Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 56)

Несколько капель тьмы привели «богомола» в чувство. Он взъерошенно подскочил, ощетинился, но из тусклых глаз исчез блеск зарниц. Живое лиловое сияние превратилось в размытую мёртвую краску.

– Ешь, – я без колебаний указала на скрученного «ворона».

И это волшебное слово подействовало лучше живой тьмы. Хранитель бросил обмякшую добычу на землю, отступив к озеру волной тумана, и сущность «птица» исчезла в считанные секунды.

Но, впрочем, я за этим не наблюдала. Отвернувшись, я уже снова растекалась туманом, по отработанному сценарию очищая лес от незваных гостей, но действуя на сей раз быстрее и внимательнее. Но, конечно, «ворон» не повторился. Вероятно, готовые стародавние не такие однозадачные, как их «яйца».

Когда я вернулась, то вместо «Эфы» или знакомого тщедушного мальчишки обнаружила высокого парнишку лет семнадцати с ожившим взглядом.

– Вот, – «богомол» встал и разжал кулак, показывая чёрный камешек, чадящий тьмой. – Это тебе. Вам. Тут память. Немного, – добавил смущённо. – Нужна ведущая сущность, дух из своего тела. Та, что живёт в чужом, помнит урывками… но помнит. Немного, – и выдохнул: – Спасибо.

– Не за что, – я достала флакон. – И на сегодня всё. Хочешь – возвращайся в спячку, хочешь – приют вон там, – я указала на противоположный берег озера. – Хранитель проводит. Дальше я работаю одна. На прежние фокусы наблюдатели больше не купятся, и рисковать тобой бессмысленно.

– А кто… он? – парнишка застенчиво кивнул на туман, спокойно текущий по озёрной глади.

– Страж могил. Обитатель озера. Хранитель леса, – я пожала плечами. – Волшебная сущность. Мы не знаем. Но одиночные могилы стародавних действительно находятся здесь, под водой. И хранитель владеет смешанной ведьмовской магией, чтобы оберегать порученное.

– Никто из нас его не ощущает, – «богомол» посмотрел под ноги, на змеевидные хмарные плети. – Он что, светлый?

– Не знаю, – повторила я, убирая наполненный духом «ворона» флакон. – Правда, не знаю. Он просто… есть. Иногда этого более чем достаточно.

– Пойду, – твёрдо решил парнишка. – Помогу другим. Удачи, вещая.

И исчез в тумане, быстро взобравшись по крутому склону. Проверив карманы и пересчитав заначку, я посмотрела под ноги и сморщилась. Терпеть не могу собирательство, лучше бы подраться… Туман ласковой кошкой потёрся о мои ноги, обвивая «хвостом» больное колено и вытягивая ломоту.

– Спасибо, – я выдохнула.

Над водой качнулась туманная голова, мелькнула змеиным хвостом рука, и в землю воткнулась трость – наследие недавней «Эфы», подделка из подделок, но под мою ладонь и по росту. Да и легче с ней, даже с пустой. Нащупав привычную опору, я выпрямилась, поводя плечами, и прислушалась к себе. Ну что, вещая… угадывай, что будет дальше.

Пройдя по кромке озера до удобного подъема, я вернулась на тропу и углубилась в лес. Туман проследовал за мной буквально шагов сто, а после остановился, обвив берёзовые стволы и обозначая границу – дальше хранитель идти не может. Я обернулась, улыбнулась ободряюще и продолжила путь. Глупо ждать, что наблюдатели снова попадутся в известную западню. К озеру безымянные теперь ни ногой. А раз гора отказывается идти к Магомету…

Я медленно ковыляла по шуршащей тропе и дышала влажным ночным лесом – тихим, сонным, замершим. Обманчивым. Стоило закрыть глаза и прислушаться к ощущениям, как затаившийся лес начинал искрить напряжением, и крошечные разряды лиловых всполохов сновали от дерева к кусту, с ветки на ветку, протягиваясь опасной паутиной и очерчивая периметр. Ловушка. Но лишь для того, кто не в курсе, что его ловят. И ни черта не понимает в ловчих существах.

Выйдя на широкую поляну, я остановилась у неприметного дерева, опёрлась о трость и втянула носом воздух, остро чувствуя изменения. У озера не пахло ничем, кроме холодной сырости, а здесь – прелая листва, гнилая земля и… Ты. Стараясь не делать резких движений, я сунула руку в карман толстовки, ломая кольцо и накрывая себя воздушным куполом. И лишь потом…

Молодая берёзка с меня ростом, пушистая и совершенно безобидная, явственно наклонилась вперёд и зашуршала листьями, хотя ветра не было. Я слышала от Вещей видящей, что нечисть, убивающая ведьм с дарами, смердит, как вскрытая братская могила, но не думала, что доведётся… убедиться в правдивости легенды. И спасибо, зелье… После принятого «боекомплекта» я лишилась возможности пить родное обезболивающее, но оно того стоит.

Берёзка вспыхнула чёрным костром, лиловые разряды разбежались по земле, но поздно – я уже открыла «сонное царство» и швырнула флакон в дерево. Золотой вихрь – булькающий клёкот – взрывы разрядов. В воздушный купол растревоженными пчёлами вонзились десятки лиловых искр, но он выдержал. И сместился вслед за мной, когда я шагнула к флакону и поддела его тростью, поднимая за горлышко. Быстро завинтить крышку и…

За мной спиной выросла тень, и на горле сжались ледяные пальцы.

