Дарья Сафронова – Танец лебединых дев (страница 11)

В тот же миг на столе появились блюда с разнообразными яствами, кубки, наполненные до краев напитками. Такого изобилия Емельяну не приходилось видеть ни разу за всю свою почти семнадцатилетнюю жизнь. Молодой человек нервно сглотнул, мысли в голове путались. Так вот оно какое ведовство на самом деле! Интересно, почему Гневояр, считавший себя хранителем истинных древних знаний, не имел ничего подобного? Почему его скромному и даже заброшенному жилищу было далеко до великолепия, увиденного Емельяном у Голицыных?

Емельян с надеждой посмотрел на девушку, ожидая, что красавица разделит с ними трапезу. Но та направилась к выходу. Молодой человек с сожалением проводил ее взглядом.

– Дочь моя – София, – вырвал его из забытья голос хозяина.

– Красивая какая, – все еще находясь под впечатлением, произведенным на него девушкой, только и смог вымолвить Емельян.

– Красивая, – согласился Голицын, – а ведунья какая! Одним голосом любого заворожить может. А как запоет – так все рты разинут, да слушают. Ее пение похлеще боевых заклятий разит.

Емельян согласно кивнул, хоть ему и не пришлось услышать пения голосистого, но звуки нежного голоса до сих пор звучали в ушах, а перед глазами стоял прекрасный образ.

– Угощайся, – барин кивнул на яства.

Молодой человек растерянно потянулся за пареным яблоком, лежавшим перед ним на золоченом подносе. Не успел он протянуть руку, как самое крупное и румяное яблочко оказалось в ней, словно само запрыгнуло, желая быть отведанным.

– Вот диво-то! – не сдержал улыбки парень. – Кто бы рассказал – я бы не поверил.

– То ли еще будет, – улыбнулся в ответ Голицын. – Как отстроим град дивный ведовской, отделим его от неведующих – там волшебство на каждом шагу встречаться будет. Это мы сейчас скрытничаем.

Емельян улыбнулся в ответ. Он уже успел представить свое житье в новом волшебном граде среди ведунов. В его мечтах царило спокойствие и достаток, а еще у него был такой же терем, как у Голицына.

– Ну, за будущее ведовское царство-государство! – Голицын поднял золотой кубок. Такой же кубок, до краев наполненный вином, оказался в руке у Емельяна.

Когда трапеза приблизилась к концу, Голицын подошел к подоконнику, на котором стояла неприметная каменная шкатулка серого цвета, он коснулся ее массивным перстнем. От прикосновения тяжелая каменная крышка распахнулась, барин придирчиво осмотрел содержимое и, выбрав что-то, повернулся к Емельяну.

Молодой человек заметил в руке кольцо, оно напоминало то, что было одето на пальце ведуна, только вместо выгравированной буквы «Г» значилась витиеватая «П». От украшения тоже исходило ведовство, только оно немного отличалось от тех потоков, распространяемых хозяйским кольцом. Энергия была более гибкой и покладистой, Емельян бы даже сказал, что изворотливой.

– Держи! – Голицын протянул ему перстень-печатку. Молодой ведун неуверенно протянул руку и принял украшение. Пальцы ощутили холодный металл.

– Это ведовской перстень. С ним тебе будет намного легче творить чары.

– Благодарствую, – хриплым от волнения голосом ответил Емельян, крутя кольцо в руках и не решаясь его примерить.

– Одень! – приказал Голицын.

Молодой человек послушно примерил украшение. К удивлению оно оказалось Емельяну впору. Он испытал смешанные чувства: с одной стороны ощущался исходящий от кольца поток ведовской энергии, который едва ощутимым образом сплетался с его силой, усиливая дар, с другой – холодный металл чувствовался чем-то посторонним. Казалось у кольца есть душа, и она сейчас размышляет признать в обладателе хозяина или нет.

– Кто бы ни были твои родители – они не оставили тебе семейного ведовского артефакта, – сказал ведун. – Было бы намного лучше, если бы на твоем пальце находилось кольцо твоих предков. Но увы… Со временем ты конечно же привыкнешь к нему, но для этого нужен срок.

– А чье это кольцо? – не мог не задать интересовавшего его вопроса Емельян. – Кто обладал им до меня?

– Это кольцо моего брата, – слишком поспешно ответил Голицын. – Но сейчас оно твое по праву. Владей.

Емельян провел пальцем по выбитой букве «П». Проницательности молодого человека хватило на то, чтобы не продолжать расспросы – ведун четко дал понять, что не желает развивать тему.

– Благодарствую, – еще раз проговорил парень, чуть склонившись в поклоне. Голицын по-отечески похлопал его по плечу, а потом, чуть приобняв, вывел его в общую трапезную, оставив на попечение рыжеволосого паренька, который встретил сегодня Емельяна. Прощаясь, Голицын выглядел расстроенным – воспоминание о брате верно навеяло грусть.

***

Емельян в сопровождении рыжеволосого вышел из терема, когда на селение уже опустилась глубокая ночь. Полный диск луны освещал пустынную улицу. Колядующие уже разошлись по домам.

