Дарья Комиссарова – Осмос (страница 10)

Любая одежда после возвращений из Никлеона становилась тусклой и выцветшей, словно до меня ее носили все триста спартанцев по очереди. Нитки были перетерты в труху, обувь сношена как после прохождения пути Святого Иакова. Новенький дорогущий мобильный телефон уже отказывались чинить по гарантии. Микросхемы внутри обожали трескаться и лопаться, лишь только повеет зловонием мертвого мира. Ходила теперь вся потрепанная, выглядела неряшливо, глаза были чумные, с постоянно сломанным гаджетом, на связи бывала редко. Правду сказала Лиза – я стала блаженной, натуральной городской сумасшедшей по меркам двадцать первого века.

В школе дела у меня были плохи, еле-еле вытягивала четверки, только чтобы дома не начали сильнее беспокоиться. На вопросы «что случилось?» – врала безбожно, кому что: то про проблемы в семье, то про любовь неразделенную. Часто находила в портфеле сладости, украдкой подложенные туда моим возлюбленным «тайным поклонником», приятно. Я так долго ждала, и вот наконец кареглазый идеал стал открыто проявлять свои чувства. Еще буквально шаг, и между нами исчезли бы границы недомолвок и стеснения, но увы, не могла тогда ничем ответить: сердечко мое болело и ныло, и на возвышенные чувства у него не хватало запала.

Если бы только можно было измерить в каких-либо единицах мои душевные страдания, например, в Жаннах д’Арк или Графах Монте-Кристо, то получилась бы очень значительная сумма, а уж в Динках вообще неисчислимое количество, скажем, 100 000 кубических Мегадинок в час. Еще сложнее было сосчитать сумму цифр во всех телефонных номерах Глобо-Центров, а по-нашему цехов бабок-ведуний, которые я педантично обзванивала. Их сайты и страницы в соцсетях – как под копирку: завлекающие, многообещающие, полные воды, словоблудия и издевательств над религией и мифологией. На личные встречи к ясновидящим и провидицам я ходила с опаской, с детства побаивалась представительниц этой профессии: уж очень много нелестных историй о них было рассказано в нашей семье потомственных врачей, знающих, что гипноз – вполне реальная штука. Все же я нашла время, храбрость и деньги съездить к нескольким Пифиям. Они с порога орошали меня диагнозами вроде сглаза, порчи, венца безбрачия. Две из них вообще отказались меня принимать, сказав, что я слишком молоденькая. Оно и к лучшему. Моим последним шансом оставались так называемые магические магазины, на деле оказавшиеся банальными сувенирными лавками. Они сбывали всевозможные безделушки, поделки из камня и дерева. Лучшее, что они могли предоставить моему скептическому вкусу, – это этнические обереги (коих я накупила вагон и маленькую тележку и увешивалась ими, делая вид, что это модные украшения). Парадоксально, как куча ушлого народу делает деньги на том, во что вторая куча доверчивого люда хочет верить (в то, что, скажем, от развода их спасет не мудрость и работа над отношениями, а настойка хвоста рожденной в полнолуние ящерицы). Финансовые же трудности разрешимы путем коллекционирования дырявых монет, красных ленточек, жаб и статуэток толстых мужиков. Легко выходит нажиться на вере в высшие силы, но когда с тобой происходит нечто действительно выходящее за рамки обыденности – ты остаешься наедине с этим. Все мифы, легенды и иллюзии развеиваются как дым. Остается полагаться только на свою выносливость и трезвость мысли.

Все же удача мне улыбнулась, правда той самой загадочной улыбкой Моны Лизы, над секретом которой бьются зануды-искусствоведы. А мне и без научных дебатов все было ясно: посиди полдня без движения, позируя великому мастеру, – тебя еще и не так перекосит. Шутка а-ля мой братец, между прочим. Так вот, посетив очередной сувенирный магазин, я, в конце концов, нашла ее – искомую ниточку, разматывающую клубок загадки Никлеона. В самом магазинчике интересного было мало, небольшой набор редких «целебных» трав – вот единственное, что отличало лавочку от прочих, зато на выходе меня ожидала многообещающая встреча.

С традиционным чувством разочарования и скорби на лице вышла из той лавки, нырнула вглубь арки, которая, если ничего не случилось бы, вывела меня на широкую улицу, а та к ближайшей станции метро. Но сбоку, как песнь арфы, я услышала нежный, мягкий голос, явно обращенный ко мне.

– Что же ты так носик повесила, душа моя? Такой молодой и сильной девочке не стоит огорчаться по пустякам!

Обернулась на мелодичный звук и увидела ее, нет – Ее. Исчадие Рая. Я сразу поняла, что к чему. Поняла, что все мои паломничества по псевдомагическим местам были небесполезны. Через все тернии упорство вывело к цели. Статная блондинка предо мной выделялась из общей картины действительности: ее особенность, невероятность сразу бросалась в глаза. Беглый взгляд на нее – и сомнений не осталось. Мой поиск окончен. Каждый истинный петербуржец знает, что все по-настоящему значительные встречи происходят под сводами арок.

