Дарья Панкратова – Бартер со Снежной королевой (страница 3)
За окном было стопроцентное лето. Сочное, вполне созревшее, сбрызнутое, словно персик, каплями росы, ещё хранившими в себе свежесть утренней прохлады, но готовыми в любой момент испариться, уступая место законному основательному теплу.
В уши ударил птичий перезвон, будто я не окно открыла во двор Петроградки, а очутилась в лесу, где красноствольные сосны стоят на страже кустов черники, пружинит мох и дикие цветы соревнуются в колорите красок.
Не знаю, сколько я так простояла, впитывая всей кожей, всем телом запахи, звуки и ощущения, но через какое‑то время ноздри защекотал резкий запах, напомнивший о горелых хлебных корках.
Кофе убежал.
В задумчивости спустившись с подоконника, я взяла в руки приготовленную чистую кружку, покрутила её в руках, глубоко вздохнула, а затем размахнулась и изо всех сил запустила кружкой в стену.
Кружка была дорогая, красивая. Немецкий фарфор: почти что семейная реликвия. Дома все пили чай и кофе из таких кружек, и, переезжая от родителей, я забрала свой экземпляр с собой.
Посмотрев на останки кружки, послушно рассыпавшиеся вдоль стены, я внезапно расхохоталась – громко, взахлёб.
А потом, аккуратно перешагивая через фарфоровые осколки, отправилась в душ, чтобы привести себя в порядок перед работой.
Глава 3
Появившись в то утро в ресторане, я, как всегда, заняла своё место за конторкой. Усаживала гостей, вручала им меню, кивала официантам, улыбалась, поглядывала в зал.
Но как только в дверях показалась арт‑директор Амина – вздёрнутый нос, высокий конский хвост, классический жакет (положение директора обязывает), джинсы слегка драные (приставка «арт‑» расслабляет) – я кинулась ей навстречу.
Она даже слегка шарахнулась от меня. И правда, мало ли что этим хостес с утра может прийти в голову…
Особенно если у них дикие глаза – ощущение, что, неровен час, электрическим разрядом шибанёт.
– Привет! Мы можем поговорить?
– Прямо сейчас? – Амина в недоумении подняла брови.
«Можно и позже», – чуть было не ответила я, но, вспомнив придуманную после гибели фарфора стратегию, решительно сказала:
– Лучше сейчас.
– Так и быть, – кивнула она, – пойдём. Вместо тебя Юля постоит, я видела, она как раз к лифту бежала, пока я поднималась. Виталик, два капучино, – перехватила она официанта, шествующего мимо с подносом, наполовину заполненным посудой.
Мы устроились неподалёку от бара; свободных столиков было предостаточно, наплыв гостей ожидался позже. Но Амина обратила на меня внимание только спустя несколько звонков и оживлённых переписок в смартфоне. К тому времени как раз подоспел кофе; Амина бросила в чашку пару кусочков сахара и принялась размешивать его, устроив на поверхности напитка бешеный водоворот. За секунды она уничтожила искусно выведенный бариста рисунок на пенке. Я с удивлением наблюдала за её манипуляциями.
– Так что ты хотела, Мира? – арт‑директор вновь изогнула искусно подведённую бровь.
Я открыла рот… и меня понесло.
Я говорила о том, как быстро я учусь, о том, как мне интересен ресторанный мир, о том, что сейчас мне больше всего хочется сосредоточиться на карьере. Что в целом моя должность хороша для начала, но что я созрела для более серьёзных задач… на мой взгляд, конечно. Что я готова вкалывать для достижения результата и бежать в нескольких направлениях сразу.
Наверное, я не могла сдерживать брызжущий во все стороны энтузиазм или была слишком откровенна. Но лицо Амины обретало печать скуки: она всё медленнее помешивала свой кофе и уже начала посматривать в сторону – вероятно, ожидала кого‑то из «верхушки» или из постоянных клиентов. Наконец она открыла рот и изрекла:
– Знаешь, сейчас не совсем подходящий момент… Твоё желание расти, конечно, похвально, но в пиаре и маркетинге мест нет… Да и в зарплатном фонде всё, как говорится, впритык, а ты ведь наверняка рассчитываешь, что за работу в пиаре станут больше платить…
Я уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы убедительно доказать: никакие повышения зарплаты мне не нужны, потому что главное – это новые возможности, знания, приобретение опыта и бла‑бла‑бла…
Но не успела.
Рядом с нашим столиком притормозил генеральный директор.
«Главный по тарелочкам»…
Учредитель, отец‑основатель и сам‑себе‑инвестор. Словом, первое лицо в Terra Incognita – лицо обычно не слишком‑то приветливое и чаще всего недосягаемое.
В лотерею он, что ли, выиграл (хотя зачем ему, собственно?), или просто с утра встал с правильной ноги, но, кажется, настроение у него было отменное.
