Дарья Иголка – Неизвестные (страница 19)
Алина никогда не приукрашивала действительность. Она честно говорила сыну, что он получился случайно в результате короткого романа двух совершенно неподходящих друг другу людей, которые расстались без обид и претензий друг к другу. Поэтому на отца Герман не злился.
Чего нельзя было сказать о матери.
Алина порой раздражала его своей наивностью, простотой и беспрекословным подчинением богатому мужу, который ее содержал. Такие женщины не могли понравиться Герману. Антиидеал сложился.
А вот отец ему нравился. Полная противоположность матери и отчима, а для Германа у такого человека уже было авансом сто бонусных очков.
После каждой редкой встречи с папой он рассматривал себя в зеркале, ища внешнее сходство. Цвет глаз, может быть. Необычный синий цвет глаз.
«Да похож, похож. Глаза как у папы. Вот из-за этих глаз ты и появился, Гера. Не смогла я перед ними устоять», – как-то сказала Алина, подпиливая ноготок, и видя, как ее маленький сын крутится у зеркала.
За несколько месяцев жизни с отцом, который нечасто бывал дома, разговаривал мало, был часто слишком задумчив, Герман ощутил настоящее родство с ним, ему с ним было легко. Легко жить, легко молчать, легко никого из себя не строить.
Но вот привыкать к жизни в новом городе, где каждый второй коверкал букву «г», Герману было не очень легко. Хороших друзей пока не появилось, так, приятели, с которыми он не особо близко общался, так, мог погулять, покурить, да пару тройку раз выпить. Плюс его напрягало полное отсутствие ориентиров и целей. Одиннадцатый класс. Куда дальше?
Отвлечься от мыслей о бесцельности существования помогла девчонка с параллели, которая стала за ним увиваться. Леда. И после ее смерти и этого списка, в котором был и он, Герман задумался, а что это вообще было? Он ей нравился? Или она что-то выясняла про него? Пыталась приблизиться для чего-то? Для чего?
И что чувствовал сам Герман после ее загадочной смерти? Грустил? Может, немного. Все-таки обстоятельства были странными, и ему больше хотелось во всем разобраться, чем грустить.
Перед началом своих поисков в отцовской квартире Герман посмотрел на часы. Была половина первого. В Телеграмме Герман увидел, что отец последний раз был там «недавно». WhatsApp старший следователь, подполковник МВД, принципиально не использовал.
Герман написал отцу, спросил, когда он будет дома, и, не дожидаясь ответа, принялся рыться в его вещах.
Начал он с маленькой, заваленной хламом лоджии. Свет из комнаты плохо освещал ее, и Герман помогал себе фонариком на телефоне. Коробки, папки, какие-то газеты, старые футболки и джинсы, ботинки, пустые стеклянные банки.
Герман решил, что в бумагах еще надо будет порыться основательнее, и вернулся в комнату. Вряд ли здесь могло быть спрятано что-то полезное. Разве что в башнях из книг могло что-то притаиться. Герман уже хотел вернуться на лоджию, когда увидел корешок книги под названием «Святослав». Много лет назад, на одной из редких встреч, отец рассказывал, что это была его любимая книга.
Герман аккуратно вытащил ее из стопки, провел рукой по темно-золотой обложке, на которой старославянским шрифтом было написано «Святослав», прочитал имя автора – Семен Скляренко.
Герман открыл ее на тех страницах, между которыми обнаружился свернутый вчетверо листок формата А4. Развернув его, он увидел две фотографии. Сам лист не был пуст. Это была распечатка объявления о концерте, который должен был пройти в школе номер два двадцатого марта тысяча девятьсот девяносто девятого года. Герман сразу прикинул в уме, что отцу тогда было семнадцать лет, как ему сейчас.
Почему он хранит эту старую распечатку? Как память о школьном концерте? Этот концерт что-то для него значит?
Сам Герман неплохо играл на гитаре. Первый инструмент ему как раз подарил отец. На десять лет пришла посылка, и счастливее Германа не было тогда никого на всем белом свете.
Герман посмотрел на фотографии. На обеих белесые шрамы от сгибов. Одна простая черно-белая. Другая больше похоже на открытку, репродукцию картины. Это был женский портрет.
На черно-белой фотографии были запечатлены пятеро детей и взрослый мужчина. На обратной стороне стояло число «1992».
На открытке с женским портретом тоже было что-то написано на обороте. Часть надписей невозможно было разобрать из-за блеклых чернил. Какие-то слова бурого цвета были зачеркнуты синей ручкой, но можно было догадаться, что это были имена, хоть и не разобрать, какие.
«Опять список?»
Герман внимательно смотрел то на фотографию, то на открытку, то на распечатку. «Прикольная у тебя работа, пап. Если ты чувствуешь вот это, когда находишь улики, то блин, я готов пойти по твоим стопам».
