Дарья Сафронова – Месть вилы (страница 2)

Мальчишка передернул плечами, так и оставив вопрос Ильи без ответа.

– А имя-то ты свое помнишь? – поинтересовался Илья, испытывая острую жалость к несчастному ребенку.

– Пока помню, – утвердительно закивал мальчик. – Меня Васяткой кличут.

– Это хорошо, Васятка, что помнишь.

Илья едва сдержался, чтобы не погладить найденыша по голове.

– Меня мамка все еще ищет, – с гордостью добавил он. – Второй год все в лес ходит – кличет. Кого искать перестают – те вмиг имя забывают!

Илья ясно представил, как деревенская женщина, упорно не может смириться с потерей сына, все пытается вызволить его из лап лесного хозяина, отважно отправляясь в лес, несмотря на явное неодобрение родни и деревенские толки. Как ходит она от одного кусточка к другому в поисках дорогого сыночка Васятки, и как сам Васятка слышит обращенные к нему материнские речи и всем своим детским сердечком стремится к матери… но лес не отпускает его.

Чем же в итоге закончится эта невеселая история? Устанет ли безутешная мать искать сына, поверив в то, что родная кровиночка потерян для нее навсегда? Или сойдет с ума от горя и тоски, перестанет ходить в лес и кликать сыночка? И как быстро в этом случае Васятка забудет имя, данное при рождении, и начнет беззаботно резвиться с остальными лешачатами, такими же проклятыми девчонками и мальчишками, как и он.

От всего этого стало грустно. Илья молча развязал походный мешок и протянул Васятке краюху хлеба, припасенную в дорогу.

– Держи! Поди-ка давненько домашнего хлеба не едывал.

– Ой, благодарствую, – Васятка принял дрожащими руками угощение. – Хороший ты человек, дяденька.

Мальчик прижал хлеб к груди.

– Если мамку мою встретишь – скажи, чтобы шла к царю ведовскому. Он и только он сможет мне и остальным помочь! Я ей все передаю и передаю, а она все не идет к нему и не идет…

– К какому царю? – встрепенулся Илья.

Но мальчик проигнорировал его вопрос, сжимая в руках хлеб, он сделал шаг назад и скрылся в зарослях. Сколько бы Илья не метался вокруг в поисках Васятки – так никого и не нашел. Словно бы привиделась ему эта лесная встреча!

***

Илья блуждал по лесу уже третий день, все дальше и дальше углубляясь в чащу, которой не видно было конца и края. Встреча с Васяткой скоро стала стираться из памяти, и молодой ратник уже не мог с уверенностью сказать не привиделся ли ему маленький лешачонок.

Вдруг эхо донесло до Ильи женский голос:

– Васятка! Васятка!

Ошибки быть не могло – мать по-прежнему продолжала искать утерянного сыночка.

Вспомнив просьбу мальца, Илья двинулся на голос.

Вскоре перед молодым ратником предстала женщина лет тридцати в головном уборе на манер молодухи. Бедная, но чисто выстиранная одежда. Деревянный нательный крест соседствовал на шее с языческим оберегом в виде волчьего клыка на веревочке. Загорелое веснушчатое лицо с немного грубоватыми чертами нельзя было назвать красивым, но в то же время оно обладало некой притягательностью, не иначе из-за изумрудно-зеленых глаз, сверкающих колдовским светом. При одном даже мимолетном взгляде на незнакомку Илья отметил разительное сходство ее с сыном. И дело было не только в глазах – Васяткино лицо было словно под копирку срисовано с материнского.

Неожиданное и стремительное появление Ильи немного напугало женщину. Она вскрикнула и попятилась, наступив босой ногой на ветку, которая моментально треснула, но женщина не обратила на то никого внимания. Ее взгляд был прикован к внезапно появившемуся ратнику.

– Сыночка кликаешь? – спросил Илья.

– Его, – не стала отпираться женщина.

– У лесного хозяина он, – не стал ходить вокруг да около Илья. Раз обещал он Васятке при встрече матери его слова передать – надо выполнять. – Видал я его – по лесу мыкается горемычный, но имени своего не позабыл.

Женщина прикрыла рот рукавом, силясь не разрыдаться. Но ее глаза уже наполнились слезами. Материнское горе оно таково – никакое время не в силах заставить забыть родную кровиночку, сыночка Васятку.

– Сказывал чего? – голос Васяткиной матери дрожал, но женщина из последних сил сдерживалась.

– Сказывал. Говорил: царя ведовского искать надобно – только он на лешака управу найти сможет.

Женщина без сил опустилась на подстилку из еловых иголок, что щедро покрывали землю в лесу.

– Раз велено к царю ведовскому, значит, к нему и пойду да в ноги упаду, – смиренно произнесла она. – Не первый ты мне сию весть приносишь. Сперва думала, что подшутить кто над дурной бабой решил – не поверила. А теперь верю – не может царский ратник над несчастной матерью потешаться. Верно, знать, сказываешь.

