Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 57)

– Хватит, – огрызнулась я. – Ты кого растила – свою будущую замену или трусливую неудачницу? Справлюсь. Зови.

А сама достала «пейджер». Так, по всему выходит, что это предпоследний акт пьесы. Пора готовить сцену для последнего.

– Самонадеянность губительна, – предупредила старая вещунья.

– Это не самонадеянность, – я рассортировала флаконы, перемешав их в хаотичном порядке. Просто так, чтобы занять руки и успокоить нервы. – Две величайшие в мире наставницы вложили в меня всё, что смогли впихнуть и утрамбовать. Я не имею права вас подвести. И я не подведу. Одного раза мне хватило, поверь. И вы хорошо научили меня усваивать уроки, – и уверенно повторила: – Зови.

Вещая видящая потекла через озеро туманным силуэтом – капюшонный полог на голове, длинный шлейф плаща. И когда призрак скрылся в седой дымке дальнего берега, я встала, перехватила трость и спустилась к озеру. Он придёт не один – это я понимала очень отчетливо. Я забрала троих его – и «ворон» приведёт минимум двоих моих. И не иллюзорных, а настоящих. Теперь ему не только тьма Вещей видящей нужна, но и украденные мной сущности.

Меня до смерти утомили эти унылые шахматы. Я отчаянно хотела достать «консервную» заначку, окликнуть «ящерку» и как следует рвануть, но… Но. Сама сглупила, пусть и давным-давно, – сама придумала – сама смоделировала – сама и заканчивай. И это тоже моя «кошка», да. С одним лишь минусом. Раньше я могла проигрывать ситуацию несколько раз, выбирая подходящий вариант, а сейчас – увы. Одно даётся – другое отнимается. У меня только одна попытка. И никакого «возможно». Лишь то, что точно будет.

«Ворон» действительно явился не один. Я как раз с энтузиазмом занялась новым и замечательно полезным делом, когда туман, обвивавший мои ноги сытой анакондой, встал на дыбы, рванул к озеру.

– Эй-эй!.. – я пошатнулась, взмахнула руками и едва успела уцепиться за выпирающие из косогора древесные корни. – Осторожнее! Я же не бестелесный призрак, я же живая!

– Надолго ли? – угрюмо поинтересовался «ворон».

Я обернулась. Подлый «птиц» больше не улыбался. Лиловые глаза смотрели настороженно и зло, он весь напоминал туго скрученную пружину. И только тронь… А за его спиной дышала яростным туманом готовая к нападению фигура. И только дай знать…

– Честно говоря, – я сдула со лба чёлку. – Я мертва давным-давно. Похоронила себя в тот день, когда ушла в отступничество, чтобы защитить свою семью. И у меня нет желания восставать из мёртвых в мире, где такие, как ты, считают тёмных ведьм законной едой. И если ты решишь заставить меня уйти навсегда, то я заберу тебя с собой. Клянусь даром.

«Ворон» очень по-человечески закатил лиловые глаза и пробормотал:

– У тебя же нет «угля», вещая. Как же ты меня…

– …достала своим постоянным враньем? – я сочувственно цокнула языком, расстегнула молнию, спустила с одного плеча толстовку и стряхнула рукав. – Не тебя одного, приятель. От меня весь магический мир воет. А сделать со мной ничего не может. Я полезная. И с чего ты взял, что я постоянно вру?

Он издал недовольный звук – ей-ей, кудахтанье – и приблизился. Черноты выжженного «угля» больше не было – на его месте, под здоровой кожей, пульсировал клубок живой силы.

– Видишь? – я улыбнулась, пережимая вену и с удовольствием ощущая пульсацию силы. – Может, и ощутить хочешь?

– Очередная западня, – «птиц» отступил – и раздвоился.

Вернее, растроился. Один остался стоять в центре, а двое, слева и справа, отступили на шаг. И я испытала очередной прилив наивности и понимания «век живи – век учись», ибо прежде не видела ничего подобного.

Слева стоял Илюха, справа – Ужка, и они спали, закутанные в тёмную прозрачную вуаль. И своим обновлённым «углём» – и работающей сферой души – я поняла, что передо мной не куклы, нет. Не иллюзии и не подделки. Они настоящие. И ладно Илюха – безумный фанат нечисти, я подозревала, что именно его ко мне притащат для подстраховки, но Ужка-то, зараза мелкая… Даже меня обманула, рассказывая, как всего боится…

– Предлагаю обмен, – «ворон» смотрел всё так же настороженно.

– У меня предложение получше, – я нервно натянула на плечо толстовку и мотнула головой, указывая на берег. – Там вход в гробницы. И в святилище. Пойдёшь?

У «птица» стал такой вид… Обычно оный просторечно характеризуют как «от удивления потерял челюсть». Но у нечисти мимика не столь живая и богатая, как у людей, да и челюсти они роняют, только когда еды вокруг бесхозной много. Но лиловые глаза едва заметно округлились. И сейчас я ощущала – живое тело. И три очень мощные сущности. Две держат «подстраховку», сами по себе являясь сильнейшими капканами, и одна – в теле. И оно-то мне и нужно.

– И ты меня пропустишь? – он недоверчиво тряхнул головой.

Дар, ну дети и дети… Но дети хитрые. Осторожнее.