– Выходит, ты ведаешь? – спросил рыжеволосый.

– Ведаю, – нехотя сознался Емельян.

– Лихо ты Огня усмирил. Меня он никогда так не слушал. А меня Заряном кличут, я при Василии с детства состою. А тебя как звать-то?

– Емельян.

– Ну, значит, будем знакомы, – паренек протянул Емельяну руку.

Молодой ведун в ответ пожал теплую немного влажную ладонь, отметив про себя, что Зарян по годам не намного его старше.

– Ух, ты! – воскликнул он, заметив подаренное Емельяну кольцо.

– Это подарок! – молодой человек резко вырвал руку из цепких пальцев Заряна.

– Хозяин подарил тебе кольцо барина Петра?!

– Петр – это его брат? – мгновенно поинтересовался Емельян, понимая отчего на украшении выгравирована буква «П».

– А ты чего не знал что ли?

– Голицын сказал, что это кольцо раньше служило его брату.

– Точно! – подтвердил Зарян. – Кольцо покойного Петра.

– А что с ним стало? Почему он умер?

– Так колдуны убили!

– Колдуны?

– Ну, да! А ты откуда такой взялся? – подозрительно спросил рыжеволосый. – Говоришь, что ведаешь, а сам ничего не знаешь!

– Я среди неведующих жил, – отмахнулся Емельян.

– А дар откуда? – не унимался парень.

– Дед ведал.

– Какого ты роду ведовского будешь?

– Тебе какая разница! – резко оборвал его Емельян.

– Что же ты не называешься-то! Может, род твой колдовством себя запятнал, черные книги читывал? А ты в доверие к барину втереться решил?!

– Не твоего ума дело – не лезь, куда не следует! Все, что нужно барину и без тебя рассказано было.

Емельян видел, как дружелюбное любопытство в глазах Заряна сменилось неприязнью.

– Имей в виду: я за барина, – рыжеволосый бросил быстрый взгляд на окно, где теплился огонек от свечи, – я за барина что угодно сделаю! Только попробуй зло какое измыслить! Я с тебя очей не сведу! Вот!

– Ой ли, – осклабился Емельян, – за барина ли ты печешься. Или за дочку его?

Даже в ночной полутьме было заметно, как покраснели щеки Заряна. Емельян понял, что угадал верно, и от этого неприязнь к рыжеволосому парню еще больше усилилась. Подавив желание прямо сейчас испытать силу перстня и проклясть наглеца, молодой ведун развернулся и резко зашагал прочь в сторону купеческого двора.

Разговор с Заряном и Голицыным еще больше укрепил Емельяна в мысли о необходимости поиска родителей. Что бы там не говорил Гневояр о притягательности отшельничества, а в ведовском мире к одиночкам относились с опаской. Как знать, если бы Емельяну удалось найти родителей, может быть за ним бы встал не менее знатный род, чем у Голицыных? Молодой человек представил, как приходит в гости к Василию в сопровождении благородного богато одетого мужчины и красивой (об обратном не могло быть и речи) белокурой женщины, как красавица София вместе с отцом встречают их и ведут в терем. В мечтах дочка Голицына смотрела на Емельяна не свысока, как сегодня, а с симпатией.

Мечты унесли юношу так далеко, что он не заметил, как дошел до купеческого дома.

В окнах, несмотря на поздний час, горели свечи. Молодой человек вошел во двор и только хотел задвинуть засов, как на него ураганом по ступеням слетела Ксения.

– Емельян, как хорошо, что ты пришел! Я так волновалась! С тобой все хорошо? Конь бешеный не зашиб?

Девушка больно вцепилась ему в плечи. Емельян отрицательно мотнул головой, возвращаясь из мечты в реальность.

– А у нас горе! Батюшку с расстройства удар хватил. Хорошо, что его Пелагея увидала, а то бы застыл еще ненароком. Мирониха говорит, что до утра у нас сидеть будет. Коли выдюжит батюшка, да первую ночь переживет – дальше на поправку пойти должен! – торопливо затараторила Ксения, потянув молодого человека за собой в сторону терема.

Емельян за заботами и новой открывшейся о ведунах информации успел позабыть о проклятии, насланном на хозяина. И теперь реальность накрыла его с головой, неуверенно на, словно одеревеневших ногах, он последовал за Ксенией, с ужасом понимая, что она ведет его к постели больного.

Как такового раскаяния молодой ведун не ощущал, он и сейчас бы, не задумываясь поступил так же, если бы Ястремской собрался, как в былые времена, отработать на нем тумаки. Но воочию увидеть результат своего зловредного ведовства было боязно.

В горнице царил полумрак – знахарка не разрешила зажечь все свечи, опасаясь, что они начнут чадить, и больному станет хуже. В воздухе витал удушливый запах целебных трав и настоев. Мирониха склонилась над когда-то могучей, а сейчас просто грузной и обессилевшей фигурой Ястремского, из груди которого вырывалось клокочущее тяжелое дыхание.