– Амина, привет, когда освободишься? Хочу обсудить кое‑что перед совещанием. А что это у нас хостес в рабочее время кофе в зале распивают?..
Тон «главного по тарелочкам» был шутливым, но поди догадайся, что на самом деле у него на уме… Я постаралась улыбнуться как можно приветливее:
– Уже ухожу! Просто интересовалась у Амины, нет ли для меня возможности перейти из хостес в пиар… Ассистентом, помощником ассистента… кем угодно… но…
Судя по слегка перекосившемуся холёному лицу Амины, я умудрилась ляпнуть что‑то не то. А через секунду, когда генеральный снова оживлённо заговорил, я поняла, почему её перекосило.
– Амина, ты же как раз хотела себе ассистента или даже двух! На двух я, само собой, не согласен! Зато согласен с тем, что дел на тебя в последнее время взвалили чересчур много. Ну, так и бери себе Миру в помощницы, дрессируй, обучай… Лучший вариант – когда будущих сотрудников выращивают прямо в коллективе!
Последняя фраза прогремела над ухом бюрократическим штампом из методички для отдела кадров времён социализма (интересно, часто ли такими штампами грешит старшее поколение?), зато суть фразы бальзамом пролилась на мою душу.
– Хорошо, Борис, – автоматически ответила Амина, и я видела, что улыбка, которую она старательно нацепила, была дежурной. Искусственной.
После моего разговора с Аминой, случайным свидетелем которого стал учредитель, всё завертелось с немыслимой скоростью.
Меня мгновенно перевели из хостес в ассистенты арт‑директора.
Прибавка к зарплате оказалась весьма ощутимой.
Правда, и рабочий день тоже ощутимо увеличился. Уже не было смен, которые нужно было выстаивать «от звонка до звонка», «от улыбки хмурый день»… упс, это явно не в ту степь…
Теперь рабочий день измерялся количеством задач, которые было необходимо сделать.
В основном я занималась расписанием Амины – подтверждение либо отмена встреч, звонки, бесконечные уточнения вопросов, поиски нужной информации, получение и отправка всевозможных дизайнерских макетов… Это уже было кое‑что. Это в любом случае было веселее, чем роль улыбающегося манекена за конторкой заведения в ожидании посетителей.
Да и десятичасовой (за редкими исключениями) рабочий день не напрягал меня так, как странное поведение Амины. Раньше она держалась со мной дружелюбнее – впрочем, как и со всеми окружающими. Теперь же, озвучивая список заданий, она смотрела на меня с прохладцей и иной раз чуть ли не сквозь зубы цедила слова.
Я очень старалась.
Я делала всё стремительно, быстро, чётко и аккуратно.
Я старалась предугадывать возможные повороты событий и предвосхищать желания.
Я делала гораздо больше того, о чём меня просили.
Но Амина продолжала общаться со мной так, словно я была нашкодившим школьником, от которого в любой момент можно ожидать новых фортелей.
Как‑то вечером я вышла из ресторана одновременно со своей бывшей сменщицей Юлей. Перебросившись парой формальных фраз о том, как идут дела, мы переглянулись и отправились в бар, который находился в паре кварталов от нашего заведения.
Местечко было почти полной противоположностью нашей «альма матер»: обивка диванов дешёва, крепкие напитки разбавлены, популярные коктейли приторны, а музыка (преимущественно электропоп и каверы) отнюдь не щадила нежных девичьих ушей. Словом, мы могли не опасаться столкнуться в «Индиге» с кем‑то из начальства.
Заказав у бармена небрито‑помятого вида по коктейлю и расплатившись не отходя от стойки, мы захватили бокалы с напитками и угнездились на диванчике в углу потемнее.
– Ну, за тебя! – подняла свой бокал Юлька.
Из бокала смешно торчал розово‑оранжевый зонтик, состряпанный из сиротливо просвечивающей бумаги.
– За меня?
– Конечно! Это же ты у нас из грязи в князи… – споткнувшись на полуслове, Юля забавно округлила глаза.
– Да ладно, я не обижаюсь, – засмеялась я. – А что, про меня действительно так говорят?
– Правда, так и говорят, – кивнула она. – Только это комплимент! До тебя, знаешь, никто из хостес в помощники арт‑директора не перескакивал.
– Это потому что у меня образование подходящее, – мрачно пошутила я. – Чистый… арт со всех сторон.
– Нет, серьёзно, ты молодец, Мира. Обычно хостес повышают редко… очень редко.
– Куда же они все деваются в итоге?
– Либо находят другую работу, более перспективную, либо…
Я вопросительно приподняла бровь.
– Либо выходят замуж, – захохотала Юлька, в приступе веселья запрокинув голову.
Поперхнувшись коктейлем, глоток которого я имела неосторожность сделать в эту самую секунду, я резко поставила бокал на столик и начала откашливаться.