Дарья Котова – Благословление Судьбы (страница 5)

Эра закончила далеко за полночь. К счастью, помимо раны на боку у эльфа не обнаружилось больше ничего серьезного. Поэтому наложив повязку с лечебной мазью, она посчитала свой долг выполненным, и оставила дроу бороться за жизнь одного, банально завалившись спать. Завтра у нее было много дел, и никакой мужчина не мог оторвать ее от них.

Остаток ночи прошел относительно мирно, если не считать того, что ее ручной варг Бурый выл не переставая, а болото булькало и издавала другие жуткие звуки. Ближе к рассвету Эре надоело слушать свою любимую "собачку" и, пообещав оторвать ему то, чем он орал, она отправилась на крыльцо. Стоило хозяйке появиться в зоне видимости, как Бурый успокоился и лег рядом с корытом с водой – ее он хлебал за добрую душу и в таких количествах, что Эра не успевала набирать ведра из колодца. Травница грозно посмотрела на любимца, и правда, похожего на огромного медведя, а не на волка, пусть и более свирепого, чем обычные серые. Бурый тявкнул, словно доказывал, какой он милый, и зевнул во все свои острые зубы. Лапочка.

Эра окинула взглядом ночное болото. Бурый вдруг подскочил, напрягся, всматриваясь в одинокие ели. Своему верному варгу Травница доверяла, поэтому прислушалась. Что-то не давало ей покоя, хотя ничего в болоте со вчерашней ночи не изменилось. А она ведь отвыкла! От чувства опасности. Сейчас оно вернулось, спустя более чем тридцать лет. Давно забытое чувство, отдающее на языке горечью и пеплом.

Она прошла до калитки. Дикие звери, живущие в болоте и лесу, не будут приближаться к дому, горожане и селяне не имеют привычки гулять по ночам через трясину, а чужаков здесь нет. Вернее, не было.

Эра нахмурилась, потрепала Бурого по холке, отчего варг чуть не захлебнулся слюнями радости. Травница вернулась в дом, плотно прикрыв дверь и даже воспользовавшись засовом, который стоял нетронутым несколько десятилетий. Естественно, после такого долгого отдыха он никак не желал задвигаться. В конце концов Эра плюнула, выругалась и отправилась досыпать до рассвета. Пусть их убью прямо так! Какая разница?!

***

На следующий день ничего в состоянии дроу не изменилось. Эра поменяла повязку, пожелала мужчине сдохнуть – она уже раскаялась в своем вчерашнем порыве – и отправилась к Миле. Кобылка смирно пила воду с корыта Бурого, а тот воззрился на незваную гостью с ужасом и возмущением.

– Да, мы, девочки, такие! – хохотнула Эра, подходя. – Пойдем, красавица, вернем тебя хозяину. А то он там уже весь изошелся, наверное.

Кобыла послушно отправилась к стоящей за забором телеге. Послушная девочка.

Путь до города вышел весьма приятным. Джером с напарником сегодня не дежурили, но своим товарищам они, видимо, поведали историю со спасенным дроу, потому что стоило только Травнице появиться у ворот Сольда, как ее засыпали вопросами и насмешками. На все она огрызалась и парировала, да так, что оборотни краснели до ушей. Эра славилась острым языком, и к ней редко лезли без дела. Сапожник вот оказался умнее стражников и возвращенной кобыле радовался молча, а алхимик, которому она продавала свои травы, и вовсе был мужчиной неболтливым. Совсем. Так что весь оставшийся день Эру никто не бесил, и она вернулась домой в хорошем расположении духа. Бурый встретил ее радостным тявканьем, словно настоящий сторожевой пес. Дома было тихо, дроу так и не очнулся. Не произошло это радостное событие и на следующее утро. Оставив больного на варга, а варга на больного, Эра отправилась на болото собирать травы. За тридцать лет она успела найти все потайные тропки и разгадать множество секретов Неглской трясины. Это было странное место – непохожее на другие. Многие боялись болота, обходили стороной, верили во всякие байки. Эра была более здравомыслящей, чем окружающие, и не шарахалась от жутких звуков и мерзкого запаха. Ей даже нравилась некоторая отчужденность Неглской трясины, эта аура одиночества и страха. Она как нельзя лучше подходила Травнице, которая не желала ничьего общества. А здесь было тихо, спокойно и совершенно не наблюдалось мерзких двуногих.

