся быть самыми умелыми ведунами на земле, хотя прекрасно сознают, что это не так! Они хотят подчинить себе весь ведовской мир, заставить нас истинных ведунов подчиняться им. Видел, как Васькин подарок чуть не погубил тебя? Видел?

– Как мне снять его?! – в панике Емельян снова потянул кольцо.

– Только вместе с головой. Кольцо выбирает другого хозяина, когда погибает предыдущий. Емельян с ужасом смотрел на серебряное украшение, не понимая, что теперь делать.

– Снять его нельзя, но есть способ научиться с ним взаимодействовать, – успокоил его Гневояр. – Ты не должен никогда спорить с артефактом, как случился вчера, избегай открытых конфликтов. Старайся постепенно навязать кольцу свою волю. Артефакт должен сродниться с тобой, он должен быть с тобой единым целым. На это уйдет время.

– Если бы это было кольцо моего рода, то оно бы меня слушалось?

– Вероятнее всего, но для истинного ведовства не нужны эти цацки! Они придуманы только для того, чтобы наделять силой слабых – сильных они сдерживают.

– А мои родители… они пользовались артефактом?

– Я же говорил, – Гневояр начал выходить из себя. – Твой отец – неведующий, у него нет силы. Никакой! Даже кольцо не помогло бы ему.

– А мать? Где моя мать?!

– О, это длинная история. Думаю, что Голицыны могли бы дать тебе исчерпывающий ответ на твой вопрос…

– Он знает? Василий знает?

– Конечно. Ведь именно их семейка разлучила вас. Разлучить ребенка с матерью – такое не каждому придет в голову. Нужно иметь по истине каменное сердце, чтобы решиться на это для достижения своих желаний. И они еще рассуждают о чести и человечности!

Емельян задохнулся от возмущения. Как мог Василий задавать ему вопросы о родителях, когда сам был замешен в том, что он всю жизнь рос сиротой?!

– Где она? Я хочу с ней увидеться! Ты знаешь, как ее найти?

– Я догадываюсь, – размыто ответил наставник, – придет время и ты сможешь ее увидеть. А сейчас мне пора. Ксения любезно накрыла на стол – не могу отказать себе в сытном завтраке.

С этими словами наставник поднялся и вышел из комнаты, оставляя Емельяна наедине с невеселыми мыслями. Молодой человек застонал от бессильной иступленной злобы. Оказывается никому нельзя верить! Василий Голицын показался Емельяну честным и порядочным человеком, а на деле все не так. Хитрому ведуну без труда удалось обмануть его. Видимо, прав наставник, выбравший отшельничество вдали от людей.

Постепенно мысли начали путаться, и Емельян провалился в спасительный сон.

***

Проснулся молодой человек уже вечером. Комната освещалась лучиной. Емельян в надежде посмотрел на стоящий у стены сундук, ожидая снова увидеть наставника. Но к его глубокому разочарованию на его месте обнаружилась Ксения, склонившаяся над вышивкой.

Девушка почувствовала на себе взгляд и подняла голову. Ее лицо озарила улыбка, но отчего то Емельяну ее радость показалась неприятной.

– Очнулся?

Ксения, отложив вышивку, подошла к нему и уселась на краешек кровати.

– Есть хочешь?

Емельян отрицательно покачал головой.

– Ну и напугал вчера ты нас, – все с той же неестественной улыбкой продолжала Ксения.

– А где? – перебил ее Емельян. – Старец вроде бы здесь был… или мне в бреду привиделось?

– Ах, старец. Был, конечно! Сама судьба нам его послала, – оживилась Ксения. – Тебе когда худо стало – мы сразу за Миронихой послали. А она заупрямилась. Наотрез тебя лечить отказалась.

– Почему? – осторожно поинтересовался Емельян, уже понимая, каким будет ответ.