Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 59)

Ночь ещё не кончилась. Когда я выбралась из земляного коридора, туман рассеялся, облака унёс ветер, и густо высыпали крупные звезды. Что ж, хранитель не обещал трудиться в поте лица денно и нощно, и его силы небезграничны… Помог и исчез вместе с туманом, тем более что я вернула ему ключ-призыв, которым так беззастенчиво пользовалась. Зато знакомый гнилостный запах остался. И то ли я им пропиталась, то ли…

Ужки не было. А вот Илья остался. Сидел на берегу, грыз травинку и поглядывал то на озеро, то на земляную стену. И я не сдержалась:

– Какого чёрта ты здесь делаешь? Жить надоело? Где моя сестра?

– Ушла, – Илюха флегматично пожал плечами. – Дурацкие вопросы, Эф. У неё там Руся, а у меня здесь ты. Сама-то ты, конечно, ушла бы и всех бросила, – добавил едко.

Поостыв, я села рядом, отложив трость. По озёрной глади плыли мелкие клочья тумана, у берега сбились в стайку опавшие листья. Надо вставать, убеждала я себя, не время расслабляться… Но не вставалось. Заподозрив неладное, я пошевелила стопами, согнула в колене здоровую ногу и перевела дух. Нет, зверь пока в клетке, это просто… усталость.

– Что дальше? – спросил приятель, отбрасывая травинку.

– Приют, – я пожала плечами. – Здесь ловить больше нечего. Да и ловушки кончились. Кроме одной.

Илья выразительно и заинтересованно поднял брови.

– И это я, – я уныло оглянулась на открытый выход в «гробницу», откуда, портя всю картину, отвратительно несло гнилью. – Как вы справились?

– Он, – кивок на озеро, – помог. Порвал путы и разбудил. А потом всё сделала твоя запасливая сестрёнка. Два «сонных царства» – и аминь, нечисть.

– Жаль, не вся, – я вздохнула. – Я, конечно, пощипала «птичку» по мере сил, но осталось достаточно, чтобы всем крови попортить.

– А правда, что от тебя весь магический мир воет? – он вдруг улыбнулся.

– Ты же воешь, – проворчала я, опуская глаза и проводя ревизию карманов. – Никогда не признаешься, но я-то понимаю, как достала. Да, весь. А понимает только Гюрза, потому что сама прошла такой же путь, когда надо изворачиваться и врать на каждом шагу даже своим, чтобы выжить и сберечь тайну рода. И Руся, но она ещё ребёнок и просто любит свою тётю со всеми её странностями.

Я снова вздохнула, взялась за трость и пожаловалась:

– Ты не представляешь, как все меня ненавидят. Единственная ученица Вещей видящей, единственная ученица Удавки… Что, не знал, что у твоей бабушки не было других учениц? Да, и той якобы погибшей Эфы тоже не существовало. Она никого не хотела брать в ученицы, поэтому, когда её совсем достали просьбами, Удавка создала фантом, показывала его всем издалека и говорила: вот, место занято, и больше одной я не потяну, годы не те, и пошли все лесом. Зато когда появилась я, со своими-то способностями шарить по чужим архивам, она вцепилась в меня руками и ногами. И за это меня тоже ненавидят, – я подтянула к себе трость. – Ну и за то, что всех оставляю с носом. Я же вещая, – и подмигнула. – Я же предвижу. Поэтому всегда выигрываю, – и поджала губы. – Вернее, выигрывала. Пока с одной стародавней нечистью не столкнулась.

– Эф, – Илья бросил на меня осторожный взгляд, – к чему всё это?

– Как к чему… – я повертела в руках трость. – Помощи прошу, разве непонятно? Меня все ненавидят. Наставницы мертвы. А Ужку или Русю я, ясно дело, ни за что не впутаю. А тебя я вроде не так достала… пока. Мне нужна помощь, – и серьёзно посмотрела на него: – Раз уж остался, может, и дальше со мной пойдёшь – до ловушки для нечисти и там, пока?..

– Конечно, – согласился он без колебаний.

– Илюх, – я улыбнулась, придвинулась и обняла его за шею, – ты такой хороший… Можно я тебя поцелую?

– А… э… – такой подлянки приятель явно не ожидал и растерялся. Даже, кажется, покраснел.

– Да брось, я же знаю, что нравлюсь, – я придвинулась ближе. – А вдруг другого шанса не будет? Я же не такая сильная, какой кажусь. На мне проклятье палача, которое может парализовать в любой момент, новый «уголь», который плохо слушается… И вся надежда – на мозги… да на тебя. Можно?..

– Ну… – он кашлянул.

Пока Илья чего-то стеснялся и отворачивался, я уже всё для себя поняла. Крепче сжала трость, прижалась к приятелю, ощущая очевидно живое тело, и раскусила серёжку на языке, активируя телепорт. Сизый вихрь – невнятный клёкот – и мой спутник, отскочил от меня, как ужаленный.

– Что… это… такое? – его грудь заходила ходуном, и «Илья» хватанул ртом воздух.

– Склеп, – насмешливо пояснила я, осторожно укладывая трость на пол и пятясь. – Здесь лежит моя родная мать, убитая вами, безымянными, без суда и следствия. И очень много других ни в чём не повинных ведьм. Самое подходящее место, – я втянула носом воздух. – Чуешь, нечисть? Дует западный ветер. Ветер мести.