– А куда ты пойдешь? Неужто ведаешь, где этого царя ведовского сыскать? – осторожно поинтересовался Илья.

– Да, уж, поспрашала люд знающий – представление о том царстве-государстве имеется!

– И дорогу знаешь?

– Чай, не немая! А язык-то он куда хошь доведет! Сказывали мне, где вход в то государство находится!

Илья почувствовал, как учащенно забилось сердце. Вот оно!

– А меня с собой возьмешь? – не выдержал он.

– А тебе зачем? – недоверчиво изогнула бровь женщина.

– Невеста у меня хворает. Лекари все только руками разводят – помрет, говорят, ежели настоящего ведуна-знахаря не сыщешь! Вот я отправился счастья пытать, покуда Олёнушка моя не пропала.

Женщина задумалась, по всему было видно, что решает она брать ратника с собой или нет. Парень то ей, конечно, приглянулся: лицо доброе открытое да и силой, видать, не обделен – такой в пути пригодится. Да только и про отношение царское ко всякого рода ведунам и колдунам давно известное. А коли заслан молодец специально, чтобы ведунов вольных да свободолюбивых царской воле подчинить да суду придать.

– Я коли откажешь, к ведунам все одно отправлюсь, – подал голос Илья, – только вдвоем оно ведь сподручнее!

– Хорошо! – наконец решилась женщина. – Звать-то тебя как, попутничек?

– Ильей, – немного смутившись ответил молодой человек.

– А я Анисья, – представилась женщина. – Ты давай из лесу выбирайся – нечего в этой чаще бродить – ничего не набродишь! Ход к ведунам в другом месте спрятан!

– Где?

– На Кудыкиной горе, – не то огрызнулась, не то поделилась догадкой женщина. – Я сейчас за телегой – путь не близкий будет, а ты меня на опушке ждать будешь, чтобы деревенские не заметили.

Илья согласно кивнул, дивясь тому, как ловко получается у Анисьи командовать.

***

Вот уже Илья и Анисья были в пути трое суток, три раза ночь сменяла день и наоборот. Женщина поделилась с попутчиком, как лишилась старшего сыночка. Васятке тогда четыре годочка только исполнилось, ребенком он был шустрым и шебутным. До всего ему дело было. Во двор через калитку не войдет, а через забор полезет, да последние штаны, зацепившись за что-нибудь, порвет. Семья Анисьина жила небогато. Удел им земельный староста деревенский выделил самый бедный – низина. Урожаи бывали скудными, едва хватало концы с концами сводить. Коровенку завести было не по средствам, зато козочка исправно давала молоко. Только она и выручала семейство. Как же с малым дитём да без молочка своего?

Как только исполнилось Васятке четыре года, народилась у Анисьи дочка. Девочка дюже крикливая и требовательная. С двоими ребятишками Анисье приходилось несладко, то к одному метнешь, потому как кричит, что есть мочи, да и за вторым глаз да глаз нужен.

День тогда пасмурный был, дождливый, Анисья его, как сейчас помнит. Малашка надрывалась в колыбели, не то зубки резались, не то животик беспокоил. Только извелась с ней Анисья, всю ночь не спавши. Васятка рядом крутился под ногами. Мальцом он вертким был, прытким. И как уж такое могло приключиться, но задел он случайно крынку с молоком.

Посудина была глиняная, в тот же миг разлетелась на куски, ударившись о пол. И молоко белоснежной лужицей растеклось по половицам.

Что тогда нашло на Анисью? Никак сам бес ее попутал!

Отшлепала она маленького неслушника, а тот знай слезами заливается, вопит, что есть мочи. От этого крика в момент только что уснувшая Малашка проснулась и тоже за дело принялась. Тут уж у Анисьи руки-то и опустились. Вырвались во злах слова:

– У всех дети, как дети, а у меня одно наказание! Да, чтобы тебя леший побрал! Маленький пакостник!

Только Анисья слова эти сказала, как дверь сама собой растворилась. В дом ворвался влажный лесной воздух с капельками дождя. А Васятка, как стоял к двери спиной, так и начал пятиться. Да все быстрее и быстрее ножками перебирает. Вот уже за порог ступил. Анисья по началу решила, что балуется негодник.

– Стой, – закричала, – окаянный! Куда же ты?

А Васятка в ответ:

– Я, маменька, остановиться не могу, ножки меня сами к лесу несут!

А сам напуганный такой, мать его таким и не видывала ни разу. Поняла тут Анисья, что дело плохо. Дошло до нее, что она со зла натворила – собственное дитя прямо в лапы нечистому отдала, да только поделать уже ничего не могла. Крепко слово материнское!

Бросилась Анисья вслед за Васяткой, все ухватить его старалась, остановить, домой вернуть. Да только никак ей того не удавалось. Добежала она за сыночком до самой лесной кромки. Васятка в лес легонько проскользнул, будто сами деревья перед ним расступились, а Анисья только сунулась, глядь, а вокруг стена из кустов колючих. И никак бедной женщине через нее не пробраться.