Дарья Ильченко – Влюблённый Дурак (Щенок) (страница 1)
Дарья Ильченко
Влюблённый Дурак (Щенок)
«Что имеем, не храним»; мало того,
– что имеем, того не любим.
А.П.Чехов
Влюблённый дурак
(А я? А я бегу)
И карта ляжет не моя,
И я не помню веры в счастье.
А только тёплая зима
Меня укроет от напастей.
А я сбегаю, бегу, бегу и вновь,
И убегаю от себя же.
И кто сказал бы, что любовь
На шарфе новый узел вяжет?
И кто повис на нём, а он укрылся
В снежном вечере смешном.
А он то что? А он влюбился,
Когда стоял там под мостом.
Или когда шагал по крышам?
Или писал: «Тебя люблю»?
Как жаль, что не услышит
Влюблённый дурак её: «Люблю!»
Но ты не бойся, его счастье
Его ожидает над мостом.
А я бегу, бегу от напастей
В дальний город, в его дом.
Глава 1
Первый узел шарфа
«Что имеем, не храним»; мало того,
– что имеем, того не любим.
А.П.Чехов
Влюблённый дурак, условно В. лежал в больнице с сентября по май, ну как лежал, его лечили, а он убегал. Здоровьем силён и жаром пышет, да только ухо ни черта не слышит.
– У вас отит, голубчик! – возмущался врач.
Раз в три дня приходило ему одно письмо, которое нашему В. тайком в ночи передавала санитарка.
– Они меня дразнят этими письмами! Должно быть, ради воспрятия духом написаны они, – думал он, – во мне разжигают тоску, в которой горят эти письма желтее рассвета над набережной Невы. Разве я не заслуживаю ответа? Узнать что там у них теперь гораздо проще, чем понять вернётся ли Лили!
Писал дурак ей ответы, словно тайные секреты, рифмовал стихи он под подушкой и санитарке отдавал послушно. А там…
***
Как твои дела?
Напиши мне лично.
А я хожу по дням
в местную больничку.
Как твои дела?
И мои не очень.
Завтра в три часа
друг улетает срочно.
А как твои дела?
Я так и не услышал…
Забор вдоль обходя,
дышу чуть излишне.
Да как твои дела?
А я спешу на зелёный.
На светофоре жду тебя,
почти уже влюблённый…
Всего за три дня изрядно устав в больнице валяться, он подскочил с кровати и начал бадаться! Словно в нём живую силу пробудили вновь! От чего же? Это ли любовь?
– Я здоров! – и тут же схватившись за стреляющее ухо упал на постель больничной кровати, – Ах, кто-бы навестил? Кто-бы пожалел больного Щенка? Нет, с меня хватит. Уж если ахать и охать в припадках болезненных за раненную голову хвататься, то дома. Пусть сыро и темно, уж лучше так, чем одному в больничной палате с тремя такими же больными как и я валяться. Ему бы увидеть Л. и к ней бы побежать, чтобы щенка погладили за больным ухом и дали корма на тарелке столичного ресторана.
– Вам нужны лекарства, я выпишу лист, – сказал врач, торопясь за убегающим пациентом.
– Маменька справится без неразбочивых записок!
К слову, жил наш Владимир совершенно один, кота и того завести не мог, поскольку возвращался домой поздно. С утра до обеда обучался в институте, а затем обивал пороги литературных сообществ. И никуда не попадал, не ценили поэзию его, нашего бедного одарённого дурака. Была сестра в соседней комнате, да замуж вышла и съехала. А родители уж давно отправили его в свободное плавание по реке жизни. Вот и плавает он один вдоль и поперёк Невы.