Дарья Иголка – Неизвестные (страница 9)
Одноклассницы направились в школьную курилку, а именно в туалет, и шли так, как будто высокая была не новенькой, а самой известной и популярной девчонкой в школе, а низкая – забитым и напуганным изгоем.
У последней в голове все перепуталось.
«Почему она позвала меня? Что ей нужно? Она хочет посмеяться надо мной? Зачем ей это? Курить… О-о-о, ну зачем я соврала? Трусиха, блин! Что сложного сказать «нет, не курю»? Ну вот что? Слабачка! Офигеть, как все пялятся на нас! На нее? Да не, не только на нее, но и на меня. Да, мы выглядим смешно. Дылда переросток и малявка недоросток. Идут вместе… Как подружки… А вот это уже интересно. Да-да, смотрите, я дружу с этой прикольной дочкой главного мента. Если б вы знали, что я иду с ней курить, то вообще офигели бы, да? Сто очков к рейтингу крутости однозначно».
Курившие в туалете у окна девчонки из параллельного класса, увидев вошедших, поспешно повыкидывали сигареты в форточку и вышли.
– Пошлите отсюда, – в приказном тоне сказала главная из них, после чего все стройной шеренгой покинули туалет.
«Вы куда? В чем дело? Да не надо уходить! Что происходит?»
Малая посмотрела на ту, из-за которой очевидно все и сбежали, и увидела редкий случай, та довольно ухмылялась.
– Они меня боятся. Бегут, как крысы.
– Почему?
– Может из-за этого Тёмы, в которого они все влюблены.
– А он походу в тебя.
«Надо обязательно поддерживать разговор, не тупить, не молчать».
– Ему ничего не светит.
Малая не спросила «почему», хотя ей было любопытно.
– На.
Новенькая протянула сигарету из необычной квадратной пачки, которую достала из заднего кармана джинсов. На коробочке читалось «Sobranie». А внутри как длинные конфетки лежали бок о бок разноцветные сигареты. Тонкие детские пальчики потянулись к этим недетским угощениям и вытащили самую яркую палочку – фиолетовую.
«Пальцы что, дрожат? Не позорься, черт!»
Малая перевела взгляд со своих пальцев, неумело сжимающих сигарету, на зажигалку, которой чиркала новенькая. Чиркнула раз, чиркнула два, назад дороги нет… В легкие залетел дым, а потом вылетел изо рта обратно. Малая не закашляла, уже успех. Ее не стошнило, еще один успех. Но голова неприятно закружилась, а в глазах начали прыгать темные пятна.
– Ладно, не мучайся, – дылда забрала сигарету из рук Малой и сделала глубокую затяжку. – Я сама недавно начала. Но если уж курить, то вот такие сигареты.
– Ага.
«Это шанс хоть что-то узнать».
– А почему начала? – спросила Малая.
– Переезд, стресс.
Дым полетел в сторону окна, а серо-голубые глаза внимательно посмотрели на Малую.
«Так вот в чем дело, – подумала она. – Вот почему ты позвала меня. Чтобы задать вопросы про вашу квартиру? Хорошо. Отлично! У меня тоже есть вопросы. Сколько тебе лет? А сколько лет твоему брату? Как вы вообще можете быть в одном классе? Но это фигня. Самое главное, почему вы переехали в квартиру, в которой недавно произошла такая жуть?»
– Ты ведь из двадцать восьмой? Ленинский проспект, дом тридцать три «А», восьмой этаж.
– Ага. Я…
Когда Малая произнесла свое имя, а затем уточнила имя у новой знакомой, та как-то зажмурилась, словно этот обмен личной информацией был ей неприятен. Она лишь добавила после кивка, которым подтвердила свое имя:
– Братья зовут меня Кудрявая. И ты можешь так звать.
– Кудрявая? – не сдержав улыбки, и вопросительно приподняв брови, спросила Малая, посмотрев сначала на правую, а потом на левую сторону волнистого каре.
– В детстве была кудрявей.
– Это типа кликуха у тебя?
– Позывной, – с упреком отреагировала Кудрявая.
– Что? Что за позывной?
– На войне у солдат позывные. А кликухи у бандитов и зэков.
Что можно было ответить на такое громкое заявление? Ничего.
