Дарья Пожарова – Два лица Венеры (страница 1)
Дарья Пожарова
Два лица Венеры
ДВА ЛИЦА ВЕНЕРЫ
1
Кто тут главный?
Первое письмо с угрозами я получила в понедельник утром, седьмого августа, за бизнес-ланчем в комнате для отдыха. И хотя адресант не представился и не подписался, я сразу же поняла, от кого оно. В строке отправителя е-мэйла стоял довольно внятный намек на мою прошлогоднюю командировку. Мне никогда не забыть лето встречи с Кристиной – слишком много безумия тогда случилось с нами обеими, но меня поразило, как ей удалось единственной фразой мгновенно воскресить мельчайшие подробности нашего знакомства. Я тут же вспомнила совершенно все. Ее первый портрет встал передо мной: голубые глаза, курчавые каштановые волосы, татуировка в виде скорпиона на руке, стеснительно прикрытая классической белой блузой, еле заметный прокол от пирсинга в уголке над губой… Мы встретились на конференции, где она работала журналисткой по срочному контракту, а я сопровождала спикера от своей фирмы.
Неужели та самая незнакомка со звонким смехом, сидевшая у мини-бара в перерывах между докладами, та самая беззаботная попутчица, встававшая навстречу ветру в кабриолете, сейчас шантажировала меня? Воспоминания о ней совершенно не вязались с только что полученным письмом. Удивляла его тонкая, уверенная злоба. Она писала, что не отступится, и мне придется ответить за сделанное в прошлом. Не такое уж прошлое – всего год назад, но меня не покидало чувство, что случившееся тогда – фрагмент нечаянно прочитанной чужой биографии. А не моя личная история, обожженная огнем и посыпанная пеплом.
На часах было около одиннадцати. В одном из офисов нашей компании в Москве мне никак не хотели подписывать отпуск, который я пропускала уже несколько лет подряд, отрабатывая очередное повышение и расширяя круг партнеров рекламного агентства. Пятнадцать лет я отдала рекламе и тому, что с ней связано, начав с самых презренных должностей. Мне приходилось сочинять слоганы, искать заказчиков, уговаривая их по телефону купить газетный клочок с парой избитых фраз, печатать визитки и баннеры, торгуясь с типографиями из-за каждого рубля… Сейчас те ступени остались далеко позади, и я занималась, в основном, заключением крупных контрактов на изготовление видеорекламы. Где-то в перерывах, мельком, случался пятичасовой сон на снотворных – дольше спать просто не могу, отвыкла – и другая жизнь, без отчетов и дедлайнов.
Отложив телефон в сторону, я в недоумении потрясла головой. Кроме меня, в комнате для отдыха почти никого не было. Столовая, отделенная от зоны с диванами и столами для пинг-понга, располагалась в просторном помещении с тремя окнами, откуда открывался вид на Москву-реку. Я выковырнула кусок курицы из лапши, но аппетит совсем пропал, хотя в прошлом часу напоминал о себе глухим бурчанием в животе. Раннее онлайн-совещание с директором вместо завтрака – пришлось обойтись чашкой кофе со сливками и долькой шоколада. Если не шантаж, то молочное и сладкое однажды точно меня погубит.
– Есть! – раздался возбужденный возглас из уголка с пинг-понгом. – Кто тут главный? Я главный!
Щеголяя новенькими ракетками, мимо столовой прошли два менеджера, незнакомых – из чужого отдела, даже из соседнего подразделения, на бейджах значились логотипы группы таргетинга. У одного из них лицо сияло, второй выглядел подавленным.
– Здравствуйте, Венера! – поздоровался со мной первый.
Второй хмуро промолчал.
Пришлось вылезти из собственной раковины интроверта и коротко кивнуть им. Я не знаю их, но они знают меня. Совсем юноши, так трогательны и вежливы, что даже, наверно, не пожалуюсь их начальнику о прогулах в рабочее время. По крайней мере, на того, что поздоровался. Мне тоже давно пора в кабинет, но это другое дело. Если не брать в расчет поговорку про Юпитера и быка, у меня нет строго рабочего времени. Потому что не бывает абсолютных выходных.
По Москве-реке за окном башни тихо полз теплоход размером с десертное яблоко. Настенные часы в столовой застыли на цифрах 11.11.
Красивые числа.
Люблю красивое: цифры, вещи, высотные здания.
Красивых людей.
Рекламу люблю больше остального и стараюсь, чтобы мой отдел делал именно такую – шедевральную, изысканную. Не дешевку, а настоящее искусство.
И хотя манипуляция – суть и плоть рекламы, но и ложь может стать высоким искусством, когда оторвана от низменного начала, страха или выгоды. Хорошая реклама продает, не опускаясь лишь до желания продать.
«Какой же бред», – засвербила в голове мысль о Кристине.