«Ворон» зло оскалился, а дышал тяжело, сипло.

– Думаю, пора вам познакомиться, – я сняла с пальца кольцо-невидимку и сломала. Сухо щёлкнула кость. – Им будет приятно. Мне – тоже.

Костлявые тени выходили из тьмы одна за другой – молча, неумолимо. Древние мумии в укороченных погребальных рубахах и со зловещими огоньками в пустых глазницах – боевые личи стародавних. Они взяли «ворона» в плотное кольцо, оттеснив меня за черту будущей битвы, а я на всякий случай отступила ещё дальше.

– И вот что интересно, – я задумчиво наблюдала за задыхающимся «птицем». – Почему ты такой наивный? Или притворяешься, чтобы в доверие втереться?

Он не ответил – хватанул ртом воздух, отравленный ядом, изготовленным на его крови, и зашёлся в кашле. А я достала из кармана противоядие, выпила и продолжила рассуждать – живой голос в помещении, под завязку набитом мёртвыми, успокаивал:

– Меня все ненавидят… Живые – да, реально многие ненавидят, особенно наблюдатели. А вот мёртвые не знают, что такое ненависть, и всегда помогут сестре по силе. А этот твой облик… Я же ведьма души, нечисть, а твой дух смердит вскрытым могильником. Я тебя учуяла, едва из «гробницы» вышла. Но решилась на проверку, которую ты провалил. Тебе далеки человеческие «сопли» – и откуда тебе знать, зачем люди целуются? – и мечтательно улыбнулась: – А Илюха бы не растерялся. Взял бы, что дают, и добавки потребовал. Рыжие – они такие, знаешь… рыжие. И пахнет хороший человек… хорошим человеком. А не гнилью.

Мёртвые ведьмы замкнули кольцо, став плечом к плечу. Я сбросила толстовку, пережимая вену на левом локтевом сгибе. Душа чуяла гадость… и вещая во мне вдруг замолчала. Оглушительная тишина, нарушаемая лишь всхлипывающим кашлем, пугала – и настраивала на боевой лад. Он готовится, поняла я. Я раскрыла карты и предъявила главный козырь. Теперь очередь «ворона».

– Я построила модель этой ситуации давно, когда ещё не знала толком, кто ты такой и чем тебя брать. Но я ощущаю, что не всё учла. Остались неизвестные. Что я упустила, нечисть? – я напряжённо смотрела на высокую кашляющую фигуру, головы на две возвышающуюся над кольцом мёртвых. – Что?..

Личи ударили одновременно – слепяще-белые потоки силы сошлись в одной точке, и отравленный «птиц» взвыл, исчезнув из виду, распластавшись по полу. Я начала методично считать до десяти и свивать заклятья, одно за другим, быстро плетя паутину за паутиной, накладывая одну на другую. И на девятом заклятье «ворон» встал. Лучи по-прежнему сходились в одной точке, добивая тело, а напротив меня, крылатой тьмой просочившись сквозь частокол мумий, оказалась знакомая сущность – лиловые глаза, искрящиеся разряды молний, чёрные когти.

– Ты слишком веришь своей наставнице, вещая, – проворковал он. – А старуха, конечно, не могла не промолчать об одной важной детали. Она всегда так делала – любила загадки загадывать.

Между ног мумий по полу змеёй проскользнула тень – и поднялась гигантской коброй с лиловыми глазами. Тросточка, которую я прихватила на всякий случай, смутно ощущая и… Я невольно поискала свою опору, но нашла только воздух. Который больше мне не подчинялся.

– И ты слишком привыкла к своей современности, – «ворон» наклонился, дохнув ледяным ветром. – К классификациям и застывшим формам. Мы не застываем, вещая, даже выбирая стихийную форму и путь. И всегда готовы подстроиться под другого и дополнить друг друга, если нужда заставляет.

Я сглотнула. Твою ж мать, старая ты… перестраховщица!..

– Когда мы познакомились, нас было шестеро, – искры забегали быстрее, собираясь в молнии на кончиках когтей. – А прощается с тобой счастливая семёрка, лично отобранная мною для известного дела. Без обид, маленькая вещая. С тобой было весело. Но ты заигралась. И ты…

И вот тут я услышала самые страшные на своей памяти слова. И произнёс их не «ворон». И не «змей». И, конечно, не мумии.

Из бокового коридора, скрытого тьмой, донеслось счастливое:

– Я лечу-у-у!..

Господи…

У меня внутри всё оборвалось – и тоже полетело куда-то. И всё моё существо скрутило ужасом. Боже, они же должны быть в катакомбах обе!.. И почему после активации кольца мёртвых следящие ведьмы не перекрыли все входы-выходы, обычные и телепортационные, как я просила?.. Или – перекрыли, но для Вещей видящей это орешки: грохнула раз воздушным молотом, и готово?.. Господи, я же предвидела – и я же просила…

И на автомате, стараясь опередить Русю, я разорвала на части заготовленное заклятье, с силой и матами впечатала его в обе заинтересованные морды, отскочила назад, задержала дыхание и подняла левую руку с полыхнувшим «углём». И рефлексы не подвели: меня много лет готовили к шустрой и вёрткой нечисти, плюс первичное заклятье контроля души затормозило обоих.