Дарья Панкратова – Бартер со Снежной королевой (страница 1)
Дарья Панкратова
Бартер со Снежной королевой
Часть первая, эротическая
Глава 1
…Я вздохнула, открыла глаза, с полминуты пристально вглядывалась в темноту. Перевернулась на другой бок, поёрзала на смятых простынях, пытаясь устроиться поудобнее, и снова вздохнула, закрывая глаза.
Всё было бесполезно.
Ничего не помогало…
Если бы я была писателем, непременно описала бы своё состояние и вставила его в повесть, не скупясь на красочные переживания, облекаемые в слова. Мучения от невозможности уснуть, ночной сёрфинг в Интернете, проверка социальных сетей, как всегда, бесполезных и даже раздражающих (каждый день одно и то же, ничего нового). Вяло плетущиеся минуты и растягивающиеся до бесконечности часы, не приносящие ни облегчения, ни отдыха.
Я рывком содрала с себя простыню, призванную заменить одеяло по случаю аномальной для Питера сентябрьской жары.
Раз всё равно не выходит заснуть, прогуляюсь в душ. Кому какое дело, что я вышла из ванной всего два часа назад, если за это время я успела вспотеть не меньше трёх раз!
Включив напольный светильник возле кровати, я босиком прошлёпала в ванную комнату в чём была (то есть без ничего… а кого стесняться или смущать, если я опять живу одна?). Свет зажигать не хотелось, тем более что сумерки в ванной кое‑как рассеивались мерцанием светильника. От ванной рукой подать до постели, от плиты до коридора не разбежишься… что и говорить, роскошные у меня хоромы, хоть обзавидуйся.
Впрочем, и на том спасибо!
Протянув руку, я повернула смеситель душа. В ожидании, пока польётся вода нужной температуры, чуть отвернулась от зеркала, чтобы полюбоваться изгибом силуэта. Блики света, распространяемые комнатным светильником, безудержно льстили отражению, рисуя в зеркале ванной томную и загадочную картину – намеками, провалами, густыми тенями, золотистыми штрихами кожи. Была бы писателем – максимально эротично изложила бы увиденное на бумаге, не стесняясь в выражениях и эпитетах…
Но чего нет, того нет: моё воображение оставляет желать лучшего. А настоящему писателю без воображения никуда…
Я фыркнула в ответ на собственные мысли и проверила воду: из крана лился кипяток…
Определённо есть какая‑то связь между адской температурой воздуха в течение дня и тем, что водопроводная вода по вечерам становится горячее обычного.
Вздохнув в третий раз за последние пять минут (может, мне просто кислорода не хватает?!), я скрутила волосы в узел и встала под душ. Лившаяся мощным потоком вода не уносила навязчивые мысли, обещая лишь минутное облегчение. Только бы потом удалось заснуть…
Потому что утром всё повторится по новой: и подъём в половине седьмого, и груды дел, растущих в геометрической прогрессии, и отчаянные попытки разрулить ситуацию с проектом, и поиски людей и необходимых ресурсов, и…
В самом деле, если бы я была писателем и обладала хорошим воображением, то в жизни не придумала бы для себя такую дурацкую историю. Сочинила бы что‑нибудь получше!
Влипла хорошая девочка с мировым именем. Вляпалась, как, наверное, никогда ещё не доводилось.
Впрочем, не такая уж и хорошая девочка… не такая правильная, как могло бы показаться.
Хотя… что плохого в том, чтобы следовать собственным желаниям, делать то, что хочется, поддаваться импульсам?
Если кто‑то и знает ответ, то явно не я.
«Последствия, – будто прошелестели водяные струи, нежно сбегая по моим лопаткам и бёдрам и образуя буруны в районе щиколоток. – Потакание необдуманным желаниям приводит к серьёзным проблемам. Неужели ты не заметила?»
Чтоб вам… Ещё бы я не заметила.
– Иди спать, Мира, – устало сказала я себе, решительно выключая воду и хватая с сушилки необъятное махровое полотенце, чтобы стереть с тела капли, мерцающие отражёнными бликами ночника, – просто иди спать!
Глава 2
Серьёзно, это и есть моя жизнь?
Теперь всё это – реально моя жизнь?!
Поверить не могу, что ещё совсем недавно я считала свой график работы в ресторане напряжённым, рабочий ритм – интенсивным, списки дел на текущую неделю – внушительными…
Да это, блин, был курорт!
По сравнению с творящимся сейчас безумием мой прежний график смело можно сравнить с нагоняющим тоску расписанием для отдыхающих пансионата «Тем, кому за …».