Он пролистал остальные книги, и хоть ничего больше не нашел, все равно чувствовал приятное воодушевление.
Бурлящий адреналин не давал Герману уснуть, но когда ему это все-таки удалось, то его ждало еще одно открытие.
Ему приснилась Леда. Точнее он так решил, когда проснулся. Он не особо разглядел женскую тень, которая привела его в одно тайное место. Проснувшись, Герман знал, что несмотря на то, что это был всего лишь сон, он обязательно должен проверить это место. Тем более, что он его узнал.
В нем пробуждался детектив. Что поделать? Гены.
***
Несмотря на то, что Искра была в узких джинсах и тяжелых черных ботинках, она все равно выглядела как из другого времени. Дело было в блузке, определенно. Она напоминала верх того платья, в котором Герман увидел девушку в первый раз. Корсет, высоко поднимающий немаленькую грудь, рукава длинные, но из прозрачной ткани, такая же прозрачная ткань на бюсте заканчивалась колючим воротничком на тонкой белой шее. Цвет блузки снова зеленый, как и ее глаза. При первой встрече Герман не обратил на них внимания. Длинные волосы красивого рыжего цвета лежали переливающейся волной на ее правой груди. У Германа что-то зашевелилось не там, где надо, и он неловко заерзал на стуле.
Девушка изящно села напротив него, невинно улыбнулась и сказала своим высоким голосом:
– Ну привет, Гера.
– Привет. Только называй меня Герман.
– Не вопрос, – с легкостью согласилась она, и откинулась на стуле, поглядев по сторонам.
Ребята договорились встретиться во «Вкусно и точка» в Парке Революции. Еще ночью Герман написал в общем чате, что он кое-что нашел и надо встретиться. Кирилл ответил быстро: «У нас тоже кое-что есть».
Искра посмотрела на большой стакан кофе, который обеими руками держал Герман, а потом с тем же изяществом, как села за стол, она выбралась из-за него и прошла к терминалу для заказа. Быстро оплатила картой, быстро получила свой стакан с напитком на выдаче и вернулась на место. Вздохнула, снова посмотрела по сторонам и затем спросила:
– Значит что-то нашел все-таки? Или отец что-то рассказал? По сообщению я не поняла.
– Отца я еще не видел. Но кое-что нашел, да.
Герман достал из кармана куртки, которая висела на стуле, фотографию. Распрямил ее, положив на стол, и не касаясь самого изображения пододвинул ногтем к Искре. Открытка осталась лежать в другом кармане. «Не все сразу», – подумал Герман.
Искра склонилась над столом, оперевшись грудью на сцеплпенные руки, и посмотрела на фото.
– И что это? Ничего ж не понять. Все смазано. Еще и погнуто сильно, у этого ребенка вон вместо лица белое пятно.
– Да, но кое-что видно все-таки. Какой-то здоровенный мужик и пятеро детей примерно одного возраста.
– И что?
– Не знаю. Кто эти дети? Кто этот мужик? Мне кажется, это может что-то значить. А может и нет. Я бы хотел у отца все спросить, но он пропал куда-то с этой своей работой.
Отец так и не ответил на его сообщение. С его работой долгое отсутствие было в порядке вещей. Но ответить то сыну можно?
– Хм… – сказала Искра.
Герман бросил взгляд на ее округлые формы, подчеркнутые корсетом и легкой прозрачной тканью. Она тут же подняла глаза от фотографии. Застукала его. Герман смущенно кашлянул и спрятался за стаканом капуччино. После двух больших обжигающих глотков он спросил:
– Откуда такой необычный прикид?
– Этот? – Искра как будто невзначай положила руки на грудь.
Рыжий локон упал ей на лоб, ресницы на опущенных веках были густыми и пушистыми, кожа на аккуратном носике белой, как сливки. Герман понял, что нервничает рядом с Искрой.
– Мама – дизайнер и стилист, – ответила она, посмотрев ему прямо в глаза. – Но идея взять верх из платьев тех времен и соединить с джинсами – моя. Как и взять те платья и укоротить, сделать мини – тоже моя идея. Не, ну может такое уже и делал кто, в том смысле, что я просто предложила это маме. Ей понравилось. Вот итог.
– Смотрится прикольно.
Герман посмотрел в телефон. Договаривались на час дня, уже десять минут второго. «Где вас носит?»
Стоило ему задать себе этот вопрос, как в кафе зашли трое подростков, и Герман с облегчением улыбнулся им.
***
Соседи вышли из своих квартир одновременно, не сговариваясь. Инга обратила внимание на перемену в Кирилле. Выглядел он изможденным. «Может этой ночью Леда тебе явилась?»
Ярик, напротив, казался бодрым. Не веселым и радостным, но гораздо более здоровым на вид, чем старший брат. Его куртка была расстегнута, и под ней хорошо был виден рисунок на белой толстовке. Бэймакс из «Города героев»24 в своих красных доспехах.