– И даже провожу. Наставница велела, – проворчала я. – Хотя моя бы воля… – и я многозначительно хлопнула себя по карманам. – Но она зачем-то тебя хочет. Может, убить собственноручно, – и пожала плечами. – Пойдёшь?

«Ворон» неуверенно шагнул вперед.

– Э, не сразу, – я отступила. – Моих отпусти.

– Обманешь, – нахохлился он.

Я вздохнула, закатала рукав, пережала вену, взывая к силе, пробормотала наговор и показала «птицу» открытую ладонь с горящим знаком:

– Про клятву ведьм в курсе?

– При мне придумали, – фыркнул «ворон», расслабляясь.

– Клянусь, что проведу тебя в гробницы – и в святилище, на встречу с Вещей видящей, по её просьбе, – монотонно пробубнила я, и знак на моей ладони полыхнул фиолетовым. – А теперь отпусти ребят.

«Птиц» приблизился одним стремительным и неуловимым шагом. Наклонился, провёл когтем по моей щеке, втянул носом воздух и проворковал:

– И всё равно не нравишься ты мне, вещая… Смотри, нарушишь обещание – и я закончу начатое, – и коготь недвусмысленно кольнул мой левый висок. – И выверну тебя наизнанку. И пойму, забери тебя тьма, что ты такое.

Я не дрогнула под кровожадным взглядом, проворковав в ответ:

– Осторожнее, нечисть. Человеческое тело – очень хрупкое и нежное. Убьёшь случайно – и перерождённая в моём исполнении не понравится тебе гораздо больше живой меня. Со мной можно договориться. С ней – никогда.

– Открывай, – «ворон» вернулся на исходную позицию.

И я вернулась к прерванному занятию. Высокая береговая стена, почти вертикальная, изрытая старыми корнями и укрытая первым золотом осени, исстари служила входом, о котором знали лишь посвящённые. Стоя вплотную, по колено в старой траве, я осторожно перебирала корень за корнем, считая. Восемь, пятнадцать, двадцать се…

– Долго ещё? – раздражённо прервал моё занятие «птиц».

Я украдкой оглянулась через плечо. Он дико хотел есть, безумно мечтал поскорее добраться до желаемого и оттого жутко нервничал.

– Потерпи, – посоветовала я, возвращаясь к корням, – двери не открывали сотни лет.

– Почему же? – ехидно переспросил «ворон». – Для живых же это важно… – помедлил и процитировал меня: – поклониться древним костям.

– И почтить память, – подтвердила я, сунув руку в переплетение корней по локоть и нащупывая наконец нужный, скользкий и вёрткий. – Но, как ты понимаешь – если понимаешь, – отнюдь не память костей. А память той, что много сделала для нас перед смертью. Кости – просто место, к которому привязана душа, и чтим мы именно душу.

Я резко потянула за корень. Внутри, под землей, раздался слабый скрип.

– Поэтому к гробницам давно никто не ходит. Вообще-то боятся, – я начала осторожно вытаскивать корень наружу. – В святилище же полно артефактов – и полно защитных проклятий. По-моему, это прикол всех Верховных: пройдёшь полосу препятствий – достоин знаний и личной аудиенции. И ведьмы в большинстве своём приходят на озеро почтить дух – венки по воде пускают со свечками…

– Короче, вещая, – поморщился «ворон».

Я вытянула корень и попятилась, таща его за собой. Снова заскрипело. «Птиц» понял фишку, оттеснил меня плечом и дёрнул – один раз и не особо сильно. И дверь распахнулась: из-под корней потянуло гнилостно-сырым сквозняком, обозначился слабо светящийся голубым арочный проём.

– Стой, – я ухватила «птица» за руку. – Волшебное слово знаешь?

– Спасибо, – он отвесил ироничный полупоклон.

– Да плевать мне на тебя и твои благодарности, – фыркнула я и оглянулась. – Ребят отпусти.

– Нет, – жёстко сказал «ворон». – Если ты опять обманешь…

Намёк понят. Ну ладно…

– Где-то тут, – я указала заросший травой и кустами клочок берега, – моя трость. Найди, будь добр. Она мне нужна. И только тронь… – прошипела на дёрнувшуюся нечисть. – Я в состоянии передвигаться. Мне просто нужна моя опора. Или будешь возмущаться и терять время? К твоему сведению, скоро утро, а пройти в гробницы можно только в ночь смерти.

Он неохотно отвернулся, обшаривая быстрым взглядом берег, а когда нашёл нужное и наклонился, я «случайно» уронила на землю голыш и выдохнула короткий наговор-приказ. Гигантская туманная фигура, неслышно замершая за нашими спинами, шевельнулась, понимая и принимая задачу. Ужка – хоть и «трусливая», но боевая ведьма, тёмная сила Природы, а Илья – опытный и умный заклинатель с «белкой». Им нужна пара минут, чтобы освободиться. Справятся. И хранитель им в этом поможет.

Приняв трость и мило улыбнувшись, я первой просочилась между корней. Ещё сильнее запахло сыростью и плесенью. Древний коридор осыпался сухой землёй, под ногами что-то неприятно похрустывало, корни оплетали стены и свисали с потолка. А впереди путеводной звездой сиял силуэт проёма.