Неглская трясина появилась не сразу. Она разрослась из маленького болотца, превратившись в огромное прожорливое чудовище, опасное для легкомысленных путников. Однако Неглская трясина прославилась не только своими природными особенностями, но и мрачной тенью слухов, которые окружили ее. Поселившись здесь, Эра вскорости заметила, в Сольде и окрестностях не живет ни одного мага, чернокнижника, колдуна или хотя бы ведьмы. Даже шаманов среди орков не наблюдалось. Травница как-то поинтересовалась у зеленокожих приятелей, почему так. Те, переглядываясь, ответили, что шаманам здесь не нравится, и они давно покинули эти земли. И правда, в окрестностях Сольда не жили полноценные орочьи кланы, лишь отдельные семьи. Загадка Неглской трясины не была разгадана и тем отпугивала еще больше. Старожилы, конечно, смеялись над пустыми слухами, но факт оставался фактом – рядом с огромным болотом магия не жила. Когда Эра выяснила это, она еще больше обрадовалась тому, что выбрала Неглскую трясину своим постоянным домом. У нее в прошлом хранилось множество секретов, и нашлось немало бы народу, который хотел увидеть ее. Мертвой. Или хотя бы запытанной. Так что отсутствие магии (или явные проблемы с ней), которые могли усложнить поиск одной темной эльфийки, радовали ее. Хорошее место, она ведь говорила. Птички, комары, бешеные кабаны и вечная сырость.

Эра присела у особенно противной кочки, похожей на морду пьяного орка, и принялась осторожно срезать стебли Смертника. Милая трава, много от чего спасала. Эра осторожно собрала все цветки, стараясь не повредить корни – через пару месяцев Смертник опять расцветет на этом месте. Редкая трава, даже в Неглской трясине ее можно было не везде найти.

Эра резко подняла голову, оглядываясь. Вдали между деревьями, где трясина была особенно глубокой и опасной, стоял мужчина. Вернее, это был мужской силуэт. Черно-фиолетовые всполохи то складывались во вполне нормальную фигуру, то разлетались непонятным облаком. Старый знакомый. Эра безразлично пожала плечами и вернулась к сбору Смертника. Эту тень она приметила почти сразу, как поселилась здесь. Он – а принадлежность силуэта мужчине угадывалась легко – любил периодически бродить по Неглской трясине, причем именно по самому болоту. Его призрачные ноги не утопали в грязно-зеленой жиже, и, учитывая его явную бестелесность, в этом не было ничего удивительного. Эра, в принципе, не имела привычки задумываться о смысле и истинной сути окружающих ее вещей и явлений. Есть так? Хорошо. Ее дух Неглской трясины не трогал, а бояться попусту одинокая травница не умела.

Когда она приблизилась к калитке (а небо уже успело почернеть и даже украсить себя россыпью звезд), Бурый радостной забегал. Оказалось, что у него закончилась вода. Неудивительно, что первые десять минут он очень любил хозяйку – пока та не наполнила его корыто. Дроу же искреннее радости при ее появлении не проявил – его одолевал бред. Видимо, силы стали возвращаться к нему, и вместо тихого бормотания он теперь стонал и кого-то звал. И хоть голос его звучал громко, Эре так и не удалось разобрать ни одного имени. Вот как узнать кто он? Может, конечно, очнется и сам расскажет.

Бурый тревожно лаял. Трясина продолжала хранить свои тайны. Дроу метался в бреду. Эра подновила засов на двери – привыкла же жить одна и все уметь, – после чего заперла их. Оставалось надеяться, что кусочек дерева спасет от тех, кто захочет им навредить. Весь жизненный опыт подсказывал Травнице, что засов не поможет.

Глава 3. Дом незнакомки

Он тонул в лаве, в жерле вулкана. Или сгорал в пламени химеры. Это было невыносимо, и он искал выход из этого кошмара. Его посещали видения, воспоминания, он слышал чьи-то голоса и сам звал кого-то. Душу его одолевала тревога, а разум терзали демоны. Постепенно все это отступило, остался лишь один противный протяжный звук. Он то затихал, то усиливался. Все его внимание сосредоточилось на этом звуке. Он прислушивался к нему так усиленно, что позабыл обо всем. Постепенно в этот шум вклинивалось что-то другое. Внутри зрело беспокойство и какое-то другое, непонятное чувство. Оно прорвалось в одно мгновение, когда на его голову обрушилось сразу все – звуки, голоса, запахи, свет. Он так явно почувствовал вкус жизни, что только через пару минут понял, что шум, который вывел его из омута беспамятства, был лай. Или тявканье? Больше всего этот звук походил на скулеж раненного медведя или варга.

– Бурый, демоны тебя задери! – рявкнул женский голос, а следом хлопнула дверь. – Бурый, закрой пасть, иначе я ее тебе порву!

Пес – или кто это был? – тут же затих. Его можно было понять – такую женщину испугался бы любой.

Он открыл глаза, щурясь от яркого света, и огляделся. За какие-то жалкие секунды он полностью оценил обстановку комнаты: совсем небольшая, практически пустая – кроме кровати и пары криво сколоченных табуретов, на которых лежали травы и одежда, ничего не было. Окно, расположенное совсем рядом с изголовьем, кто-то распахнул, и голос бушевавшей девицы (теперь ее не устроило количество воды в каком-то корыте) был хорошо слышим. Признаться, он предпочел бы обойтись сейчас без чьих-либо воплей – голова болела так, словно ее все же раздавил великан.