Дарья Гущина – Ведьмин дар (страница 20)

Я лихорадочно обдумывала внезапную информацию.

Двенадцать главных безымянных – подселённая к колдунам высшая нечисть, а вожак вообще может оказаться стародавним «клещом» в собственном теле… Да, хороша теория. Мы думали о подобном, но старшие боялись признавать её правильность. Да что правильность – даже возможность. Представить же страшно, чем именно сдерживали таких церберов наблюдатели…

Да, мы всегда знали, что некая нечисть на них работает. При большом желании договориться можно с кем угодно, а желание избавиться от ведьм с дарами у наблюдателей не просто большое. Гигантское. Но мы полагали, что работают они исключительно с мелочью – выслеживать и вынюхивать умеет, чужой облик на время принять сможет, и довольно. Опять же, следы магии «медуз» постоянно прицел сбивали. И мы даже не разрабатывали подробно направление высших при безымянных, хотя знакомые заклинатели намекали. Но нам всегда то фактов не хватало… то смелости – посмотреть в глаза очевидному. И невероятному.

– А уж если тело для подселения – это потомок одержимого, то тот же «клещ» получает естественную подпитку и возможность пользоваться собственной магией, – приятель отбросил травинку и серьёзно посмотрел на меня: – Слышала, как прошлой осенью ловили добравшихся до источников своей стародавней магии «рыб»? А знаешь, что наблюдатели с нашей помощью вычистили тайник с источниками задолго до «ловли», прибрав всё найденное к рукам? И как думаешь, для чего они могли использовать эти источники? Ведь вполне могли вернуть стародавнюю силу тем же «клещам». И, кстати, «медузам».

Точно, как током ударило меня. Безделье вредно, а безделье без информации о современных событиях опасно.

– От человеческого тела нечисть вряд ли откажется – в нём проще спрятаться, уснуть, не подавая признаков жизни, переждать любую облаву и пройти поверхностную заклинательскую проверку, – продолжал вдохновенно рассуждать Илья. – По идее, примерный расклад таков: получили доступ к источникам – подчинили себе прежнюю силу и напитались ею – усыпили «родное» тело – и духом переместились в человеческое. Поработили, подселились – и за работу. А поскольку древняя сила нечисти – это смесь мужского колдовства, ведьминой стихии и…

– Илюх, – я вдохнула-выдохнула, смиряясь с известным «век живи – век учись», – можно я тебя поцелую?

– Потом, – он улыбнулся. – Помнишь, бабушка жаловалась, что отступницы живут одними планами освоения прошлого? В этом ваш большой минус – вы слишком оторваны от событий настоящего. Иначе сообразили бы, уверен.

– А теперь вопрос вопросов. Ты, – я нацелила на него трость, – можешь отследить «клеща»?

– Это не в заклинательских силах в принципе, – Илья поморщился. – Можно нечисти поручить… но под вопросом. У них же у всех «базы данных» на запахи – сформированные предками и по генетической памяти передающиеся маркеры того, как именно пахнет конкретная нечисть. Если к известному запаху подмешать силу колдуна или стихию, нечисть искомое не распознает.

– Значит, надо найти стародавнюю нечисть, которая помнит стародавних «клещей» и не только, – я стукнула пяткой трости по земле. – Поговорю с Гюрзой. Она – хранитель тайника со стародавней нечистью. Одолжит кого-нибудь по старой памяти.

– А меня туда?.. – предсказуемо запросился приятель.

– А тебя потом оттуда не вытащишь, – решительно отказала я. – Ты, конечно, под бабушкиной защитой, но чем меньше людей знает о местонахождении тайника, тем лучше. Наблюдатели давно на него слюни пускают.

Я быстро обдумала очередное срочное дело и добавила:

– Но хоть одного безымянного я всё равно отловлю и отдам Анатолю Михайловичу для нужд науки. С верхушкой примерно определились – стародавние «насекомые» в телах колдунов… Но, нутром чую, и в исполнителях есть гнильца. Исполнители – просто люди: колдун плюс заклинатель плюс капля разбуженной ведьминой силы для мумификации и прочей мелочи. Плюс что-то еще, «медузное». Уж эти-то точно не способны подселяться. Точно?

Илья согласно кивнул.

– И нечисть не будет при ритуальных убийствах ведьм использовать стандартные заклинательские изгнания – современные и общеизвестные. У высших иной навык управления нечистью и иная сила – природное старшинство, а не ваш искусственный «уголёк». Это люди без подселённых.

– И они всяко подставляют нас, чтобы мы рассорились с ведьмами и пошли за помощью и советом к наблюдателям, – приятель хмуро поджал губы. – Наблюдатели и на нас давно слюни пускают, но мы слишком хорошо помним, откуда взялись.

И, кстати, чёрт… А ведь если Круг заклинателей пошлёт, то иного выхода у них не будет. А приют держится на защите «китёнка»…

– Если… – я вздохнула и встала. – Как я не люблю это слово…

– Эф, – Илья тоже встал, – бабушка рассказывала тебе, как контролировать «клеща»? Это единственный пробел в моей теории, и он не даёт мне покоя. Способ есть, но она всегда считала, что мне о нём знать опасно.

