Дарья Гусина – Дом, милый дом… (и Баба Яга при нём). Часть 1 (страница 6)

Катерина все больше чувствовала неловкость. Дом-то укомплектован всякими полезностями, а денег хозяйка не хочет.

– Короче, – торопливо проговорила она, – вы меня испугали. Чего вы так орали?

– Я упал, – кратко пояснил Иван. – Я вообще-то шел узнать, нужна ли помощь. Вошел, а тут все так… поменялось. И пусто как-то? Где ваши вещи?

– Мы пока не распаковались, – остывая, проговорила Катерина. Вот же, наехала на человека. Но какого, однако, было так орать? – У нас… мало вещей. Вам самому помощь нужна… медицинская?

– Очень! – вдруг оживился гость. – Плечо… вот тут. И тут. И сзади.

Парень почему-то показал на себе столь обширную область поражения, что Катя засомневалась. Как можно было умудриться упасть на ровном месте при свете дня? Впрочем, когда она вошла, парень стонал вполне непритворно.

– Только метлу уберите. Вы меня… нервируете. А у меня травма, между прочим. Моральная и физическая, пятьдесят на пятьдесят.

Катя фыркнула, но орудие труда и обороны опустила.

– Покажите, что там у вас, – велела она.

Леонтьев охотно стащил свитер и сбросил рубашку. Катерина аж сглотнула. Ну что за день? Сплошной эмоциональный шок. В одежде парень казался худее и мосластее. А без рубашки спортивный вид его как-то… всколыхнул все нежное, девичье, за неимением времени «на глупости» давно засунутое Катей на задворки сознания. Она встряхнулась и сосредоточилась на ране.

На плече Леонтьева действительно красовался странный шрам, словно в него ударила крошечная молния, да так и осталась под кожей голубоватыми прожилками. Рана слегка кровоточила.

– Идемте на кухню, – проворчала Катя. – Зеленка устроит?

– Ага, да побольше, – кивнул Иван, улыбаясь. – И чаю, если можно. Лучшее лекарство от шока – чай с вареньем.

– Чаю можно. Варенье под вопросом. В подвале есть шкафчик, мои сестры говорят, внутри стоят какие-то банки, наверное, прежние жильцы закатывали. Стекло в шкафу пыльное, но на полках вроде джемы и огурцы. Если сможете открыть шкаф, все, что найдете, – ваше. Но сначала обработаем рану.

Иван вошел за Катей на кухню и громко поцокал языком. И почему-то пробормотал:

– Так, значит? Ага. Понятно.

– Что вам понятно? – осведомилась Катя. – Вот тут сядьте, здесь свет.

– Понятно, что осваиваетесь. Ай, больно!

– Как просили, зеленки не пожалела, на здоровье. Странная рана.

– О кровать ударился. Там такие… шишечки на спинке.

– Да? Ловко это у вас вышло. В почти пустой комнате – и о кровать.

– Я старался.

– Сходите в подвал. Заодно проверьте котел, раз помочь пришли. Там с ним… в общем, проверьте, есть ли газ. И еще на крышу нужно залезть, а у меня лестницы нет.

– Найдем, – пообещал Иван. – Так что вам из подвала принести?

– Ну… что будет, – удивилась Катя. – Я вообще не знаю, может, там все испортилось.

– Считайте, что у вас с этим домом медовый месяц, – туманно объяснил Иван. – Что хотите, то и заказывайте. Я в том смысле, что прежние жильцы… хм… запасливые были.

– Я хочу варенье яблочное, – скептически сообщила Катерина, – и чтобы в каждом яблочке – орешек.

– Орех грецкий или лесной? – с серьезным видом уточнил Иван. – Учтите, льготный период долгим не будет, пользуйтесь, пока предлагают.

– Да идите уже, – махнула рукой Катя. Что за игры детские? – Лесной. А как же плечо? – спохватилась она. – Там лестница крутая, перила низкие.

– Уже не болит, – махнул рукой Иван.

– Ну вы поосторожнее… Эй, и рубашку наденьте!

Пока Иван был в подвале, Катерина просмотрела сообщения. Маша писала, что все хорошо.

Гость вернулся минут через десять… с банкой варенья. Катя с изумлением рассмотрела на просвет и янтарные яблочки в сиропе, и темную бубочку орешка внутри.

