Дарья Комиссарова – Осмос (страница 11)

Клара тихонько улыбнулась, откинулась на спинку скамьи.

– Такая же, это точно, – она снова лучезарно сложила губы в улыбку. С меня же бежал холодный пот, вся спина взмокла, а ладони можно было выжимать. – Держу пари, у тебя есть история, которую мне следует послушать, и в зависимости от того, что ты расскажешь, я смогу тебе что-нибудь подсказать.

Следующие полтора часа мы просидели на холодной скамье. Из моих уст лилась правдивая история об истинном аде, в котором мне пришлось побывать, и о том ужасном человеке, больно швырнувшем меня в стену. В довершение я показала ей шишку от удара и описала все свои переживания, все подробности моей эпопеи. Пару раз я была готова разреветься от нахлынувших воспоминаний, но добрый взгляд голубых очей не дал мне упасть в грязь лицом и забиться в истерике.

За все время Клара не проронила ни слова, несколько раз она сочувственно улыбалась, а к концу рассказа ее брови несколько сдвинулись, но выражение лица осталось неизменным: то ли холодно-бесстрастным, то ли матерински-добрым. Ее возраст выдавали только маленькие гусиные лапки у глаз да скромные полоски в уголках губ. Прядки платиново-седых волос изящно обрамляли идеальную форму скул.

Когда я окончила исповедь, понадобилось минут семь, чтобы восстановить дыхание… Повисло молчание – не неловкое, как при разговоре малознакомых людей, а, скорее, как между старыми друзьями, которым «есть о чем помолчать».

Наконец Клара решила сжалиться и произнесла судьбоносные для меня слова.

– Да, девочка, хотела бы я тебя успокоить, да нечем, – неплохое начало, чувствовала, как сердце вновь очутилось в прямой кишке. – Что это за «Райское местечко», я не знаю. Со мной таких ужасов, тьфу-тьфу-тьфу, не случалось. Но могу сказать одно: если ты день за днем проваливаешься туда – значит так нужно. Скорее всего, именно там необходима твоя помощь, есть дело, требующее твоего участия.

– Я – десятиклассница, живу с родителями и ничего особенного не умею. Вряд ли кому-то жизненно необходима именно моя помощь. Тем более тот человек ясно дал мне понять, что мне не рады.

– Вот с ним-то, любезная, тебе как раз и надо поговорить. Раз он узнал тебя, значит располагает и другой информацией. Встреться с ним еще раз.

Это был замечательнейший совет, на редкость полезный и удачный! «Громадный мужичина тебя в прошлый раз не добил? Пойди и предоставь ему второй шанс, детка!»

– Я очень напугана, а есть какая-то возможность, чтобы Вы пошли со мной? Я готова сделать все что угодно, только помогите мне! – на глазах выступили слезы, губы задрожали, но я сдержалась и не заплакала.

– Боюсь, солнце мое, я тут бессильна. Это твоя ноша. К несчастью, здесь ты можешь полагаться только на себя.

– Но хоть скажите, что этому месту может быть от меня нужно? Я, правда, ничего толком не умею.

– Ну, предположим, ты недооцениваешь свои возможности. Пройдя через все то, о чем ты рассказала, другая давно бы уже лежала дома под одеялом и тряслась от страха, но ты, мой свет, вполне стойко все переносишь. Уже это само по себе – редкий дар. Ах, увы, я не имею ни малейшего представления, что тебе там следует найти или сделать. Судя по всему, описанное тобой загадочное место умирает, – красавица сверкнула глазами. – Значит, это может быть, например, будущее. Тогда нужно просто переписать ход истории.

– Просто изменить ход истории?! – почти кричала я в исступлении.

– Тише, девочка.

– Но почему я?!

– Ну как же, наверное потому, что ты это можешь!

– Бред!

Зверски закружилась голова – как же меня это все достало! Как же я ненавидела этот мертвый мирок! Зачем эта мутотень свалилась на мои плечи?! Почему эта бабулька издевалась надо мной?! Больше не могла, хоть режьте, к такому повороту я была не готова!

Зная, что поступаю глупо, сорвалась с места и побежала прочь от чертовой скамьи. Просто потому, что не было сил слушать ее мелодичный, упоительный голос, говорящий такие страшные вещи. Захлебывалась яростью. Клара спокойно, но громко сказала: «Через три дня в семь вечера я буду ждать тебя у этого памятника».