Стояла как вкопанная, разглядывала свою находку, а та улыбалась.

– Может, я чем-то могу помочь тебе, дорогуша?

Подошла ближе, с опаской пялясь на это удивительное создание из плоти и света – мой ларец с ответами, вполне могущий оказаться трансформаторной будкой или, не дай бог, пустой банкой из-под чая. Выглядела эта женщина изумительно. Я не могла разобрать ее возраста: то ли это была старушка, то ли молодая женщина. Хотя скорее – первое. Ухоженные седые, или даже платиновые, тонкие волосы были аккуратно собраны в хвост. Вокруг женственного овала лица были отпущены светлые кудрявые пряди. Само лицо было чистое, кожа белая-белая, а на щеках не румянец, а поцелуй ветра, ни единой морщинки, все черты более чем правильные. Невероятно привлекательный, я бы сказала, просто вылепленный на заказ лик. Но самое невероятное – это, конечно, глаза: глаза, в которых читалась вся доброта, мудрость, могущество. Пламенно-голубые – такой цвет рождается, когда горит газ или спирт – глаза были наполнены одновременно и озерной голубизной, и синевой бурлящего моря. Они не имели ничего общего с блеклым, серо-синеватым цветом очей русских красавиц. Ее глаза жили собственной жизнью, казалось, что тело – лишь умелая огранка этих драгоценных камней. Ее облик излучал сияние, подобное инею в морозный зимний день; свет струился из очаровательной, умопомрачительно и фактически насильно располагающей к себе улыбки, милой, манящей. На минуту в моей голове проскользнула мысль о том, что в лице незнакомки я улавливала мои собственные черты, доведенные до неоспоримого, абсолютного совершенства.

– Да… здравствуйте, – судорожно выжала из себя приветствие. – Я бы хотела…мне надо… поговорить с Вами… если можно. – Чувствовала, что краснею, становясь похожей на платье гейши.

– Конечно, мне и самой будет интересно с тобой пообщаться, душенька, но что же мы тут встали посреди прохода?! Людям мешаем! В такой обстановке наша с тобой беседа может не заладиться.

Я кивнула.

– У памятника императрице есть замечательные скамеечки, я их давно облюбовала, там нам будет намного удобнее. Никто нас не побеспокоит, и мы никому не помешаем, что скажешь?

– Пойдемте, – промурлыкала растерянно. Все никак не могла взять себя в руки, а надо было бы.

– Вот и славно.

Мы шли с незнакомкой по кишащей людом улице, молча, она впереди, я следом. Временную передышку в беседе я использовала, чтобы собраться с мыслями. Была зачарована внешностью этой красавицы, глубиной немыслимых глаз. Она держала спину прямо и шла, как плыла, ровно и грациозно. Прохожие не обращали на нее никакого внимания – это мне было совершенно непонятно! Ведь она по меньшей мере воплощение ангела, не иначе, как только что спустившегося с небес. Не бывает таких людей, даже картин таких не бывает! Я была обескуражена поведением этих слепых глупцов-обывателей! Им следовало бы немедленно броситься ей в ноги и молить о возможности поцеловать краешек серебристых сапожек.

Тем временем мы добрались до парковых скамеек, расставленных в небольшом садике вокруг величественного монумента; на небе выглянуло солнышко, как по заказу сегодня был отменный денек. Правда, только в плане погоды. Легкий ветерок не доставлял неудобств, рев машинных моторов, достигая наших ушей, успевал рассеяться. Это действительно было удобное, не слишком уединенное, не слишком многолюдное место, как раз для двух впервые встретившихся нелюдей.

– Садись, милая, тут чисто. Как тебе кажется, подходящее местечко для разговора?

– Мне нравится… очень… я…

– Давай для начала познакомимся – так, я слышала, поступают все приличные люди при встрече, – она улыбнулась, оголяя жемчужины зубов.

– Ой, извините, – почувствовала неловкость. – Меня зовут Минди Римски… Я совсем забыла, что надо…

Совладать с речью мне по-прежнему не удавалось. Наверное, если бы я встретила на улице короля Нидерландов и тот предложил мне немного поболтать о жизни, то чувства были бы те же.

– Ничего, не волнуйся, я Клара. И, кажется, нам есть что обсудить.

Смотрела на нее жадно, подбрила слова.

– Вы правы, с некоторых пор у меня начались проблемы… Со мной случаются необъяснимые странности… сверхъестественные. Возможно… В магазине я искала ответы, а когда увидела Вас, то сразу поняла, что Вы тоже, такая же… – мой язык заплетается. Речь была быстрой и прерывистой, как из дробовика.