Дарья Марак – Дневник серой мыши (страница 2)

Максим Дубов — исполнитель. Высокий, широкоплечий, с накачанными руками и пустыми глазами. Максим — местный хулиган. Он не блещет умом, зато блещет кулаками. Его боятся мальчики помладше. Его уважают те, кто слабее. Максиму плевать на Алину — ему плевать на всех. Но он любит хаос. Любит, когда кто-то плачет. Любит чувствовать власть. Поэтому он подыгрывает Алине — не из дружбы, а из развлечения. Ему нравится толкать Катю в коридоре, нравится видеть, как она вздрагивает. Для него это игра. Для Кати — война.

Михеев — насмешник. Маленький, юркий, с вечно бегающими глазками. Михеев не бьёт — он язвит. У него острый язык и полное отсутствие эмпатии. Он может придумать обидную кличку за секунду и повторить её сто раз подряд, пока она не прилипнет намертво. Именно Михеев назвал Катю «Серой мышью». Это было в пятом классе, на уроке рисования, когда Катя нарисовала серый пейзаж. «Ты и сама серая, как мышь», — сказал он тогда, и класс засмеялся. Прозвище приклеилось. И никто его не отклеил.

Классная руководительница — Ирина Витальевна. Женщина лет сорока пяти, с вечно усталым лицом, крашеными рыжими волосами и глазами, которые ничего не хотят видеть. Ирина Витальевна знает о буллинге. Она не слепая. Она видела, как Максим толкает Катю, как Алина смеётся, как Катя сидит одна за партой. Но Ирина Витальевна устала. У неё дома двое детей, ипотека, муж, который пьёт, и давление, которое скачет. Она не хочет проблем. А проблемы — это Алина. А папа Алины — спонсор школы. Поэтому Ирина Витальевна смотрит в окно, когда Катя молча собирает разбросанные тетради. Она отводит глаза. Она — трусиха.

Анна Сергеевна — химичка. Единственный учитель, который не боится. Худощавая женщина с короткой стрижкой, в строгих костюмах, с тонкими губами и цепким взглядом. Анна Сергеевна видит всё. Замечает каждую усмешку, каждый толчок, каждое сказанное шёпотом оскорбление. Однажды она публично сделала замечание Алине: «Вагнер, если я ещё раз услышу, как ты оскорбляешь одноклассницу, ты будешь писать реферат на тему „Влияние агрессии на психологическое здоровье“. Ты меня поняла?» Алина закатила глаза, но притихла — на неделю. Анна Сергеевна не может остановить буллинг. Но она — единственный лучик света в этой серой школе. Катя знает это. И благодарна молча.

Директор — Олег Владимирович. Толстый, лысеющий мужчина с румянцем на щеках и вечно потными ладонями. Его главный талант — делать вид, что ничего не происходит. У директора есть кабинет с красными креслами и портретом президента на стене. Там он пьёт чай, разговаривает по телефону и избегает встреч с родителями. Когда кто-то жалуется на буллинг, Олег Владимирович качает головой: «Дети есть дети, сами разберутся». Он не разберётся. Никогда.

Катя знает всё это. Она знает иерархию, правила, тишину, которую нельзя нарушать. Она занимает своё место — третья парта у окна, последний ряд. Место, где её почти не видно. Место Серой мыши.

Сегодня понедельник. Катя входит в класс первой. Садится. Смотрит в окно. За окном — то же серое небо, тот же дождь, те же деревья с голыми ветками. Мир не меняется.

Но сегодня что-то будет по-другому. Катя не знает, что именно. Она просто чувствует — где-то внутри, там, где тлеет уголёк.

В класс входит Ксюха. Громко хохочет, кому-то отвечая в телефон. За ней — Лера, опустив глаза. Потом — Михеев, который сразу сканирует взглядом класс, ищет жертву.

Катя сжимает ручку в руке.

— О, Серая мышь уже на месте, — говорит Михеев, проходя мимо.

Катя не отвечает.

— Что, язык проглотила?

Катя смотрит в окно. Считает до десяти. Один. Два. Три.

Михеев проходит дальше. Сегодня он не настроен на охоту. Сегодня он хочет кофе из автомата.

Катя выдыхает. Ручка оставляет след на ладони.

В класс входит Алина. Волосы распущены, губы накрашены розовым. Она садится за первую парту, не глядя на Катю. Но Катя знает: Алина видит её. Всегда видит. Просто выбирает момент.

Звенит звонок.

Ирина Витальевна входит в класс, шурша пакетом с тетрадями.

— Здравствуйте, дети. Открываем тетради, записываем число.

Катя открывает тетрадь. Пишет: «Понедельник». И думает: «Сколько ещё понедельников я выдержу?»

Ответ приходит сам собой, тихий, как шёпот:

— Столько, сколько придётся.

Она сжимает ручку.

И начинается неделя.

Глава 3 — «Инцидент на биологии»

Четвёртый урок. Биология. Кабинет № 24 — второй этаж, окна выходят на север, поэтому здесь всегда сумрачно, даже в солнечный день. Пахнет формалином и старой мебелью. На стенах висят плакаты со строением клетки, скелетом человека, круговоротом воды в природе. Катя сидит за своей партой — третья от окна, последний ряд. Отсюда видно всех. И никто не видит её.