Сбегая, я мысленно проклинала эту встречу, обзывала Клару белесой ведьмой, старой дурой и чертовой альбиноской. За что я так возненавидела свою предполагаемую спасительницу, даже мне было непонятно. Возможно, мне не хотелось работать Брюсом Уиллисом и спасать мир. А возможно, червь зависти к этому идеальному, невероятному созданию проник в мой разум. Ведь у нее-то все было замечательно, она промышляла счастьем, красотой и умиротворением, пока я ползала на коленях в месте, где и дышать-то толком было нельзя. Самое интересное, что она не обманула: ровно через три ужасных, мучительных дня я была там, где Клара назначила встречу. Но не буду торопить события. Сразу после того, как я позорно капитулировала, словно героиня Джулии Робертс, которая с каждой свадьбы делала ноги (правда одета госпожа Робертс была гораздо эффектнее), я поняла, какую роковую ошибку совершила. Завернув за угол, отдышалась, ритуально постучала по голове, назвала себя дюжиной нелестных словечек и решила вернуться с извинениями. Но, как ни странно, моей доброй феи или злой прорицательницы уже и след простыл. Кто бы сомневался, упорхнула пташка, словно в воздухе растворилась – и гадай теперь, была ли эта распрекрасная дамочка видением, миражом в моей личной пустыне «реальность» или доказанным фактом. Не все ли равно…

По дороге к дому я вдоволь намучилась угрызениями совести, самобичеванием и осознанием того, что непогрешимая Минди упустила шанс вытянуть из светлоликой бабуси как можно больше информации. Ох уж это воистину душераздирающее чувство, когда так долго стремишься к чему-то, идешь к цели (будь то важные переговоры, экзамен, собеседование, спортивное соревнование) – и вот наступает момент: птичка уже поймана за хвост (как говорится, разделяй и властвуй, один маленький шажок – и вот она победа), но ты… Ты берешь и безбожно все фейлишь! Именно это я и сделала. Послушавшись какого-то одномоментного внутреннего порыва, неведомого инстинкта, секундного помутнения. К счастью, она, вроде как, назначила мне рандеву. В следующий раз следовало подготовится лучше: обкапаться валерьянкой, примотать себя скотчем к скамье, залить полосатые кеды строительным раствором и выслушать все ее теории о моей мироспасительной миссии.

К слову, о свиданиях: как там поживал мой бедный принц, мой прекрасный возлюбленный? Все на свете отдала бы за только один вечер с ним, без страха выйти в туалет и очутиться в Никлеоне! Как мне хотелось именно сейчас, в эту самую минуту ощутить его нежный, смущенный взгляд… Не понимаю, как такому небесному, почти сказочному созданию родители могли дать такое обычное, земное имя – Александр? Ведь так зовут чуть ли не каждого первого в нашей стране! То ли дело мое имя – вот уж точно редкость! Самое смешное, что каждый раз мои предки придумывают новую историю о том, как они сделали такой выбор. Ну и бог с ними. Суть в том, что имя Алекс моему ангелу совсем не подходило, поэтому я очень редко его так называла. Для меня он был тот – кто мог растопить лед в сердце одной лишь улыбкой, тот – кто рядом, даже когда его нет, тот – чьи мысли знала без слов, тот – кто боялся лишний раз взглянуть в мои глаза и даже не помышлял о том, чтобы коснуться рукой моей руки, тот – кто вел детскую игру в тайные подарки не ради поцелуев под лестницей, но ради звуков моего смеха. Неужели мне досталось такое сокровище, а я не способна была им распорядиться?! Неужели возможно единственный в моей жизни настоящий Ромео так и не дождется меня на балконе и найдет себе другую Джульетту?

Ведь я могла быть невероятно счастливой девушкой, если бы не эта дурацкая эзотерика. В фильмах она давала всем силу, а в моей жизни отнимала ее. Ведьмы обретали счастье, любовь, большую грудь, наконец! Ну а я все теряла. Ложь, кругом была ложь. Мне всю жизнь лгали с экранов, с полос газет, со страниц блогов, книг и журналов! Знала – лишь оставаясь верной своим чувствам и выводам, что творится нечто из ряда вон выходящее, и я попадаю в совершенно иное измерение – а не в закоулки собственного, возможно, больного сознания – смогу продержаться на плаву. Необходимо было продолжать не терять рассудок – и тогда, в конце пути, наградой возможно будет возвращение к прежней жизни. Хотя, стряхивая сладостные иллюзии, точно знала, что «как раньше» уже не существовало. Я изменилась: прежняя наивная Минди умерла тогда на кушетке в медицинском кабинете и похоронена с почестями – с ней ушла ее былая привязанность к подругам, которые даже уже перестали звонить. Ушло смутное, немного сонное восприятие жизни, пассивное ожидание взрослости и независимости. Померкли старые интересы, желания, страхи. Завершилась пора детства, когда проблемы, так или иначе, разрешались сами собой. Где была опора на родительские руки, где тебе говорили – ты исполняла. Где формулы жизни были просты и всегда были читы в интернете.

Ничего, прорвемся, я всегда была достаточно независима, а уж сейчас подавно. Семья пребывала в неведении, малышка Ми оказалась чертовски хорошей драматической актрисой. Вдобавок ужасно изворотливой, даже брат не донимал меня расспросами. Дома все странности списывались на «переходный возраст». Мне того и надо было, хотя была уверена, что материнское да и отцовское сердца чуяли неладное: уж очень огромная пропасть разверзлась между нами. Иронично могла похвастать, что дела в школе я нехотя утрясала, словно машинально, с легкостью осуществляя то, что раньше составляло большую часть будней. Со стороны придраться было не к чему. Идеальное преступление.