– Я же говорил, – сказал довольный Леонтьев. – Пользуйтесь, пока дают.

… В процессе совместного поглощения варенья и хрустких маринованных огурчиков Катя и Иван как-то незаметно перешли на «ты». Причем у Ивана поглощение это происходило одновременно: он то подхватывал вилкой с блюдца прозрачное яблочко, то тянулся к тарелке с нарезанными огурцами. У Кати созерцание подобного извращения почему-то вызвало обильное слюноотделение.

Была не была, решила она, позориться так позориться – и, дожевав яблочко, тоже захрустела огурцом.

– Вкусно тебе? – улыбаясь, поинтересовался Иван.

– Вкусно, – призналась Катя.

– Ото ж. Так вы тут втроем?

– Ага.

Катя сама удивилась тому, как легко рассказала гостю семейную историю: родители три года назад погибли в автокатастрофе. Катерина, как совершеннолетняя, взяла опеку над сестрами.

Жизнь у них непростая, но кому сейчас легко? Иногда дедушки с бабушками помогают, но они далеко, а у Катерины налаженный бизнес в городе.

Катя бросила университет, сначала работала, где придется, потом вспомнила о своем детском хобби и начала шить кукол. Дело пошло хорошо, некоторых зверушек покупают даже из-за границы. У Катерины акцент на русском фольклорном: домовички, кикиморки, лисички-хитрюги, зайчики-ушастики и прочая милота.

– Вона как, – Иван выразительно поднял темную бровь. – Так тебе сам бог велел в избушке на курьих ножках поселиться.

– Ты прямо как Настюша. – засмеялась Катя. – Все ходит, царевну-лягушку в нашем саду ищет.

– Как знать, может, и найдет.

– Ага, одну уже видела, но, кажется, это была жаба.

– Ладно, пора и потрудиться, рукава закатав, – вздохнул Иван. – Пойду посмотрю, что там у вас по сусекам припасено да припрятано.

Он действительно нашел складную лестницу и полез на чердак. Спустившись, сказал, что подлатал крышу, а порядок там хозяюшки пусть сами наводят. Катя сунулась на чердак прибраться и обнаружила там огромную деревянную то ли бочку, то ли высокое корыто. Над ней в потолке был… люк, вполне современный, даже со стеклом.

За то время, пока Катерина носилась по чердаку с тряпкой, Леонтьев починил забор, вырубил крапиву перед домом и отремонтировал уличный кран для полива.

Вернулись Маша и Настя. Мелкая завороженно уставилась на светлые, почти белые кудри гостя. Долго топталась поодаль и решилась-таки подступиться:

– А ты Иван-царевич?

– Иван, – согласился Леонтьев, орудуя лопатой. – Только я не царевич. Я на таможне работаю.

– А тут живешь?

– Да, у бабушки… отдыхаю.

– А почему ты такой… снежный?

– Ты про волосы? – Леонтьев взлохматил челку ладонью. – Ну предположим, покрасил. Нравится?

– Не очень, – вежливая Настюша смущенно ковырнула ножкой землю.

– Ну ладно, не перекрашивать же, – картинно вздохнул Иван.

– Откуда здесь таможня? – фыркнула Машка, как всегда вступив в разговор со включенным телефоном в руке и не отрывая взгляда от экрана. – Отсюда до самого моря границ нет.

– Смотря как приглядеться, – туманно ответил гость.

– Чудной, – констатировала Машка, вернувшись с Катей на кухню. – Симпатичный. Жалко, что старый.

Вскоре Иван попрощался и ушел, бросив на дом очередной задумчивый взгляд. Катя вспоминала о нем весь вечер. Странный парень, Маша права. Он словно постоянно что-то недоговаривает и бросает непонятные намеки, будто ожидая, что Катя его поймет.

Уже поздним вечером Катя решила проверить, как нежданный помощник починил забор. Вопрос безопасности волновал Катерину больше всего. По ночам в доме было так тихо, что каждый хруст веточки на ветру ударял по нервам.

Иногда в саду что-то шуршало. Катя утешала себя самовнушением: это ежик, это птичка, это та самая жаба-царевна, это… об остальных вариантах Катерина старалась не думать. Ведь живут еще в садах змеи и прочая недружелюбная живность.