Методички для топ-менеджеров учат искусству грамотной и незаметной манипуляции, но суть в том, что манипуляция по определению не может остаться незамеченной. По крайней мере, не прочувствованной. И потом, известно: любой шантаж – лишь манипуляция страхом, а до дела никогда не доходит. Шантажисты не воплощают угрозы в жизнь. И у манипуляции всегда есть цель. Интересно, что понадобилось Кристине спустя целый год?
Я немного удивилась, откуда она узнала электронку, но потом вспомнила: адрес с иконкой моего фото есть на сайте фирмы. И решила никак не реагировать на письмо. Ерундовое сообщение – стоит ли думать о нем за ланчем? Да оно и внимания не заслуживает. Как руководителю отдела в крупной рекламной компании мне постоянно прилетали недовольные письма, жалобы, негодующие отзывы от торговых фирм, что легко сходили за клевету и растворялись одним нажатием клавиши – ну ладно, двумя, включая обращение к администрации сайта с просьбой удалить нежелательное сообщение. Я давно привыкла к негативу и не воспринимала его всерьез. К тому же, в первом письме Кристины не было ничего пугающего. Оно было сердитое, только и всего. Но я действительно многое тогда натворила. Мы обе. И у нее есть право злиться.
Вот только откуда ей известна моя фамилия? Тогда, обрубив концы, я не оставила ей шанса узнать что-то, кроме имени. Как же она нашла меня? Что знает еще? Скорее всего, целый год у нее ушел лишь на то, чтобы найти меня. И у нее получилось.
«Черт, – вертелось в голове, – все может оказаться не так уж безобидно».
***
Наш с Андреем дом стоял в центре закрытого коттеджного поселка на Рижском шоссе. Застройщик предусмотрел детали: аккуратная гравийная дорожка вела прямо к воротам гаража на два машиноместа, плюс оставалось пространство для декоративного сада во дворе, где наш ландшафтный дизайнер, Рита, посадила кустовые гортензии и розы, установила фонтан с мраморными птицами.
Раньше я сама ухаживала за садом, а муж подстригал газон, но постепенно бизнес стал отнимать у него больше времени, как и у меня – работа, и сейчас по субботам к нам приходил садовник, Азим. Он подравнивал траву, подрезал кустарники, чтобы росли пышнее, чистил фонтан и подметал дорожки сада, в холодное время года ухаживал за домашней оранжерей, где мы растили редкие сорта орхидей и цитрусовые – лимоны и мандариновые деревья, инжир и карликовые персики, а летом собирал с них плоды.
Вечером я гуляла по саду и оранжерее или стояла на веранде с ромашковым чаем, заранее готовясь к суетливому утру – а выезжать из дома нужно обычно не позже шести тридцати, чтобы успеть до пробок и приехать в офис вовремя. До сих пор порой вспоминается, как мы приобрели этот двухэтажный коттедж из красного кирпича. Здесь ничего не было: ни сада, ни фонтана, ни ухоженной дорожки, ни бежевой мебели внутри, да и беседка во дворе представляла собой пустой деревянный каркас под крышей. Теперь в нем протянулся длинный стол из мореного дерева, тяжелые стулья, под куполом – резной абажур, внутри которого летними вечерами вилась мошкара. Я любила это место, где можно спрятаться от всего мира.
Мне доставляло гордое удовольствие представлять, как возводился дом, от фундамента до крыши, от первозданной безликости до семейного гнездышка, где знаком каждый закуток и трещинка. Серые и голые стены сначала покрывались шпатлевкой, потом – плотными матовыми обоями. В углу спальни возникла просторная кровать с шелковым голубым покрывалом и дубовый шкаф, в гостиной появились телевизор и камин с фарфоровыми вазами и фигурками птиц, в коридоре выросла стенка с полными собраниями русской и французской классики. Мелочь за мелочью дом наполнялся уютом, любимыми вещами, памятью о событиях, подарками из поездок.
Но самым важным для меня казалось, что дом и всю его обстановку мы с мужем заработали сами, шаг за шагом вкладывая деньги в благоустройство.
Андрей – лучший муж на свете, никогда не предал бы, даже если случилось что-то из ряда вон выходящее. С женщинами он робок.
Поэтому вторая мысль, которая точила меня после письма Кристины:
«Что, если б он узнал про ту конференцию?»
И когда я решила, что это возможно, то ненадолго, всего на секунду, испугалась. Как я уже говорила, по-настоящему испугать или удивить меня сложно.
2
Стелла, Венера, Ида
Первая женщина в моей жизни, мама, подарила мне требовательную и временами колючую, как шиповник, любовь. Она внушала, что быть истинной женщиной – особое таинство, недоступное простушкам. Мы с сестрами родились от разных мужчин, по одной дочери на каждый из ее браков. Первый муж довел ее до развода своими изменами, второй – бесследно пропал, однажды утром отлучившись в магазин за молоком к ее любимому кофе. Третьего она сама выгнала за бытовое пьянство и невнимание. Если подумать, мама многому научилась в каждом из своих замужеств. А разучилась только одному: верить.