– И правильно считала. Ты бы сорвался в эксперименты при первом же удобном случае. Есть способ. Даже два. Первый – смешанная кровь и связующее заклятье, чтобы управлять силой «клеща», перекрывая ему доступ к ней при непослушании. А второй… – я оперлась на трость. – Второй ещё неприятнее. Это обещание. Награда за верную службу. И, если честно, я боюсь его больше первого. Ты же понимаешь, что может потребовать вечно голодное до силы существо.

Мы побрели обратно к дому.

– Даже не знаю, что неприятнее, – я мрачно смотрела перед собой. – Мумифицируешь случайно очередного исполнителя – а вдруг он окажется «кровником»? И «клещ» сорвётся. А уж это обещание… Если им пообещали нас, силу наших даров и всю тьму Верховных… Не уверена, что защиты «китёнка» хватит против стародавней нечисти, особенно если к безымянным «вдруг» присоединятся опытные заклинатели. Пока в мире ещё остаются ведьмы с даром, время есть, а потом… – я устало ссутулилась.

– Ты слишком пессимистично мыслишь, Эф.

– Я была ученицей Вещей видящей, – напомнила я. – Активное видение ушло вместе с выжженным «углём», но опыт остался. Худшие предположения много раз спасали мне жизнь. У нас осталось мало времени.

Мы гуськом добрались до крыльца, минуя кусты, и я первой зашла в дом, чтобы убрать голограммы и закрыть хранилище.

– А можно вопрос не по теме? – Илья остался стоять в дверном проёме.

– Угу.

– Ты говорила, что «угли» можно пересаживать. Ты же можешь опять вернуть себе утраченную силу и в случае чего скрыться в приюте.

– Могу, – я вручила ему пустые кружки, – но это невыгодно. Чужой «уголь» никогда не заработает как родной, и я не смогу быстро настроить его на смешанную силу. Сейчас мне удобнее иметь пять искусственных «углей» и «смешанку», чем один пересаженный настоящий. Но, – я выудила из-под майки два «глаза». – Заготовку имею. Это природные «угли» в спячке. Их силу я не трогаю и к источнику своей «ящерицы» не подключаю. Мало ли. Жизнь непредсказуема.

Ему хватило такта не спрашивать, где и как я добыла природные «угли». И деловитости – напомнить о том заклинателе, который бывший наблюдатель, чтобы поговорить о свойствах одержимых. Я, найдя нужный камень, показала фото и короткое досье. Илья, глянув лишь раз, сообщил, что видел, но лично не знаком. То бишь пора.

– И как мосты наведёшь? – я убрала портрет.

– Как известный помешанный на духах нечисти шаман, – он усмехнулся. – Подселённые в любом виде – это же моя прямая специальность. Послушаю, что об этом парне коллеги говорят, пособираю сплетни, и тема для общения найдётся. А ты… Допустим, повезёт, и ты выследишь кого-то из верхушки. Что ты будешь делать с «клещом» или той же «мухой»? Не препарировать же.

Я проверила, всё ли убрано, прихватила рюкзак и жестом выпроводила Илью за порог. Заперла дом, спустилась с крыльца и наконец ответила:

– Идеи есть. Осталось выбрать удачную.

– Но наука ещё не придумала ничего лучше изгнания или договора.

– Ты не в курсе всех её стародавних достижений, – я улыбнулась. – Ещё есть зелье, которое наблюдатели называют «сонным царством» – оно берёт даже перерождённых, загоняет сущность в бутылку, как джинна. В нашем случае надо только разрушить человеческое тело и… Варится зелье трудно, но в приюте как раз нечем заняться. Скажу Ужке, пусть сготовит и знакомых подключит. А дальше всё просто: заманить, поймать, убить тело и сковать зельем дух… Оно лишает нечисть силы, связывает по рукам и ногам.

К лестнице мы брели медленно, минуя засыпающие дома и размышляя каждый о своём. Я выстраивала простейший до невозможности план действий: для начала разыскать начальство и понять, что с ним случилось, потом – к Гюрзе: выпросить нечисть с хорошим нюхом, а после…

После – проверять догадку Ильи и ловить безымянных собственно на себя. И ради этого можно снова обзавестись «углём» и пустить слух, что ко мне вернулась Вещая видящая. Или ограничиться слухом. Я и сама по себе хорошая приманка – давняя и вредная заноза в наблюдательской заднице. А дальше… Дальше будем действовать по обстоятельствам.

– Кстати, – протянул приятель с намёком, когда впереди замаячил лестничный парапет, – а восприятие-то изменилось.

– Ай, да брось, – я достала метлу. – Моя история мало чем отличается от истории любой вынужденной отступницы. Дар проснулся – крыша едва не уехала – наломала дров и сбежала. Только вместо архивов кто-то наблюдательские мозги потрошил, а кто-то – тела. И кто-то в итоге рехнулся, а кто-то удержался на краю. У меня осталась семья, и я удержалась. Как и все те, кто живёт в приюте, – я устроилась на метле-матрасе и вспомнила: – Кстати, до города не подбросишь?