– Упрямица, – проворковал «ворон». – Открой! – и когти царапнули кожу. – Открывай!

– Бессмысленно, – просипела я. – Это зелье… лишает нечисть сил… совсем. Даже если… выберется, будет… как тряпка. Бесполезным.

– Не учи меня прописным истинам, вещая, – прошипел «птиц». – Мы сами придумали эту дрянь. Открывай!

Шею защекотала кровь, но вместо подчинения я сунула флакон в карман и хрипло ответила:

– Убивай.

Снова недовольный клёкот, и меня швырнули на землю.

– С удовольствием. Смотри.

Я неловко повернулась и села, лихорадочно нащупывая трость. А мне показали, что бы со мной сделали, если бы не одно веское и важное «бы». Я равнодушно просмотрела десять вариантов смертоубийства и уточнила:

– И всё?

Иллюзия искромсанного тела впиталась в землю, и в когтях «ворона» появились очертания знакомого худенького тела. И он осклабился:

– Своей смерти не боишься? А её?

Ужка в его когтях выглядела так… натурально. Соломенные косички, огромные мёртвые глаза, иссиня-бледная кожа. И от осознания меня прошиб холодный пот. Они её видели. Семь лет назад, почти сразу после рождения Руси, она перебралась в приют и лишь раз его покидала, – лет пять назад, на пару часов, повидаться с мужем. И в то время у неё была короткая стрижка. Никто не знал, как она выглядит сейчас. Неужели тот безымянный, которого сестра скормила «киту», успел её рассмотреть и передать информацию?.. Или, презрев собственные страхи и мои приказы, Ужка встала на защиту приюта?..

– Ты поняла, – довольно хмыкнул «птиц». – Неважно, как она умрёт сейчас, – он приподнял иллюзию за горло и тряхнул. – Важно, что мы знаем. Твое слабое место, вещая. И она рядом. Любимая сестра – голос крови…

– …и облом, – даже понимая, что это иллюзия, я смотрела с содроганием. – Мы не кровные. Сюрприз? Не ты один так обломался, не переживай, – и криво ухмыльнулась, но трость сжала до боли в пальцах. – Не найдёшь. Не отследишь. Брейся, нечисть.

Я ведь так хорошо её спрятала – безопасней места не придумать…

– Тогда займёмся кровными, – невозмутимо отозвался «птиц».

Я ожидала увидеть в его руках брата – да, забери меня дар, я всю жизнь живу с готовностью никогда больше его не увидеть, – но никак не Русю.

– Откуда вы знаете?.. – вырвалось невольное.

– Тайна за семью печатями, да? – раздался тоненький голосок, и Руся распахнула незрячие глаза. – Не ты одна умеешь добывать сведения из крови, вещая. И ты довольно наследила в прошлый раз.

И я «сломалась».

– Не трогай, – пробормотала сипло и зашарила по карманам. – Не трогай, убью же… Всё отдам, только…

– Выпускай, – снисходительно кивнул «ворон». – Обоих.

– Первого «богомол» погрыз, – нервно объяснила я, доставая нужный флакон. – В смысле, этот… который мир обнимает. Тут, – я поболтала жидкость, – почти ничего. Видишь? Маленький кусочек. Память. Надо?

– Открывай! – в резком голосе нечисти послышалось нетерпение.

Я послушно открыла. А он так и не понял, что это было новое «сонное царство». Страшная иллюзия исчезла вместе с третьей сущностью «ворона», и я споро закупорила флакон. И, прихватив трость, со всех ног рванула к озеру. Добраться до тумана, под защиту хранителя – и выдохнуть. И – дар, тормозим. Минут на пять. Что-то мне… нехорошо. И подумать надо.

Трое.

Устало плюхнувшись на пенёк, я вытерла рукавом вспотевшее лицо.

Троих скрутила – и ещё трое осталось. Пойдёт ли «ворон» дальше, когда поймёт, как его обставили, причём трижды? Надеюсь. И в следующий раз наверняка явится уже в теле. Я ощупала шею и убедилась – даже не поцарапал. Для синяков плотности духа хватит, но не для ран. А духом со мной не сладить. Придет в своём теле. И мне позарез нужна его стародавняя память.

Кстати, ещё же два последних «яйца» осталось… Последние из тех, двенадцати безымянных. Если я ничего не путаю… и если не ошибаюсь и в виде «Эфы» и «Анюты» пообщаться заглядывали именно «яйца». С математикой у меня дела обстоят не хуже, чем у Илюхи, но после перенасыщенных информацией событий последних дней несложно подзабыть исходные. В общем, два – не два, но у «ворона» ещё остались подручные, кроме собственно себя.

Позволив себе минуту успокоительной медитации, я туманом проверила лес, вернулась и сказала вслух:

– Зови. Не будем тянуть. Покажи ему себя.

Воздух зарябил, и сухая фигура Вещей видящей соткалась из тумана.

– У тебя не хватит сил, – прошелестела увядающая листва.