На прежнем месте работы я вела сибаритский образ жизни – теперь‑то я отчётливо это понимаю! Гедонизм как он есть. Гедонизм в полный рост! Раз в пару месяцев посещала театры. Каждые две недели навещала родителей. Утренние пробежки по субботам перед работой.
Да что там, время от времени я даже умудрялась отжечь с приятелями в любимом ночном клубе «Блок Ада».
А сейчас, если напрячь память, я, пожалуй, и не вспомню лица бармена, виртуозно смешивавшего для меня – «Мире как всегда?» – убойный фирменный коктейль «Александр Блок». Чёрный ром, золотой ром, личи, пюре манго… и несколько секретных ингредиентов, не раскрываемых нам ни за деньги, ни по дружбе.
Как же меня так угораздило?..
Пожалуй, всему виной стечение обстоятельств. Подспудно копившееся недовольство. Ощущение, будто на прежнем месте я достигла своего потолка. Хотелось реализоваться в чём‑то значимом. Хотелось не только красивой должности, чётким шрифтом впечатанной в глянцевую поверхность визиток.
Вдобавок (и на тот момент мне действительно так казалось!) я устала изображать циркового артиста, увлечённо жонглирующего всем, что под руку попадётся.
Должность пиарщика неплохо смотрится в резюме. На деле же это означает, что ты в ответе за всё, что удосужился спихнуть на тебя собственник ресторана.
Бесконечные фотосеты? Разумеется. Организация интервью с шеф‑поваром меньше чем за сутки? Будьте так любезны! Пресс‑ланчи, отнимающие море времени и сил – само собой. А ещё – дегустации, рассылка статей, визиты в типографию, изобретение инфоповодов, создание имиджа заведения в соцсетях, отслеживание впечатлений гостей в Интернете… Работа, которая не прекращается никогда и множит, множит сама себя без конца.
Надо прекращать ностальгировать, иначе я рискую затеряться в собственных мыслях.
Чёрт, как же хочется спать…
Кто бы сомневался – теперь, когда зазвенел беспощадный будильник, активированный на смартфоне, мне безумно хочется подремать хоть немного, прежде чем я снова окунусь в водоворот очередного дня.
Ещё пять минут, ещё только пять минут, пообещала я себе, натягивая одеяло на голову и со вздохом облегчения закрывая глаза.
Да я даже заснуть не успею за пять минут.
Если, конечно, не начну считать овец…
Или баранов…
Или кого там полагается считать?..
Вместо овец и баранов (или кого там ещё считают люди в попытках заснуть) перед моими глазами появились напольные вазы из чёрного мрамора, красные фактурные бокалы на матовых столешницах, атриум, протыкающий куполом небесную синь, угловатые колонны, визуально делящие пространство на секторы, и я поняла, что опять вспоминаю о Terra Incognita.
Именно так называется ресторан, которому я отдала несколько лет своей жизни (да‑да, самых лучших лет!) и без которого, вполне возможно, не оказалась бы там, где я сейчас.
То есть по уши в проблемах!
Terra Incognita. Моя «альма матер». Первое серьёзное место работы. Такое, конечно, не забывается…
Припозднившаяся весна, практика. Я заканчивала вуз; особых навыков у меня не было, не было связей, опыта… по сути, не было ничего, кроме молодости и юного цветущего вида, а также готовности улыбаться всем вокруг двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.
Была энергия, был энтузиазм, хлещущий через край. Со всем своим энтузиазмом меня угораздило попасть в хостес.
Нынешние хостес – это преимущественно рослые дивы с манящим взглядом оленёнка Бемби, выпуклыми губами и прочими рельефными частями тела, рассекающие по залу в платьях оперного вида, перемещающиеся от стойки к столику и обратно на каблуках такой высоты, от одного взгляда на которые у меня начинает кружиться голова.
Но когда я начинала, всё было чуточку проще. Я приходила на работу в строгой белой блузке и ловко сидящей чёрной юбке; впечатляющим модельным ростом похвастаться не могла, но точёностью фигуры затыкала за пояс любую.
Поприветствовать гостей, задать обязательный вопрос о брони, захватить меню и винную карту, проводить гостей в зал, усадить их, ответить на вопросы, вернуться на место, не прекращая улыбаться… И так далее, и тому подобное. Изо дня в день, из вечера в вечер.
На первых порах я не переставала восхищаться обстановкой, в которой очутилась, и восторгаться антуражем, который внезапно стал средой моего обитания.