Дарья Сафронова – Танец лебединых дев (страница 10)

Но результат превзошел все ожидания! Повреждения затягивались на глазах!

– Ведовство, – догадавшись, прошептал Емельян.

Неожиданно все встало на свои места. Умный всепонимающий взгляд Голицына, перстень от которого исходила необыкновенная сила, волшебная мазь… и огромный исполинский конь, словно ворвавшийся в размеренную жизнь Улесовья из старинных преданий.

– Сивка-бурка! – восторженно проговорил молодой ведун.

Он видел изображение волшебного существа, напоминающего коня, в книге у Гневояра, но даже предположить не смел, что выдастся возможность разглядеть его так близко.

Скоро от повреждений не осталось следа. Огонь поднялся на ноги, он оказался намного выше обыкновенных коней. Во всепонимающих глазах читалась благодарность, Емельян несмело протянул руку, чтобы погладить мощное создание. Было немного боязно: примет ли волшебный конь ласку от незнакомца, но Огонь покорно опустил голову на плечо спасителю. Сколько они так простояли, молодой ведун и склонивший ему на плечо голову волшебный исполинский конь, сказать было трудно. Казалось, Емельян окончательно потерял счет времени.

Молодой человек слышал, как сзади скрипнула отворяющаяся дверь. Видимо кто-то решил заглянуть к коню – проверить жив ли удалец, посмевший войти внутрь к бушевавшему сивке. Один за другим послышались удивленные вздохи и возгласы. Люди не могли поверить глазам – настолько открывшаяся картина казалась им нереальной.

– Вижу сладилось дело, – послышался спокойный и в то же время властный голос Голицына. Емельян не в силах был что-либо ответить ведуну, все еще пребывая в эйфории от общения с сивкой буркой.

– Что же, молодец, раз так – прошу в терем! Награжу достойно, да и разговор у меня к тебе имеется!

Молодой ведун усилием воли заставил себя оторваться от волшебного коня, напоследок он ласково потрепал Огня под гривой. Конь довольно фыркнул и тут же издал разочарованное ржание, когда понял, что Емельян уходит.

Голицын жестом пригласил молодого человека в терем. Емельян, робко потоптавшись у крыльца, несмело поднялся вместе с барином и дворней. Простор барских покоев поразил юношу не на шутку. Раньше ему приходилось бывать в хозяйском жилище, но дальше помещений для слуг его никогда не пускали, если не считать случай, когда он ночью самовольно пробрался в светлицу к Ксении, чтобы умыть ее целебным настоем росы. Сейчас же Голицын провел его сразу в огромное богато убранное помещение. Вдоль стен тянулись длинные столы, застеленные белоснежными скатертями. Наверное здесь проходят барские пиры – догадался Емельян. Он нерешительно оглянулся по сторонам.

Голицын, заметив сомнения гостя, положил ему на плечо руку и увлек за собой в потайную дверь за огромным креслом, напоминающим трон. Они оказались в небольшой светлой комнате. Вдоль стен в ряд были выстроены массивные сундуки. У окна располагался небольшой деревянный стол, стояли лавки.

Голицын знаком предложил Емельяну присесть. Юноша, чувствуя, как подкашиваются от волнения, словно ставшие чужими ноги, с облегчением опустился на предложенное хозяином место. Барин сел напротив него. Висевший над столом прямо в воздухе колокольчик закачался, издавая переливчатую мелодию. Емельян, хоть и имел представление о ведовстве, с интересом уставился на сооружение. Ничего подобного в бедном жилище наставника ему видеть не приходилось.

– Думаю, юноша, ты уже догадался кто я? – первым заговорил Голицын. – Догадался и я, кто ты таков.

Емельян судорожно сглотнул, продолжая слушать мужчину.

– Сила у тебя, вижу, немалая. Не только кони простые тебя любят, но и сивки-бурки волшебные в тебе родственную душу признают. Откуда же ты такой в Улесовье-то взялся? Давненько я сюда не наведывался, признаюсь, да только ежели бы ведуны здесь такой силы живали – уж точно бы знал. Кто твои родители? От кого дар ведовской унаследовал?

– Не знаю я родителей, – хрипло ответил Емельян. – Никто не знает. Подкидыш я. Воспитывался у купца Ястремского. Купчиха покойная добрая была, она настояла, чтобы меня при дворе оставить. Сперва бабка Малаша за мной приглядывала, да только померла она, когда мне пятая весна только шла. Потом купец меня к лошадям в конюшню приставил, чтобы значит конюху его помогал. А как конюх потонул спьяну в ледоход на нашем озере – так меня заместо его поставили.

Пока Емельян говорил, Голицын внимательно слушал его, подперев рукой подбородок, а как только паренек замолчал – сразу спросил:

– Значит, не помнишь ни мать, ни отца?

– Не помню.

– И дар откуда унаследовал тоже не знаешь?

– Не ведаю, барин.

Емельян решил умолчать о словах наставника, сказавшего когда-то, что сила ему от деда досталась. И про Гневояра вовсе не упомянул.

