Дарья Панкратова – Бартер со Снежной королевой (страница 4)

Давайте, что ли, по‑быстрому сменим тему и вернёмся к более насущным вопросам.

То есть к нашей работе.

– Рассказывай, как тебе работается, – велела Юля.

– Это допрос?

– А как же… В конце концов, про нашу работу ты и так всё знаешь. Ничего нового: с утра до вечера одно и то же, даже лица почти всегда одни и те же… Так что самые интересные и свежие сплетни я надеюсь услышать от тебя. Давай, подруга!

– Тогда начнём с того, что это не сплетни, а инфоповоды, – улыбнулась я, – как‑никак, положение обязывает, я теперь в пиаре!

Наступила очередь Юльки давиться коктейлем от смеха.

Немного же надо двум уставшим девушкам: пара джиггеров1 бюджетного рома, перемешанного с соком из пачки и апельсиновым ликёром.

– Работается… знаешь, в целом нормально, – задумчиво сказала я, трубочкой взбаламучивая кубики льда в бокале. – Отчасти тоже как день сурка, но хотя бы скучать не приходится. Начинаешь видеть жизнь ресторана с непривычных ракурсов, с таких сторон, о которых раньше и не задумывалась! Море информации, куча тонкостей и нюансов, во всё надо вникать, причём моментально, но это мне как раз нравится… Только Амина с самого начала как‑то странно себя ведёт.

– О чём ты?

Я поделилась с Юлей накопившимися сомнениями.

Юля вытаращила глаза:

– Ну, ты даёшь! Ты что, не знала?

– Не знала о чём?

– Половина персонала давно в курсе… Амина на это место хотела пристроить свою подружку. Должность, как ты понимаешь, не самая пыльная, ресторан с громким именем, деньги вроде приемлемые… Даже как временный вариант вполне: полгодика или годик перекантоваться… Ну, и козырная строчка в резюме.

– Откуда знаешь? – тупо глядя перед собой, уточнила я.

– По‑моему, второй коктейль тебе брать не стоит, – предположила Юля. – Очнись, ты как будто забыла: на хостес в принципе мало кто обращает внимание, мы для топов что‑то вроде мебели. Зато слышим предостаточно. Но, собственно, здесь особого секрета и не было никогда… Амина долбала начальство тем, что ей нужен помощник. Долбала до тех пор, пока не дали добро. У неё, как ты понимаешь, была готовая кандидатура. Она об этом не распространялась – наоборот, упирала на то, что очень трудно найти толкового помощника, они тянут с решением, а ведь ассистента ещё придётся искать… В итоге ей всё согласовали, и тут влезла ты со своей инициативой.

Да уж… ничего не скажешь, удачно я в нужном месте в нужное время… вляпалась.

Криво улыбнувшись, я подняла бокал с остатками коктейля:

– Ну, за инициативу!

– Выбора нет, но вы держитесь! – отсалютовала мне Юля бумажным зонтиком цвета заката.

Глава 4

Повышение, доставившее мне немало головной боли, вскоре принесло и вполне ощутимые результаты. Я заперла свою комнату в коммуналке – последний островок теплящейся жизни в могильной тишине квартиры! – и съехала.

Новую квартиру – первое в жизни съёмное жильё – удалось найти и снять практически в центре, так что при большом желании до ресторана можно было и пешком добежать.

Если, конечно, достаточно быстро бежать.

Следующие несколько месяцев пронеслись для меня как один миг, и это не было метафорой.

Мы пахали.

Амина и я приходили в ресторан в начале одиннадцатого утра и редко уходили раньше восьми‑девяти вечера. В остальном придерживаться расписания было бесполезно, да, в общем‑то, никогда и не получалось. Даже если накануне составлялся план на день, что‑нибудь обязательно шло кувырком, возникали непредвиденные форс‑мажоры, появлялись проблемы, которые требовалось разруливать, не откладывая.

Постепенно поручения арт‑директора становились более значимыми и интересными. Вместо «позвони таким‑то, отмени встречу / перенеси её в другое место / договорись о присутствии на встрече такого‑то лица» Амина просила меня, к примеру, съездить в типографию, запоровшую нам тираж тейбл‑тентов, накрутить им (менеджерам) хвосты, добиться внесения правок прямо при мне («Потому что, к такой‑то матери, у нас нет времени надеяться, что они не накосячат снова, а тейбл‑тенты должны быть расставлены по залу завтра!..»), проверить каждую букву и цифру и приехать в ресторан уже с готовым тиражом.

Время от времени Амина даже снисходила до того, чтобы узнать моё мнение по какому‑либо поводу. Спрашивала насчёт выбора шрифта для обеденных предложений, обсуждала спорную формулировку в пресс‑релизе, уточняла, какая из фотографий шеф‑повара больше подойдёт для отправки журналистам.

Как‑то она рассеянно прокомментировала:

– Порой нужен взгляд со стороны, а то сидишь и не замечаешь очевидного… Дурацкая тут у него ухмылка, согласна? Ну что, какое фото подойдёт – то, что с колпаком набок, или лучше взять фотографию с дымом и зловещим лицом?