Учительница биологии — Галина Петровна, пожилая женщина с седыми волосами, собранными в пучок, и очками на тонкой цепочке. Она преподаёт в этой школе сорок лет. Ей всё равно. На буллинг, на списывание, на жизнь. Она приходит, открывает учебник, читает параграф, ставит оценки и уходит. Катя не винит её. Галина Петровна старая. Она устала бороться с миром, которому плевать.

Сегодня тема урока — «Кровеносная система человека». Галина Петровна диктует: «Сердце — полый мышечный орган, состоит из четырёх камер...» Катя записывает механически. Слова проходят сквозь неё, не задерживаясь. Она смотрит на рисунок сердца в учебнике — красное, переплетённое сосудами, сложное. У неё сердце тоже есть. Оно бьётся. Но иногда Кате кажется, что оно бьётся только по привычке.

— Соколова, — вдруг говорит Галина Петровна, отрываясь от учебника. — Ты меня слушаешь?

Катя вздрагивает.

— Д-да.

— Тогда скажи, какие функции выполняют эритроциты?

Катя замирает. Она слышала слово, но не запомнила. Она вообще ничего не запомнила за последние двадцать минут. Голова пустая, как этот кабинет после звонка.

— Я… не знаю.

— Не знаешь, — повторяет Галина Петровна без злобы, скорее устало. — А чем ты тогда занимаешься на уроке? В облаках витаешь?

Катя опускает голову. Она чувствует, как взгляд класса прилипает к ней. Десять пар глаз. И одна пара — голубых, холодных — смотрит с особенным удовольствием.

— Может, она просто тупая, — говорит Алина с первой парты. Голос громкий, отчётливый, рассчитанный на всю аудиторию.

Михеев хихикает. Ксюша подхватывает — мерзкий, заливистый смешок.

— Вагнер, не с места, — вяло одёргивает Галина Петровна, но без огня. Ей всё равно.

— Да я ж помогаю, — улыбается Алина невинно, оборачиваясь к классу. Класс замирает. Все ждут. Алина — это шоу, и все хотят посмотреть.

— Серая мышь просто стесняется признаться, что она тупая, — продолжает Алина, глядя прямо на Катю. — У неё же не только лицо в прыщах, но и мозги, видимо, тоже.

Смех. Уже громче. Уже несколько человек. Даже те, кто обычно не смеётся, — они боятся промолчать.

Катя смотрит в учебник. Буквы плывут. Сердце — то самое, из учебника, — начинает колотиться где-то в горле.

— Вагнер, прекрати, — говорит Галина Петровна, но голос её звучит как сквозь вату.

— А что я такого сказала? — Алина пожимает плечами, изображая непонимание. — Я просто высказываю своё мнение. У нас свобода слова.

Класс снова смеётся. Кто-то громко — Ксюша. Кто-то тихо — Лера, но тоже смеётся. Лера смотрит в стол, смеётся одними уголками губ, будто извиняясь.

Катя сжимает ручку так, что костяшки пальцев белеют. Она чувствует, как краснеет. Пятна идут по шее, по щекам, по лбу. Это предательство — кожа, которая всё выдаёт. Теперь Алина видит, что попала. Теперь Алина не остановится.

— Ой, смотрите, она краснеет! — Алина вскакивает с места и подходит к парте Кати. — Девчонки, смотрите, какая прелесть. Серая мышь умеет краснеть. Как настоящий человек!

Катя смотрит в учебник. Она считает буквы в слове «эритроциты». Э-р-и-т-р-о-ц-и-т-ы. Одиннадцать букв. Она может сосчитать до одиннадцати. Потом до двадцати. Потом урок кончится. Потом она выйдет. Потом будет дома.

Алина стоит рядом. От неё пахнет сладкими духами. Она наклоняется и говорит тихо, почти интимно, чтобы слышала только Катя:

— Ты никто. Ты просто мусор. Ты даже ответить не можешь. Как же мне нравится смотреть, как ты молчишь.

Катя поднимает глаза. На секунду — всего на секунду — она встречается взглядом с Алиной. И в этот момент Катя видит не просто злость. Она видит что-то другое. Голод. Алине нужно это. Нужно, чтобы Катя молчала, краснела, боялась. Это питает её.

Алина замечает, что Катя смотрит на неё. Улыбается — довольно, сыто.

— Что, мышь, хочешь что-то сказать? Ну давай. Я слушаю.

Катя молчит.

— То-то же, — Алина разворачивается и идёт на своё место.

Галина Петровна кашляет.

— Продолжаем урок, — говорит она, будто ничего не случилось.

И ничего не случилось. Дежурное унижение. Стандартный эпизод в сериале «Жизнь Серой мыши». После урока никто не подойдёт. Никто не скажет: «Ты как?» Никто не обнимет.

Катя смотрит в тетрадь. На полях, среди записей о кровеносной системе, она написала одно слово, сама не заметив:

«Хватит»

Она смотрит на это слово. Потом зачёркивает его так сильно, что рвётся бумага.

Когда звенит звонок, Катя собирает вещи и выходит первой. В коридоре толпа. Её толкают, не заметив. Она маленькая, её легко не заметить. Катя идёт к лестнице, сжимая лямку рюкзака.

Сзади слышен голос Алины: