Дарья Ильченко – Влюблённый Дурак (Щенок) (страница 3)
Но публика не хотела отпускать его со сцены. Толпа громко хлопала, выкрикивая просьбы прочитать ещё. Сначала это казалось приятным признанием его таланта, а потом утомительным занятием, которое словно выжимало из него все соки. Однако ближе к полуночи звуки торжества начали затихать. Фортепиано замолкло, голос Э. звучал тише, гасли огни. Тихо, медленно гости покидали зал, оставив Владимира стоять лицом к пустоте. Всё закончилось внезапно, будто праздник ушёл вместе с последней нотой мелодии. В дали самой большой комнаты слышался треск старой виниловой пластинки, который напоминал пылающий костёр в ночной прохладе или зажжённый камин в каком-нибудь старинном доме, украшенном.. чем только ни украшенном: то белой лепниной, то узорами, то цветами.
Он сел на кухонный диван и вдруг начал вспоминать её лицо. Лили часто моргала, показывая свою весёлую натуру и лёгкость нрава. А иной раз её взгляд падал в угол комнаты или окна какой-нибудь кофейни через дорогу. И затуманенными веками он не моргнул, кажется, спустя и час. Конечно, не кажется. Потому что время рядом с ней затянётся как нитка на капроновых чулках.
В воспоминаниях так и прошёл тот вечер. Они не успели поговорить, лишь обменявшись парой взглядов. Хотелось сказать хотя бы простое спасибо, пожать ладонь, почувствовать тепло рук, увидеть снова те самые глаза. Осторожно пробираясь сквозь толпу, он искал её лицо, надеялся поймать знакомый взгляд, услышать тихое приветствие… Но всё напрасно. Когда он наконец остановился возле выхода, увидел лишь пустой коридор и закрытые двери.
– Эй, Володя, кого ты тут потерял?
Голос друга вернул его обратно в реальность. Рядом стояла подруга, Э. всё такая же весёлая и энергичная, сверкая глазами и хитро посмеиваясь над своим вопросом.
– Да вот… одна девушка меня заинтересовала…
– Ах, это моя сестра, Лилия. Мы зовём её дома просто Лили. Всегда такая непоседа! – Э. усмехнулась и игриво толкнула его плечом.
Это прозвучало почти комично, вызывая лёгкую улыбку на лице Владимира. Она махнула рукой куда-то вдаль и добавила тихо:
– И конечно, рядом с ней её неизменный спутник О.
Владимир с надеждой во взгляде спросил:
– Давно они женаты?
Э. вдруг рассмеялась и перебила его вопрос.
– Лили прицепилась к нему ещё со школы, водит его везде с собой на вечера. А чуть что в путешествия, так за ним. Женаты ли? Нет. Она его любит, а он делает вид, что не замечает, холодная у него натура, ничего не чувсвтвует, всё едино.
Девушка успела исчезнуть раньше, чем он мог что-нибудь спросить или сказать дальше. Теперь оставалось лишь идти домой, погрузившись в тишину прозрачной ночи, которую освещали жёлтые фонари. Он стал размышлять о случайностях судьбы и о тех мимолётных взглядах, которые порой меняют всю жизнь. Чью жизнь, спросишь ты меня? Его жизнь. Это случилось случайно, но нарочно. И мы узнаем, насколько – годами ожидая.
Наш Поэт очнулся от мыслей среди прихожей, или так уж и быть, парадной, и ушёл вдохновленный новым чувством, покидая квартиру таким же поспешным шагом, каким и пришёл. Уже на улице, по дороге домой, его охватило чувство глубокого удовлетворения от вечера, сейчас он был уверен, что какие то чудеса на свете есть или это всё обман? Хотя губы всё ещё дрожали от напряжения выступления, чтобы не забыть, он вновь и вновь повторял две заветные строки о Лили, которые сочинил, нет, они сами пришли к нему этим вечером. Пришли вместе с её образом и лицом, таким загадочным и честным, предельно понятным и лёгким, словно на него смотрел сам ангел. А может она и есть мой ангел-хранитель? – спросил себя Владимир. Он вдруг остановился посреди улицы и заметил что-то на красивых оградах вдоль длинного проспекта. Под кожаными ботинками на толстой подошве хрустели пушистые как одуванчики снежинки. На кашемировых плечах коричневого пальто проступила лёгкая седина. Улицу запорошило снегом. Он оглядел весь проспект и вдруг прозрел.
– Удивительно! – сказал он. – Может быть, если верить в чудо, оно никогда не наступит. Но стоит лишь заняться своими мыслями, забыться, потеряться в делах – и неожиданно, нежданно чудо само приходит в жизнь. Как будто его кто-то ждал. А никто и не ждал. Поэтому и пришло.
Удивительно…
Так рассуждая, он шагал теперь по самой судьбоносной улице.
Вернувшись домой, у окна, он достал бумагу и записал первое стихотворение, возникшее после встречи с красавицей Лили:
***
Таких прекрасных губ и рук на свете не сыскать,
А даже если б и нашёл, не стал бы целовать!
Они прекрасны – спору нет, но нет таких, как ваши.
Я буду их лишь целовать, коль вы так прикажете!
Глава 2
Не было возможности влюбиться
Такова наша доля —
любить, несмотря…
Несмотря.
Ваш В.Д.
(Твой Щенок.)
***
Она погасила свой огонь
и сделалась мягче.
Чтобы сердце не лопнуть его,
как иголка разноцветный мячик.
Они встретились случайно, так, как встречаются герои заурядных книг, и всего лишь за пару взглядов понимают о своей любви. Понимают ли? Нет, конечно, нет. Ими движут эмоции, всё, кроме осознания, насколько болезненными могут быть эти чувства. Вопрос же в том, какие чувства испытывает каждый из них? Любовь или что-то ещё? Ведь чувства имеют преступный мотив в том случае, когда слепая любовь притупляет разум. Когда никак нельзя от этой любви избавиться, и в размягчённом стане уже не читается гордость рук. И разве только тряпкой себя можно называть.
***
Я – тряпка, протрите мною пол,
А если не протрёте,
Я утоплюсь в ведре с водой.
Не вспомните об идиоте.
Написал тем же вечером второе стихотворение Владимир, когда вернулся домой с поэтического триумфа. Почувствовав долю отчаяния от разлуки, он тут же бросился в написание строк, которые могли бы приблизить его к ней. Он должен был прийти с чем-то новым, а без стихотворений поэт уже не поэт. А его и незачем приглашать в светское общество, которое нужно было прежде удивить, затем покорить и уже после влиться в него. Он писал и думал о ней.
Лили была девушкой яркой и обаятельной, вокруг неё то и дело кружили поклонники разного возраста и сословий. Но среди всех её поклонников лишь один сумел привлечь внимание девушки настолько сильно, что постепенно она стала закрываться от остальных, кроме, разумеется, О. и молодого поэта Владимира. Однако же, О. имел особое место в сердце Лили. Ростом чуть выше неё и одного возраста, он был умён и являлся её давним другом ещё со школьной скамьи. Уже лет семь они общались, и сколько бы Лили в чувствах ни признавалась, имея некоторое равнодушие и холодность, он всё понимал и делал вид, что не видит её любви. Будучи несчастно влюблённой, девушка следовала за О. в поездки и путешествия, а его Лили таскала на триумфальные торжества Петербурга: то музеи, то театры, то званые завтраки, обеды и ужины, и на всех присутствовали они вдвоём. О., войдя же во вкус, и сам следовал за ней, посещая вечера. Именно благодаря нему вечера превратились в настоящие интеллектуальные салоны. Тогда же за столами и рождались новые идеи, которые то и дело успевали записывать и, бывало, зарисовывать как наброски гениальности. Он и сам создавал литературные шедевры, авторством которых почему-то не дорожил. «Гений, он гений!» – говорила девушка о своём друге. «Его труды оценят следующие поколения, не иначе», – сказала однажды Лили.
Они часто встречались где-то так, словно приходили туда нарочно. Он сбегал с пар, и, будучи уже литературно подкованным, иногда забывал об учёбе. И всё же, как только выскакивал из дверей здания и пробегал по скользкой лестнице, тут возвращался обратно – в тяжёлые двери высокого здания. Он знал, что так нужно. Но его жалей. Вечером они все виделись в той же квартире, на улице, где вечерами в любое время года балагурил народ. Последующие встречи с поэтом становились всё более частыми.
В следующий раз они встретились на Вознесенском проспекте напротив главного отеля города. В тёмно-бежевом доме в этот вечер проходил костюмированный бал. Творчество поэта нуждалось в поддержке, и только Лиля начала помогать ему. Благодаря ей директор местного театра, который и устроил торжество, согласился провести вечер поэзии прямо посреди зала. Утром она обрадовала Владимира, а уже вечером они сошлись в танце на балу. Они кружили в танце, но не вместе. Каждый случайным или умышленным образом подхватил под руку другого мужчину и женщину. Они кружили и в передышке между произведениями наконец встретились взглядами и подошли друг к другу.
– Я рад нашей встрече. Мысли о вас не давали мне покоя, – начал Владимир.
– Вы бы пришли намного раньше. Значит, покой всё-таки был, – прервала его Лиля.
– Это иллюзия покоя. Некое подобие.
Они провернули один танцевальный круг и снова встретились. Не в силах сдерживать порыв, Владимир остановился и, отпустив даму, начал читать новое стихотворение Лили. Она остановилась после первых невнятных строк: «Расцветают розы в поле, пламя алое сжигая…» – и, взмахнув рукой, воскликнула, – Постойте! – и тут же продолжила, – Послушайте новое творение юного поэта!
В зале тут же возникла тишина, и лишь в углах всё ещё отражались отголоски музыки. Оркестр остановился, люди в костюмах умолкли в неопределённом ожидании.
И только Лили повторила шёпотом:
– Давай же. У тебя получится, как в прошлый раз.