– Предки у тебя не простые были. Это сразу видно, – заключил Голицын. – А многое ли умеешь?

– С любыми конями лад найти могу, остальные животные меня тоже слушаются. Огнем управлять получается, – молодой ведун скромно опустил глаза. – Только я того людям простым стараюсь не казать. Боязно…

Емельян намеренно умолчал о том, что может обращаться вороном, как и умолчал об умении справиться с нечистью, будь то русалка или болотник.

– Наставник тебе бы нужен, – заметил Голицын, – чтобы силу истинную познать, да от беды уберечь. Ведовство – дар, которым с умом и чистой совестью пользоваться нужно.

На мгновение Емельяну стало страшно: неужели мудрый ведун знает о только что проклятом купце. Нет, откуда ему…

– Предложение у меня к тебе есть, – продолжил барин. – Огонь – конь вздорный. Мало кого он принимает и терпит. А уж чтобы ластился, как к тебе – того, признаюсь, никогда не видывал. Дикий он больно. Много народа покалечил… не могу я больше своими людьми рисковать, не хорошо это.

Емельян кивнул, даже боясь поверить в подступающую догадку, но Голицын продолжил, и догадка стала явью:

– Хочу тебе предложить за конем моим присматривать. Тебе он ничего худого не сотворит, не таков нрав у сивок. Коли принял за своего, да подчинился – значит верен всегда будет. А я тебе пока наставника дельного подберу, чтобы знаниями с тобою поделился. Я тебя не тороплю. Подумай хорошенько, все взвесь…

– Я согласен, – позабыв об учтивости, с горячностью перебил Голицына Емельян. – Только вот…

Он замялся, соображая как поступить, чтобы принять барское предложение и в то же время не нарушить обещания, данного учителю. Ведь Гневояр хотел, чтобы он находился рядом с Ястремским!

– Что такое? – Голицын словно не заметил его невежливости.

– Да, я подумал… как же я от купеческого-то двора уйду. Вырос я там. Купец мне, как отец родной, тем более другого я и не знал вовсе…

– Ах, вон ты о чем! – рассмеялся барин. – Это ничего! Оставайся у Ястремских. Я же тебя не неволю – ты человек вольный сам решаешь, как тебе быть! А ко мне будешь приходить помогать просто. Батюшка-то названный поди не против будет!

– Не против, – просиял молодой человек от простоты предложенного решения.

Все складывалось, как нельзя лучше!

– А вы не уедете из Улесовья? – вдруг вспомнил он.

– Нет! Теперь мы тут надолго обоснуемся! – улыбнулся Голицын. – Град будем дивный ставить! Ведовской!

– Здесь? – не смог сдержать удивления Емельян.

– А отчего же не здесь-то? Тут и дуб священный с давних пор произрастает.

– А как же жители? Неведующие куда?

– За односельчан не беспокойся. Мы им худого не сделаем. А пока все вместе уживаться будем.

Емельян ошарашено смотрел на барина, пытаясь переварить полученную информацию. Кажется картинка в голове начала проясняться, который раз за сегодня. Не купец Ястремской был интересен Гневояру. Нет! Не он! Учитель специально отослал Емельяна в Улесовье, чтобы он оказался ближе к Голицыну. Ведуны – вот кто интересовал старца, живущего отшельником в лесной чаще. Именно о них он всегда говорил с такой неприязнью. А Емельян даже и подумать не мог, что есть ведуны, которые не скрываются от неведующих по лесам, да оврагам, а спокойно живут себе среди них. Так может и зря он пожелал остаться жить у Ястремских? Эх, наставник-наставник, неужели не мог ты открыть ученику всей правды. Для чего ты отправил его на житье к неведующим? Уж не для того ли, чтобы был он ближе к ведунам, захотевшим град ведовской поставить?

От размышлений Емельяна оторвали легкие шаги за спиной. Повернувшись, молодой человек потерял дар речи…

Глава 8

Глава 8.

Емельян был не в силах оторвать взгляда от вошедшей девушки – настолько незнакомка была прекрасна. Длинные пепельного оттенка волосы были распущены, они волной спадали до самого пояса, придавая девушке вид былинной красавицы. Лицо с правильными чертами имело спокойное и немного надменное выражение. Чувствовалось, что красавица знает себе цену. В ярко синих, как у отца, глазах можно было раствориться без остатка. Но больше всего Емельяна поразили яркие алые губы, немного изогнувшиеся в дежурной улыбке. Длинное платье из белого шелка, расшитого драгоценными голубыми каменьями, струилось, облегая стройную фигурку. На голове красовалось украшение, напоминающее корону.

Девушка, словно плывя по воздуху, приблизилась к сидящим. В руках у нее Емельян заметил белоснежное кружевное полотно, оказавшееся скатертью. Ловким движением красавица расстелила скатерть на столе перед сидящими. Склонившись над столом, она нараспев проговорила наговор. Голос оказался под стать красавице, настолько мелодично и успокаивающе он звучал.