– Лучше найти ещё какую‑нибудь, без ухмылки и без зловещего лица, – осторожно предложила я.

– Иди отсюда и не действуй мне на нервы… Где я, по‑твоему, найду новую за двадцать минут до дедлайна?

Да, не было похоже, что её отношение ко мне может ощутимо измениться.

Хотя порой и в арт‑директоре проглядывало что‑то человеческое – всё‑таки мы проводили бок о бок очень много времени, и в каких‑то ситуациях ей уже трудно было без меня обойтись.

По крайней мере, я на это надеялась.

Я всё ещё надеялась на ощутимый карьерный рост, на приобретение ценного опыта и… на сохранение прибавки к зарплате, позволяющей мне жить в комфортных условиях, а не возвращаться раз за разом на ночлег в унылые стены коммуналки с её могильной тишиной.

Это был один из тех странных дней, когда внезапно обнаруживаешь себя не в суете и круговерти, лихорадочно решающей, в какую из сторон бежать сначала, а какую оставить «на сладкое».

Стечение обстоятельств выдёргивает тебя из бешеного темпа, и от неожиданности ты даже не сразу соображаешь, что, собственно, происходит, по привычке продолжая хватать воздух ртом, будто рыба, вытащенная из воды.

Начальство разъехалось по островам, Амина угодила на больничный, и, к счастью, не имела возможности поминутно дёргать меня с разномастными поручениями и противоречивыми требованиями. Некому было спускать сверху инициативы и наблюдать за их исполнением. Ресторан, подобно выверенному механизму дорогих часов, жил своей жизнью, а я получила блаженную передышку, занимаясь несрочной текучкой.

Бесценным бонусом к моей новой должности была опция бесплатного заказа еды в нашем ресторане. Блюда по меню «а ля карт». Практически без ограничений. В любое время суток.

Хостес, да и многие другие к такой роскоши доступа не имели, довольствуясь незамысловатой едой для персонала: макаронами (да‑да, макаронами, а не пастой!) с рагу, рисом с котлетами.

Мы же, пиар‑отдел, по долгу службы обязаны были знать меню не только по названиям и описаниям, но и на вкус. Я уже не говорю о регулярных дегустациях, когда шеф‑повар презентует топам новинки высокой кухни, спецпредложения, сезонные блюда… и так далее.

Покончив со списком дел на первую половину дня, я устроилась за столиком возле окна, чтобы насладиться не только тающей во рту треской с оливковым тапенадом, но и видом красно‑жёлтых листьев в сквере напротив.

Два удовольствия в одном!

Удовольствие (и обед) вполне можно было растянуть, время позволяло, поэтому я неторопливо размышляла, что же выбрать на десерт – лавандовую панна‑котту или медовик.

Медовики кондитеру Terra Incognita удавались особенно хорошо: вдохновенная текстура, тонкий аромат, и, конечно, эффектное оформление…

Внезапно в мои сладкие, не побоюсь этого слова, грёзы, решительно вторгся негромкий мужской голос. Я даже не сразу сообразила, что это не один из официантов, подошедший забрать опустевшую тарелку, хотя пора бы уже… Надо будет сделать втык; должен же кто‑то гонять персонал, пока несчастная Амина глотает горькие таблетки где‑то под одеялом.

– Мира?.. Коваленко, это ты?!

Я подняла глаза.

Мужчина, стоявший передо мной, выглядел как типичный бизнесмен, но новой формации – яркий представитель поколения, не придавленного смутными для страны временами, а потому относительно беззаботного, легко достигающего своих целей и воплощающего свои многочисленные проекты играючи.

Пиджак с иголочки… поверх брендовой футболки. Хорошая стрижка… но густые светлые волосы слегка растрёпаны.

Сколько я его помню, волосы у него всегда были растрёпанными, как бы старательно он ни причёсывался.

Правда, раньше они были на ладонь‑другую длиннее.

Улыбка не изменилась – открытая, располагающая к себе (то есть к её обладателю), чуточку детская даже, что не вязалось с внушительным ростом и крепкими плечами.

Максим Шарипов. Бывший одноклассник.

Блин, сколько же мы не виделись?

– Блин, сколько же мы не виделись? – произнесла я, привстав с места, чтобы обнять его.

Он чмокнул меня в щёку, и я ощутила ноты парфюма с освежающе‑цитрусовыми нотками.

– Лет пять, – предположил Максим. – Я присяду?

– Шутишь?! Садись, конечно! Пять лет… так, это…

– Не мучайся, – засмеялся одноклассник, – несколько лет назад класс собирался на очередную встречу выпускников, тогда и виделись.

– С ума сойти, – медленно произнесла я, – неужели целых пять лет прошло?.. Я тебе не верю. Быть этого не может!

– Если хочешь, могу посмотреть в старом ежедневнике точную дату, – предложил Максим, придвигаясь ближе к столу.