– А тебя все Малой зовут? Я тоже буду. Если ты не против.
Малая согласилась кивком, но подумала: «Может, и против. Но что я могу с этим поделать?»
– Ладно, пошли, сейчас звонок будет. Потом поговорим. Ты из двадцать восьмой, а я вот из двадцать пятой. Той самой. Интересно, что говорят очевидцы.
Кудрявая посмотрела на одноклассницу, как следователь на допросе.
– Но я не очевидец. Ничего больше того, что говорили по телеку, я не знаю.
– Да ладно?
«Поймала. Но этого я тебе не расскажу. Я может и выгляжу мелкой и слабой, но я не дура».
– Разберемся.
«С чем разберемся?»
Ощущения после выхода из курилки были совсем не похожи на те, что были по пути туда. Все эти несколько недель догадки Малой о странных жильцах из двадцать пятой квартиры становились все глупее, вплоть до версии в духе фильма «Люди в черном». И вот теперь появился шанс узнать правду.
Возле кабинета, где у девочек проходил урок, стояли трое высоких парней и шкет. Один из них, самый высокий и крепкий, потрепал его по волосам и силой прижал к себе, схватив за шею. Похоже это было проявлением братской любви, потому что шкет улыбался.
Остальные двое ребят молча стояли, засунув руки в карманы джинсов. Один был очень серьезен. А другой… Другой был похож на рок-звезду в своих рваных и исписанных фломастером джинсах и балахоне с изображением лидера группы «Nirvana». Он и сам походил на подростковую версию Курта Кобейна, который смотрел печальным взглядом с его балахона.
Все поприветствовали сестру молчаливым кивком и двинулись прочь от кабинета. Проходя мимо девочек тот, что был в балахоне, задержал взгляд на новой знакомой Кудрявой.
– А это что за малой пацан? – спросил он сестру.
– Это девчонка, дурак, – ответила Кудрявая.
– Девчонка? Значит не малой, а малая.
Малая с покрасневшими щеками провожала взглядом парня в балахоне.
– Будет твой позывной, вот увидишь, – без каких-либо эмоций сказала Кудрявая и зашла в класс.
***
В тот холодный февральский понедельник Малая впервые оказалась дома у Богдановых. Ей было очень не по себе, но она старалась держаться спокойно. Делиться информацией о случившемся в двадцать пятой квартире с ее новыми жильцами она не стала, сказала, что ничего толком не знает. Самоубийство и всё, что тут добавить?
Новые знакомые тоже не спешили откровенничать. Все, что Малой удалось выяснить в тот день, так это то, что Кудрявой было всего тринадцать, а четырнадцать должно было исполниться в сентябре. Просто всего за одно лето из маленькой девочки она превратилась в девушку и теперь выглядела старше своих лет.
Поначалу Малая держалась настороженно со своими соседями, но чем больше она общалась с детьми полковника, тем крепче становилось их знакомство, которое стало перерастать в дружбу.
Они общались в школе, курили в подъезде после уроков, сидели у Богдановых дома, бывало, гуляли по заснеженному городу в тихую погоду. Чаще всего они ходили к Долгому озеру8. Шли дворами, иногда заходили в подъезды, чтобы погреться и покурить, старшие порой выпивали на троих по бутылке какого-нибудь крепкого алкоголя, запивая его разведенным в полторашке с водой Юпи или Зуко9.
Пару раз ребята сходили на Драмак10. Но там всегда собиралось слишком много народу, а это Богдановым не очень нравилось. Малая же чувствовала себя невероятно крутой вместе этими ребятами, которые почему-то так легко и просто приняли ее в свою компанию.
– На войне у всех позывные, – рассказывал тот, кого называли Бесстрашным, но порой сокращали до Беса. – Пусть Малая будет твоим позывным. Оставь свое имя для другой жизни – семья, школа и прочее. А здесь свои правила.
– Война не только в Чечне, она везде, – добавил его брат с позывным Главный.
О Чеченской войне говорили по телевизору постоянно, и это было чем-то очень страшным. Как-то Малая с дуру посмотрела несколько минут начала фильма «Чистилище»11, и сразу пожалела об этом после того, как увидела на экране реалистичные кадры убийства молодого солдата.
«Телевизор – дрянь, – подумала она. – А война – истинное зло».